Сердце воина

      Солнце было уже высоко, когда Дин вышел из дома и направился ко двору, где все еще сидели пленники. Сказать, что он был недоволен — ничего не сказать. Он уже трижды проклял этих безумцев, что буквально вынудили его оставить чертовых язычников в живых. Роберт смог посвятить в свою идею Эллен и Джо, которые сначала с недоверием восприняли его предложение, однако после, взвесив все «за» и «против», все же пришли к тому же выводу, что и их поседевший родственник. Норвежцы должны будут построить эти стены. И Дин должен им это сказать. Лично.       Кастиэль, как и все остальные, ждал этого момента, размышляя о том, что ему не суждено больше увидеть своих родителей, что теперь у него никогда не будет жены и детей, о том, что он вообще вряд ли доживет до завтрашнего дня. Он решил встретить смерть достойно, но умирать все равно не хотелось.       За ночь саксонцы выяснили, что Габриэль и Кастиэль понимают их язык, что только больше раззадорило их. Стражники с наслаждением описывали пытки, которым их могли подвергнуть. Габриэль сжимал кулаки, бросая в их сторону яростные взгляды. Кастиэль же сидел с закрытыми глазами, пытаясь унять пульсирующую боль в висках и не обращая внимания на своих врагов.       Двое стражников остановили Дина, чтобы сказать ему что-то, а затем пошли за ним. Один из саксов, который еще полчаса назад соловьем изливался, расписывая пленникам их будущие мучения, подошел прямо к Габриэлю и плашмя ударил его мечом по ноге. — Мой господин желает поговорить с тобой, норвежец, — с важностью объявил он.       Кастиэль легонько пнул брата, чтобы он встал, но тот лишь оттолкнул его ногу и не тронулся с места. Как и все остальные, он весь напрягся, готовый броситься на саксов, как только те попытаются разъединить их, чтобы начать наконец свои издевательства. И хотя, похоже, это время еще не наступило, поскольку к ним подошли всего лишь трое, он не желал рисковать.       Темно-зеленые глаза лорда небрежно скользили по лицам пленных, словно он видел их впервые. Кастиэлю не нравилось такое внимание: саксонец будто высматривал кого-то среди норвежцев. В отличие от вчерашнего выражение его лица было совершенно непроницаемым. Конечно же, глядя при ярком свете на их плачевный вид, он, несомненно, решил, что они не представляют для него никакой угрозы, иначе не посмел бы подойти так близко. Эта его беспечность была почти вызывающей.       «Он не боится», — подумал Кастиэль, но в этот момент его беглый взгляд неожиданно задержался на нем. Новак почувствовал, как все внутри у него сжалось оттого, что эти темные глаза выделили его из толпы. Лорд прищурился, глядя на склоненную темноволосую голову. Габриэль, заметив такое внимание к своему младшему брату, шумно вздохнул и поднялся на ноги, отвлекая внимание на себя.       — А у господина есть имя? — спросил он, насмешливо приподняв бровь.       — Мне сказали, что ты говоришь на нашем языке, — проигнорировал его вопрос саксонец.       — Немного, — сознался Габриэль, делая едва заметный шаг в сторону и загораживая собой Кастиэля, к которому под бок снова прибился Самандриэль, испуганно глядя на незнакомого мужчину.       — Кто ваш предводитель? — лорд заметил, что говоривший норвежец пытается отвлечь его от разглядывания пленников.       — Убит, — Габриэль сжал кулаки.       — Корабль принадлежал ему?       — Его отцу.       — Как твое имя?       — Ты не назвал мне своего, — старший Новак скрестил руки на груди.       — Дин, — подумав, ответил саксонец. — Дин Винчестер.       — Габриэль, — увидев, как взлетели брови мужчины, норвежец усмехнулся. — Габриэль Новак.       — Тогда покажи мне вашего нового предводителя, которого вы наверняка уже выбрали, — Дин снова взглянул на сидящего на земле Кастиэля.       Габриэль ничего не ответил на это, однако, потом, после небольшой паузы, попросил:       — Скажи медленнее.       Дин нетерпеливо нахмурился.       — Ваш новый предводитель. Кто он?       — Я.       Габриэль стремительно обернулся, с гневом глядя на поднимающегося на ноги брата. Кастиэль усмехнулся, шагнув вперед и встав рядом с шокированным норвежцем. Раздался звон цепей. Викинги зашептались, с изумлением оглядывая хрупкого на вид парня, который зачем-то подставляет сейчас свою голову.       Дин едва не отшатнулся, встретившись с ним взглядом. На него с обжигающим холодом смотрели сапфировые глаза, о которых, похоже, рассказывал ему раненный брат.       Юноша, вышедший вперед, выглядел совершенно спокойным и уверенным, в то время как его соплеменник начал нервничать. Винчестер едва удержался от того, чтобы не ударить этого несостоявшегося убийцу, который сейчас изучающе его разглядывал.       Кастиэль чувствовал, что его сердце вот-вот разорвется от волнения и захлестнувшего его страха. Он изо всех сил старался выглядеть спокойным, понимая, что именно от него теперь могут зависеть жизни этих людей. Он не ожидал, что окажется в центре внимания, однако осознавал, что Габриэль своим вызывающим поведением может навредить пленникам еще больше.       — Твое имя? — холодно спросил Дин, оглядев его с ног до головы.       — Кастиэль, — ответил юноша, считая, что саксонцу будет неуместно знать о том, что они с Габриэлем братья. Лорд кивнул, так же ограничившись лишь именем и не интересуясь его фамилией.       — Очень хорошо, — прищурился Винчестер. — Передай своим людям, что меня убедили проявить милосердие. Я не могу отпустить вас, но готов предоставить кров и еду, если вы будете работать на меня. Я хочу, чтобы вы построили вокруг усадьбы каменную стену. Если вы откажетесь работать, вас не будут кормить, и вы подохнете от голода, — он ухмыльнулся. — Это все.       Габриэль схватил младшего брата за плечо, обвел рукой своих товарищей и, приподняв брови, сказал:       — Поговорить.       Дин кивнул, не сводя пристального взгляда с синеглазого брюнета.       — Вы можете обсудить мое предложение.       Габриэль махнул рукой, созывая всех в круг. Он крепко вцепился в плечо младшего брата, что Кастиэль даже опасался того, что на коже останутся следы его пальцев. Старший Новак резко толкнул юношу на середину и гневно зашипел:       — Чем ты думал, когда выпрыгивал вперед?! Хочешь раньше всех нас расстаться с жизнью?!       — Я лишь пытался спасти ваши шкуры, — ответил Кастиэль, морщась. Он понимал гнев Габриэля, однако не мог рисковать головами викингов, доверяя брату место предводителя. Что-что, а руководить старший Новак не умел. — Своей дерзостью ты мог лишь больше разозлить его, и это бы обернулось для всех нас смертью, Гейб.       — И ты решил, что больше подходишь на кандидатуру вождя нашего «племени»? — разозлился старший брат.       — Да, — просто ответил Кастиэль. — Я лучше понимаю их язык, могу общаться с ними, и этим могу спасти ваши жизни, — он обвел взглядом притихших норвежцев.       — Так о чем вы говорили? — тихо спросил Самандриэль, с сочувствием глядя на Кастиэля.       — Он не собирается убивать нас. Вместо этого он хочет, чтобы мы построили каменную стену, — кратко пересказал свой разговор с саксонцем юноша.       — Я не собираюсь гнуть спину на этого ублюдка! — возмутился кто-то из людей.       — В таком случае ты волен умереть с голоду, — возразил Кастиэль. — Его условия совершенно четкие. Мы должны работать в обмен на то, что он предоставит нам пищу и кров.       — Как рабы! — гневно прошипел Габриэль.       — Не будьте идиотами! — огрызнулся младший Новак. — Это даст нам необходимое время, чтобы подготовить побег.       — Верно, — кивнул Самандриэль. — И залечить раны.       Габриэль вздохнул и покачал головой, с болью взглянув на брата.       — Хорошо. Скажи ему, что мы согласны, — процедил он. — Не стоит давать ему повод думать, будто среди нас есть такие, кто не хочет принять его условия.       Кастиэль кивнул и, выйдя из плотного кольца викингов, встал перед дожидающимся его Дином Винчестером. -       Цепи? — было первое, что он спросил.       — Они остаются, — отрезал лорд. — Не думайте, что я настолько глуп, чтобы доверять вам.       Новак медленно улыбнулся и кивнул. Саксонец был осторожен, но он не принял в расчет то, что в скором времени ему придется иметь дело с окрепшими, залечившими свои раны викингами, исполненными решимости бежать во что бы то ни стало.       — Мы согласны, — произнес Кастиэль. — Викинги будут работать на тебя, Дин Винчестер.       — Замечательно, — Дин шагнул вперед и, схватив юношу за грудки, дернул на себя. Норвежцы кинулись, было, на его защиту, но Кастиэль взмахом руки остановил их, глядя прямиком в злые зеленые глаза. — Я знаю, что ты сказал им гораздо больше, чем положено.       — Всего лишь то, что им необходимо знать, — ответил Новак, облизнув пересохшие губы и заметив, как лорд наблюдает за этим. — Не бойся, сакс. Эту неделю ты можешь спать спокойно.       — А ты оглядывайся почаще, — прошипел ему на ухо мужчина. Горячие дыхание обожгло кожу, и по телу пробежала дрожь. Винчестер практически отшвырнул его от себя. Цепь больно ударила по ногам, и юноша споткнулся, упав на землю и ощутимо ударившись коленом. Он не посмел выдать своей слабости перед соплеменниками и лордом, тут же поднявшись на ноги и отряхиваясь. Где-то за спиной рычал Габриэль. Дин отвернулся и направился к дому, а Новак смотрел ему вслед.       — Кастиэль, — рука брата опустилась ему на плечо. — Что произошло? Что он сказал тебе?       — Всего лишь то, что мне следует знать, — ответил юноша, отворачиваясь.       Дин влетел в дом, едва не снеся с ног Гордона, что нес поднос в спальню Джоанны. Слуга проводил своего хозяина изумленным взглядом, однако промолчал, не желая попадаться под горячую руку.       Винчестер широким шагом направился в комнату брата, надеясь никого кроме Сэма там не застать. Ему нужно было с кем-то поговорить, ибо то, что он увидел не поддавалось описанию. Этот викинг был вызывающе хладнокровен, спокоен и, кажется, даже насмешлив, словно не он находится в рабстве у Дина, а сам Винчестер вот-вот попадет в рабство к нему.       — Дин? — брат удивленно воззрился на него, когда Винчестер хлопнул дверью его комнаты.       — Ты был прав, Сэмми, — он сжал кулаки, — совсем еще мальчишка.       — О ком ты? — нахмурился раненный мужчина, провожая брата настороженным взглядом.       — Твой убийца. Он там — среди пленных, — пояснил Дин, всплеснув руками.       — Он жив? — удивленно спросил Сэм. — Я думал, что его наверняка убили.       — Жив и чертовски несносен, — процедил Дин, садясь в кресло. — Ему на вид лет восемнадцать — девятнадцать, и он уже их возглавляет.       — Удивительно, — хмыкнул раненный и перевел глаза на брата. — Но он ведь меня не убил.       — Это его не оправдывает! Нет, Сэмми, — Дин прожег его тяжелым взглядом. — Ни черта это не удивительно. Он не похож на ребенка. Физически — да, но не…       — Не морально, — подсказал ему брат, приподнимаясь на локтях. — Их дети рано взрослеют, Дин.       — Мне плевать, — прошипел старший Винчестер. — Ты не видел его. Едва я его увидел, как уже возненавидел. Не удивлюсь, что они мне солгали, и он изначально был их предводителем.       — С чего ты это взял?       — Говоривший со мной викинг пытался загородить его собой, чтобы спрятать от моих глаз, — лорд хрустнул кулаками, а после обреченно вздохнул. — Дурная это была идея, Сэм. Зря я вас послушал. Нужно было прикончить их, пока был шанс.       — Дин…       — Черт, да от его взгляда до костей пробирает, будто в самую душу смотрит…       — Дин!       — И он явно сказал им что-то лишнее. Уж слишком долго они обсуждали мое предложение…       — Дин! — лорд поднял голову и увидел, что брат осуждающе смотрит на него. — Ты ведь видел его глаза.       — Я в них смотрел, — поежился Винчестер.       — Думаешь, человек с таким взглядом может быть убийцей?       Дин только неопределенно качнул головой, не зная, что ответить брату. Мало что можно было сказать по тому нечитаемому взгляду синих глаз, которые встретили его без малейшей капли страха. Либо парень отлично умеет притворяться, либо он действительно настолько хладнокровен, что может с легкостью перерезать всех во сне. Винчестер в очередной раз обрадовался тому, что ему не пришлось снимать с них цепи.       Он подошел к окну и выглянул во двор. Взгляд сразу наткнулся на юного викинга, который стоял спиной к дому, голова к голове разговаривая с тем самым Габриэлем. Второй мужчина сначала яростно жестикулировал руками, а после, будто бы сдавшись, обнял, кажется, пристыженного парня.       Странные у этих норвежцев имена — больше походят на христианские. Возможно, это просто уловка, чтобы усмирить внимание его людей.       — А имя-то у этого чуда есть? — осторожно поинтересовался Сэм, глядя на спину брата.       — Кастиэль. Его зовут Кастиэль.       Синие глаза смотрели прямиком на застывшего в окне Дина Винчестера.