Сердце воина

      Даже с кухни, расположенной в самой дальней части зала, Кастиэлю было видно, как со двора выехали четыре огромные повозки. В двух сидели пленники, в третьей – стражники, четвертая повозка была пустой. Если бы по странной прихоти судьбы саксонский лорд не возненавидел его, он бы сидел сейчас в повозке вместе с братом и товарищами.       Проходящий мимо Роберт окликнул молодого викинга и смерил его грозным взглядом. Кастиэль отвернулся и снова принялся выгребать из печи золу, в которой был уже полностью вымазан. Он усмехнулся – ему было не впервой заниматься подобными делами. Почти постоянно находясь дома, он не брезговал помогать матери и слугам по дому, тем более Анна терпеть не могла то, что называла «женской работой», и ее почему-то не смущал тот факт, что этой работой занимался ее младший сын. Кастиэль чистил конюшни, помогал прибирать дом после особенно удавшихся гуляний, которые не были редкостью в гостеприимном доме Новаков. Юноша не испытывал неприязни к подобной работе, и единственное, что его задевало – резкие, односложные приказы, которые бросали ему слуги в Уиндхерсте, смотревшие на него свысока.       А ведь Габриэлю и остальным может представиться случай бежать. Всего девять стражников охраняли шестнадцать пленников. Что-нибудь может произойти – тот самый шанс, который они так долго ждали, и норвежцы покинут эти земли. А он останется, и ему придется за все отвечать.       Кастиэль пытался убедить их не беспокоиться о нем, потому что саксонский лорд не станет его убивать. Но как еще он мог уговорить их думать прежде всего о себе, а не о нем? Кастиэль понимал, что Дину Винчестеру нужен лишь малейший повод – и существование норвежца превратится в сущий ад. Но Новак отчетливо осознавал, что они должны бежать. Бежать без него. Иначе не выбраться. Иначе не выжить.       Юноша знал своего брата: Габриэль – упрямый баран, который будет бодать ворота до последнего – пока они не рассыплются от старости. А потому викинги попытаются освободить его, чтобы бежать всем вместе. Новак вздохнул, утирая со лба пот тыльной стороной ладони и размазывая сажу по коже – они только все испортят и упустят представившуюся им возможность. Нет. Они должны бежать без него.       Кастиэль с тихим стоном выпрямился, прогибаясь в спине и морщась. От неудобного положения едва поджившие рубцы заныли, и мышцы затекли. Но, в целом, чувствовал он себя гораздо лучше, чем пару недель назад, почти без сил валяясь на жестком соломенном ложе. Спасло его то, что Эллен настояла на том, чтобы мучимому жаром и болью пленнику выдали теплое одеяло. Женщина сама носила ему еду с кухни, а не ту, которой принято было кормить викингов на строительстве стен. Кастиэль проникся к ней благодарностью.       - Тебе очень больно?       Норвежец вздрогнул и обернулся: в шести футах от него за столом сидел мальчишка. У него было вытянутое лицо, светлые короткие волосы и блестящие живым интересом зеленые глаза, смотрящие прямо на застывшего Кастиэля, из чего викинг сделал вывод, что вопрос был адресован ему.       - Что больно? – осторожно переспросил он, опираясь руками о край кухонного стола, стоящего рядом.       - Твои ноги. Они все в крови.       Кастиэль изумленно взглянул вниз на свои щиколотки. Действительно, кровь тонкой струйкой стекала по левой ноге прямиком в обувь. Новак вздохнул и усмехнулся: было ужасно глупо с его стороны из одного лишь упрямства отказаться утром перевязать ноги, прежде чем надеть на них кандалы. Нелепая, почти детская выходка, рассчитанная лишь на то, что некий саксонский лорд почувствует себя виноватым, увидев, что его проклятые колодки стерли ему ноги до крови. Кому он этим сделал хуже, кроме самого себя? Дин ведь даже и не посмотрит на это, ведь он сам приказал заковать норвежца.       Кастиэль вновь взглянул на ребенка, глядевшего на него с пристальным вниманием.       - Нет, мне совсем не больно, - мягко улыбнулся он, неловко потирая щеку, по которой тянулся длинный черный след.       - Честно? Ты что, совсем не чувствуешь боли? – мальчик забавно склонил голову, вызвав у Кастиэля желание рассмеяться.       - Конечно, чувствую, - Новак пожал плечами. – Но, честно сказать, у меня сейчас голова занята совсем другим, и я не заметил, что мне что-то мешает, - он указал на свои ноги. Ребенок смотрел на него с интересом и легким недоверием. Юноша усмехнулся: похоже, мальчик никогда не видел викингов. Пока он единственный осмелился так открыто поговорить с закованным в кандалы чужаком. – Как тебя зовут?       - Адам, - ребенок встал со стула и боязливо подошел ближе, будто Кастиэль был диким зверем, который мог в любой момент на него наброситься.       - Сегодня славный день, - юноша кивнул на окно, за которым ярко светило полуденное солнце. – Тебе бы следовало сейчас гоняться за бабочками, искать птичьи гнезда или играть с другими детьми. Ведь это намного интереснее, чем сидеть дома взаперти.       - Я никогда не выхожу из Уиндхерста, - потупил глаза мальчишка.       - Разве это небезопасно? – нахмурился Кастиэль.       Адам взглянул на свои нервно стиснутые руки.       - Безопасно, но только я не люблю гулять один.       - Но здесь же есть и другие дети, - озадаченно промолвил норвежец. – Я видел, как мальчишки гонялись по двору за бабочками.       - Они не станут играть со мной. И мне запрещено выходить из дома без Дина или Сэма, - ребенок тяжело вздохнул, и Кастиэля задела нотка грусти, прозвучавшая в его словах. В чем-то они с этим пареньком были похожи. Он тоже был в клетке, из которой трудно выбраться.       - Другие дети боятся играть с кузеном милорда, да и тебе не следует вступать с ним в разговоры, - раздалось за спиной Новака. Норвежец обернулся и встретился взглядом с Робертом.       - Я буду разговаривать с кем хочу, пока ваш хозяин не запретит мне этого, - он окинул седовласого мужчину ледяным взглядом и отвернулся, наблюдая за тем, как Адам спешит к выходу из кухни. Он лишился единственного собеседника, и это его удручало.       - Неужели? – отозвался Роберт, окидывая сутулую спину насмешливым взглядом. – Тогда не удивляйся, если тебе запретят это именно сейчас, потому что вид у него очень недовольный.       У Кастиэля не было времени, чтобы поразмыслить над тем, что сказал ему мужчина, потому что в этот момент его грубо схватили за плечо и резко развернули. Норвежец охнул и оказался лицом к лицу с разъяренным саксонским лордом.       Дин и не думал о своем кузене, он даже не заметил, что он находился в зале. Когда он вошел в дом, его глаза сразу же устремились в сторону кухни, где по его указу работал пленник.       Кастиэль стоял к нему спиной возле уже вычищенной печи. Юноша был измазан в копоти, однако не выглядел отталкивающе. Взгляд Винчестера неторопливо скользил по всему его телу, сверху вниз. И лишь когда его глаза остановились на кандалах, он пришел в бешенство. Даже на таком расстоянии он прекрасно видел, что по бледной коже стекают алые струйки.       - Если ты рассчитываешь, что, растравляя раны на ногах, добьешься того, что с тебя снимут кандалы, то глубоко заблуждаешься! – прошипел он, хватая пленника за запястье и больно его сжимая. Новак перевел взгляд на свою руку и чуть нахмурился, а после снова взглянул на Дина.       - Я вовсе об этом не думал, - сказал он, выглядя ничуть не удивленным.       - Тогда объясни мне, в чем дело! – процедил Винчестер. – Я же велел тебе перевязать ноги, прежде чем надевать кандалы!       - Ты и оковы велел мне надевать, - усмехнулся Кастиэль, чувствуя, как захват на руке стал сильнее. – Я забыл попросить тряпку, чтобы перевязать ноги, - солгал он. – Меня подняли еще до рассвета и тут же приставили к работе. Должен признаться, я еще спал на ходу и не думал о такой мелкой детали, которая уже успела стать частью моего проживания тут.       Лицо Дина несколько смягчилось, хотя он все еще хмурился. Винчестер явно не знал, верить ему или нет. Кастиэль нашел это довольно забавным и рассмеялся, еще больше сбив лорда с толку.       - О, милорд, похоже, вы решили, что я надеялся вызвать вашу жалость, - Дин растерялся и позволил руке пленника выскользнуть из захвата. Темноволосый норвежец снисходительно взглянул на него, продолжая улыбаться. – Можете быть совершенно спокойны, я не настолько глуп, чтобы подозревать вас в подобном мягкосердечии.       Дин почувствовал, как в нем вскипает ярость. Этот норвежец позволил себе дерзко оскорблять его, решив, что саксонец оставит это без внимания. Однако делал Кастиэль это с таким добродушным юмором, что его высказывание прозвучало скорее как сомнительный комплимент. Винчестер увидел, как невольно напрягся пленник и отвел голову в сторону, будто ожидая удара. Лорд растерялся, не зная, как вести себя с ним. Рука, уже занесенная для удара, невольно опустилась, когда удивительные иссиня-серые глаза открыто взглянули на него.       Черт! Он не мог его ударить!       Дин развернулся к Роберту, приведя бедного старика в ужас своим грозным выражением лица.       - Немедленно обработай его раны и проследи за тем, чтобы в дальнейшем он не забывал перевязывать ноги перед тем, как надеть кандалы, - холодно приказал он и, бросив яростный взгляд на застывшего в недоумении Кастиэля, удалился гордой походкой. Роберт отправился искать тряпки, чтобы наложить повязки на ноги пленника, бормоча себе под нос, что у него и без того достаточно дел, а тут еще приходится присматривать за каким-то язычником, у которого к тому же не хватает здравого смысла, чтобы не выводить из себя своего господина. Кастиэль же едва заметно улыбался, не обращая внимания на старика и провожая глазами Дина, пока он не вышел из дома. Этот саксонец отличался от остальных мужчин, которых он знал.       - Ты не побоялся смеяться над ним, - раздался знакомый голос. Кастиэль с удивлением обнаружил вернувшегося Адама, который довольно близко подошел к нему, - он ведь был такой злой, - его зеленые глаза смотрели на норвежца с изумлением и даже с восхищением.       - Он вовсе не был так зол, - пожал плечами Новак.       - А ты не испугался.       - А я должен был это сделать? – с мягкой улыбкой спросил Кастиэль.       - Я испугался, - потупился ребенок, - хотя кричал он вовсе не на меня.       Норвежец нахмурился.       - Роберт сказал, что он твой кузен. Неужели ты его боишься?       - Иногда, - уклончиво ответил Адам, уже безбоязненно подходя к Кастиэлю и забираясь на стоящий рядом стул.       - Он что, бьет тебя? - викинг заметно напрягся, невольно вспомнив проведенное у столба время.       - Нет, - тут же замотал головой мальчишка. – Никогда!       - Так с какой же стати тебе бояться его? – Кастиэль склонил голову, выжидающе глядя на ребенка.       - Но он ведь может меня ударить, - Адам сглотнул. – Он такой большой и выглядит страшно, когда злится. А еще я видел, как они с Сэмом дрались.       Юноша рассмеялся, видя, как мальчик краснеет от своих же слов.       - Мои братья тоже ужасно вспыльчивые, Адам, - Кастиэль успокаивающе улыбнулся. – И знаешь, что я делаю, когда они на меня кричат?       - Что?       - Я тоже на них кричу, - ребенок хихикнул в ответ. – Мы кричим друг на друга, а потом миримся, как и в любой семье. Тебе незачем бояться своего кузена. Я уверен, что он никогда не тронет тебя. А что, у тебя больше нет никого из близких, кроме Дина?       - Его младший брат Сэм и кузина Джо, - принялся перечислять мальчик, - были еще тетя Мэри и дядя Джон, но я их почти не помню. Они погибли во время прошлого набега викингов. Это было пять лет назад.       - Вот как, - выдохнул Кастиэль, поморщившись. Господи, у этого саксонца действительно есть все основания ненавидеть его и его сородичей. Неудивительно, что его первым побуждением было убить их. Сейчас Кастиэль понимал его, как никто другой, и он удивился тому, что Дин все же поменял свое решение. - Мне очень жаль, Адам, - тихо сказал он, глядя в грустные глаза мальчика. – Мои соплеменники причинили много горя твоей семье.       - Те, другие, они были датчанами, - выдохнул ребенок, придвигаясь на самый краешек стула и боязливо дотрагиваясь до пальцев Кастиэля. Новак удивленно взглянул на детские руки и слабо улыбнулся.       - Я не вижу большой разницы. Мы ведь тоже вторглись в ваши владения, хотя вовсе и не собирались трогать твой дом, если это хоть немного извиняет нас в твоих глазах…       - Ты и твои друзья не собирались нападать на Уиндхерст? – нахмурился мальчик.       - Нет, - покачал головой Кастиэль, болезненно прикусив губу, - их целью был монастырь, расположенный дальше от побережья, - он тяжело вздохнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Да и вся эта затея была скорее озорством, чем настоящим набегом…       - Ты говоришь о Джурро? – удивился Адам.       - Да.       - Но датчане разрушили его еще пять лет назад, и с тех пор его так и не восстановили…       - О, Боже… - пораженно выдохнул Новак, резко отступая назад и натыкаясь на острый край кухонного стола. По телу пробежал леденящий холод. Кастиэль до побеления пальцев вцепился в дерево, пытаясь осознать ужасную правду. – Бальтазар убит, и еще половина команды вместе с ним, и все ради чего?! – он смахнул со стола тарелку с какой-то крупой, и она разлетелась вдребезги. Кастиэль задрожал, пытаясь сдержать рвущийся наружу вой – крик обреченности и боли. – Несправедливо…       - Бальтазар был твоим другом? – нерешительно спросил Адам.       - Другом? – Кастиэль покачал головой и глубоко втянул воздух. – Да, другом, - он горько усмехнулся, - другом и братом.       - Ты потерял брата в той битве в лесу?       - Да… да… да! – Кастиэль ударил кулаком по стене, не зная, как выплеснуть вновь поднявшееся в душе отчаяние. Все, что он так старательно пытался подавить в себе, в одно мгновение вырвалось наружу. Его старший брат погиб у него на глазах из-за несуществующих богатств, отдал свою жизнь в пустую, обрек их всех на пожизненное рабство. Господь сыграл с ними злую шутку, ценой в которой стали жизни людей. Жизни хороших людей, у которых были семьи, у которых были друзья и враги, людей, которые дышали, чувствовали, имели свои мечты и стремления. Все ради чего? Ради иллюзии богатства. Ради пустой идеи «наложить руки» на несуществующие сокровища. Смерть явно насытилась в тот день, забрав к себе души многих. И душу Бальтазара. Отчаяние не могло найти себе выход. Кастиэль рванулся, было, вперед – к двери, ведущей во двор, но на полпути его остановила крепкая рука Роберта, схватившая за предплечье.       - Не делай этого, - предупредил он. – Тебя накажут.       - Если ты не заметил, то мне все равно! – прошипел Новак, пытаясь вырваться. Ему хотелось в последний раз увидеть Габриэля, рассказать ему о том, какую беспросветную глупость они совершили.       - Потом ты пожалеешь об этом, - покачал головой старик. – Я ведь слышал, что ты говорил мальцу, - он вздохнул и смерил Кастиэля сочувствующим взглядом. – Я предпочел бы этого не слышать, парень, но так уж вышло. Я сочувствую твоему горю, хотя никогда бы не подумал, что скажу подобное такому, как ты, - норвежец оскорблено втянул воздух и снова попытался вырвать руку.       - По-твоему, - тихо процедил он, - если я викинг, то уже и не человек?       - Не передергивай, парень, - нахмурился Роберт. – Я этого не говорил. Но все сказанное мной – правда. То, что ты навредишь самому себе, ничем ни тебе, ни твоим друзьям не поможет, - он отпустил юношу, и тот отступил назад, опустив глаза. – Вернись и убери все, что ты раскидал. Не нужно, чтобы кто-нибудь знал, что ты сделал это нарочно.       Кастиэль посмотрел на старика долгим, тяжелым взглядом, потом кивнул, дернув уголком губ. Он вздохнул, увидев осколки посуды на полу. Адам уже скрылся из виду, а кроме него на кухне больше никого не было, и устроенный Кастиэлем погром остался незамеченным.       - А где мальчик?       Роберт фыркнул.       - Испугался, когда ты впал в буйство. В следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем снова подойти к тебе.       У Кастиэля вырвался еще один вздох.       Дин снова стоял у окна, наблюдая за тем, как работают викинги. Все тот же юнец продолжал доставлять неудобства, постоянно спотыкаясь и падая. Однако норвежцы все так же помогали ему и, похоже, не испытывали и толики раздражения, в отличие от людей Винчестера. Он часто видел, как стражники теребят эфесы своих мечей, порываясь вынуть их из ножен и напасть на ничего не подозревающего паренька. Лорд все никак не мог понять, что же особенного было в этом мальчишке, если Кастиэль позволил отстегать себя плетью вместо него.       Кастиэль. Сильный духом, красивый юноша, который вот уже долгое время не выходил у Дина из головы. И Винчестер почти ненавидел его за это. Именно Кастиэль едва ли не смертельно ранил его брата, именно Кастиэль раздражал Винчестера до скрежета зубов, именно Кастиэль почему-то запал ему в душу. Он не мог его ненавидеть. Дин мог на него злиться, мог кричать, мог оскорблять его, но гневаться так, как следует гневаться на злейшего врага, не мог.       Сегодня внизу лорд хотел его ударить, желал стереть улыбку с его лица, однако, стоило глазам пленника встретиться с глазами его хозяина, как весь пыл куда-то исчез. Дин не смог снова причинить ему боль, не смотря на вызывающее поведение юноши. Кастиэль смеялся, когда Винчестер кричал на него. Он ведь наверняка знал, что Дин может его ударить, однако осмелился перечить, осмелился оскорбить, осмелился… смотреть ему в глаза.       - Черт! – Винчестер отошел от окна и направился к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж.       Кастиэль все так же работал на кухне, помогая остальным слугам накрывать стол к ужину. По велению Роберта и Дина нож в руки ему не давали, доверяя лишь самую «безопасную» работу. Винчестер видел, что остальные слуги относятся к парню пренебрежительно, смотрят на него свысока, однако ничего поделать он с этим не мог. Он сам тогда сказал норвежцу, что он находится здесь на положении ниже самого последнего раба.       Что-то подсказывало Винчестеру, что юноша за день ни разу не присел. Да и вряд ли ему бы это позволили остальные рабы. Норвежец выглядел уставшим - все же раны на спине продолжали давать знать о себе - однако беспрекословно выполнял поручения стоявшего неподалеку Роберта, перетаскивая стулья из залы к столу. Дин с облегчением отметил, что его ноги перевязаны, и кандалы больше не натирают нежную кожу.       - Значит, ты все же решил оставить его в доме, - на его плечо опустилась рука Сэма.       - Не без твоей помощи, - буркнул Дин, строго взглянув на брата. – И как Амелия выпустила тебя из спальни?       - А я сбежал, - усмехнулся Сэм, снова взглянул на пленника, который что-то раздраженно ответил пожурившему его Роберту. – Скажи честно, Дин. Он же тебе нравится.       - Ты, похоже, еще и головой ударился, - хмыкнул лорд, чувствуя себя пристыженным. – Я ненавижу викингов, а тем более не собираюсь делить с ними постель! Да и он же мужчина!       - Когда это тебя останавливало? – насмешливо фыркнул Сэм.       - Я помолвлен, - напомнил ему брат.       - Так и нагуляйся перед свадьбой, - пожал плечами тот. – Сомневаюсь, что Бэла подарит тебе столько же удовольствия, сколько этот… - он ухмыльнулся, - Кастиэль.       - Сэм! – с омерзением взглянул на него брат.       - Что такого я сказал? – невинно поинтересовался мужчина, пожимая плечами.       - Ты сказал достаточно, - вымолвил Дин, глядя, как юноша слабо улыбнулся проворчавшему что-то Роберту.       Кастиэль явно не был простым пленником.