Сердце воина

      Две недели, проведенные в чужом доме, показались Кастиэлю слишком длинными. Он был лишен свежего воздуха, так как его очень редко подпускали к окнам — всюду стояли слуги, следившие за каждым его шагом. Роберт не жалел парня, взвалив на его плечи большую часть работы. Кастиэль помогал слугам на кухне, прибирал дом, как и остальные люди, таскал тяжести, выкатывал бочки с вином и элем из погреба, когда господа спускались в зал к обеду или ужину. В общем, он покорно выполнял все то, что ему велели, чем удивлял не только старика Сингера, но и самого Дина Винчестера, ожидавшего, что от пленного будут одни лишь сплошные проблемы.       Кастиэль всегда знал, когда стоит поубавить пыл, и сейчас между ним и обитателями дома царило негласное перемирие. Но сквозь напускную покорность в синих глазах то и дело проглядывали упрямые искры гордости и несломленного достоинства.       Для Дина Кастиэль оставался загадкой. Викинг не противился своей неволе. Казалось, будто он смирился с цепями и со своим незавидным положением. Однако лорд чувствовал, что, каким бы тихим ни был норвежец, от него можно было ожидать чего угодно. Винчестер не раз замечал, как Кастиэль смотрит на висящее на стенах оружие, словно раздумывая, как им можно воспользоваться, чтобы сбежать. И, зная о том, что его пленник лелеет мысль о побеге, Дин постоянно нервничал и злился, а в присутствии викинга становился столь раздражительным, что люди пытались обходить своего хозяина стороной. Кастиэль же оставался совершенно спокоен, словно не замечая состояния саксонца.       Сидя за столом во время завтрака, лорд неотрывно наблюдал за тем, как пленный мужчина, улыбаясь, разговаривает с Мэган — темноволосой служанкой, попавшей в этот дом с невольничьего рынка. Помнится, Дин сам купил ее, пожалев девчонку и решив, что она приглянется его младшему брату. Однако Сэм лишь посмеялся, добродушно хлопнув брата по плечу и промолвив, что собирается спать лишь с Амелией.       Девушка поставила перед норвежцем тарелку, что-то тихо прошептав ему. Кастиэль снова улыбнулся и, покрутив в руках ложку, принялся есть. Как ни странно, викинг ел очень аккуратно и осторожно, будто не был неотесанным варваром, решившим разграбить Уиндхерст. И это еще больше озадачивало Дина. Что-что, а на безжалостного разбойника Кастиэль походил меньше всего.       Предаваясь своим мыслям, лорд не заметил, как сзади к пленнику приблизился второй Винчестер. Сэм возвышался над норвежцем на целую голову и совершенно беспечно разглядывал Кастиэля, который, словно почувствовав его пристальное внимание, медленно повернул голову. Синие глаза распахнулись, едва он узнал в молодом мужчине убийцу своего брата. Новак помнил эти светлые зеленые глаза, этот рост, эти кривящиеся в ухмылке губы. В его память навсегда врезался образ этого человека, стоявшего с окровавленным мечом в руках рядом с оседающим на землю Бальтазаром.       — Ты… — прошипел Кастиэль, угрожающе поднимаясь на ноги. — Ты должен был умереть…       Саксонец же не обратил внимания на его слова. Его взгляд медленно оценивающе скользил по человеку напротив, а светлые глаза широко раскрылись от изумления.       — Бог мой, Дин в своих описаниях не отдал тебе должное! Да и я издалека не смог оценить тебя по достоинству, — протянул он, усмехаясь.       Кастиэль, как и он, тоже не расслышал ни слова. Он сию секунду бросился бы на него, но ярость, вскипевшая в его душе, не настолько затуманила рассудок, чтобы норвежец смог забыть о кандалах, сковывающих его движения. Новак, не глядя, протянул руку назад и нащупал нож, случайно оставленный Мэган на столе. Сжав рукоять, он медленно двинулся к саксонцу, и цепь с грохотом потащилась за ним по полу, привлекая внимание этого высокого человека. Увидев оковы, мужчина болезненно поморщился. Однако его очевидное сочувствие не произвело на Кастиэля никакого впечатления. Норвежец молился, чтобы он не заметил оружия, зажатого в его руке — тогда он сможет его одолеть.       — Я решил, что ты умер, — ледяным тоном произнес Кастиэль. Льдистые глаза угрожающе сверкнули, заставив ненавистного сакса настороженно нахмуриться. Еще мгновение, и Кастиэль окажется совсем рядом со своим врагом. — Я желал твоей смерти.       — Должен заметить, что тебе почти удалось убить меня, — усмехнулся тот. — Я вынужден был почти все это время оставаться в постели…       Кастиэль нанес молниеносный удар, целясь ему в шею. Однако реакция мужчины оказалась лучше, чем он рассчитывал. Норвежец яростно выдохнул и, изменив тактику, попытался вонзить нож ему в бок, который оказался открытым для атаки, когда сакс вскинул руку, защищаясь. Однако мужчина каким-то чудом умудрился резко отпрянуть в сторону, и лезвие лишь распороло на нем тунику да оцарапало кожу, на которой выступила кровь. Кастиэль в очередной раз проклял свои цепи, не позволяющие сделать широкий шаг и нанести последний стремительный удар прямиком в ничем не прикрытое горло, однако все же замахнулся.       Саксонец успел обхватить его запястье, когда нож был всего в нескольких дюймах от своей цели, но мужчина все еще был слаб, а Кастиэль вложил в этот бросок всю свою силу и мощь. Лезвие снова коснулось его кожи, выступила кровь, и единственное, что успел сделать противник — отклонить удар, вывернув руку викинга так, что острие ножа оказалось обращено вниз. Новак зашипел от вспышки боли, однако сумел извернуться и надавить второй ладонью на рукоять. Лезвие наполовину вонзилось в чужую грудь, прежде чем саксонец сумел выдернуть оружие из раны и оттолкнуть викинга в сторону.       — Бога ради, остановись же ты!       — Только когда ты сдохнешь, саксонская собака! — осклабился Кастиэль, снова бросившись на него и попытавшись повалить на пол. Противник схватил его за правую руку и снова грубо вывернул ее, что дало ему возможность выхватить нож. Лишившись оружия, пленник прикрыл в бессильной ярости глаза и попытался вырваться, рискуя тем самым вывихнуть собственное плечо.       — Сэм! — Кастиэль почувствовал, как его оттаскивают в сторону знакомые руки и рванулся еще сильнее, не сводя яростного взгляда с растерянного мужчины, что явно утратил часть своего дружелюбия. Новак зарычал, ощущая, как сильные руки до боли сжали его плечи, и чей-то голос прошипел ему прямо в ухо: «Уймись!»       Господи, ну почему этот сакс появился именно сейчас? Еще бы немного, и Кастиэль завершил бы начатое, он бы отомстил за своего брата, он бы выполнил свой долг с честью. В очередной раз эта возможность выскользнула из его рук.       — Бога ради, что ты делаешь здесь, Сэм?! — требовательно спросил лорд, пытаясь удержать все еще вырывающего, словно дикое животное, Кастиэля.       — Я?! — задохнулся Сэм, нерешительно потрясая головой. — Ты посмотри на меня! Разве похоже, будто это я что-то делал?! — норвежец метнул на него яростный взгляд синих глаз, перестав, наконец, дергаться и позволив Дину немного ослабить хватку. Высокий саксонец нахмурился и, решительно взглянув на Кастиэля, спросил: — Мне говорили, что ты до сих пор ни к кому не проявлял враждебности. Чем же я отличаюсь от других?       — Ты убил Бальтазара, — зло выдохнул тот, снова попытавшись шагнуть вперед и вывернуться из рук лорда, но потерпел крах. Дин стиснул его с такой силой, что перехватило дыхание.       Братья недоуменно переглянулись.       — Кто это? — Кастиэль отвернулся, и старший Винчестер почувствовал, как к горлу подступает ярость. — Еще раз спрашиваю: о ком ты говоришь? — он встряхнул пленника, вынудив его издать раздраженный рычащий звук.       — Этого ты никогда не узнаешь, сакс, — в бархатистом голосе послышались стальные ноты. — А теперь отпусти меня.       — Клянусь Богом, я заставлю тебя говорить! — разъярился Дин, грубо отшвыривая от себя норвежца и рассчитывая, что тот рухнет на пол. Но Кастиэль всего лишь споткнулся о свои цепи и, быстро восстановив равновесие, гордо выпрямился, вскинув голову и мрачно уставившись на него.       — А как ты сможешь меня заставить? — насмешливо протянул он, скрестив руки на груди. — Будешь бить и пытать меня? — Дин напрягся, пытаясь сдержать себя и не ударить заносчивого наглеца. — О да, — синие глаза сверкнули, — ты можешь это сделать, но и тогда я скажу тебе лишь то, что захочу, и ни слова больше.       — Прикуси язык! — рявкнул Винчестер, сжимая кулаки.       — И ты никогда не услышишь от меня слов мольбы, сакс, — продолжил Кастиэль, смутно понимая, чем обернется ему его дерзость. Однако ярость, что плескалась в его сердце, подгоняла все новые и новые слова. Он уже не мог остановиться, даже если бы захотел: горячий темперамент его воинственных предков брал вверх над здравым смыслом. — Поэтому лучше убей меня сейчас, чтобы покончить со всем этим!       Кто-то из слуг, заставших эту сцену, согласно хмыкнул.       — О нет, — угрожающе ухмыльнулся лорд, — я не стану убивать тебя. С сегодняшнего дня я прикажу надеть на тебя еще одну — дополнительную — цепь, — Кастиэль помрачнел, и Винчестер понял, что его слова норвежцу очень не понравились. — Больше ты не подойдешь к окнам этого дома, а любая попытка будет считаться попыткой побега, и моим людям будет разрешено тебя убить, если ты хотя бы на один лишний шаг приблизишься к окну, — пленник не сказал ни слова в свою защиту, с видом приговоренного к казни гордеца взирая на разошедшегося ни на шутку господина. — Сейчас же спускайся вниз и ступай в свою комнату. Ближайшие три дня ты проведешь там без еды и воды, закованным в кандалы. Никто не станет их с тебя снимать.       — Дин, — все же попытался образумить его брат, видя, что пленник по-прежнему не собирается себя защищать.       — Не вмешивайся, Сэм, — рыкнул на него лорд, выжидающе глядя на Кастиэля. Викинг горделиво выпрямился и, резко развернувшись, медленно вышел из комнаты, сопровождаемый двумя вооруженными слугами. Однако его осанка и походка оставались воистину королевскими. Винчестер еще долго, хмурясь, смотрел ему вслед, а потом повернулся к брату. — Не смотри так на меня, Сэмми, он едва не убил тебя во второй раз.       — Ты поступил жестоко, Дин, — покачал головой Сэм. — Три дня в кромешной темноте и холоде? Без еды и воды? — он нахмурился, разочарованно покачав головой. — Ты даже с датчанами обошелся бы добрее, чем с ним.       — Несколько дней не станут для этого наглеца смертельным наказанием, — хмуро бросил ему в ответ лорд.       — На это я бы не рассчитывал, он все еще не отошел от прошлого наказания, — рассудительно заметил Сэм, рассматривая рану на груди: она кровила, не переставая.       — И после этого, — Дин кивнул на расползающееся алое пятно, — ты все еще пытаешься его защищать?       — Он пытается отомстить мне за своего друга, — вздохнул младший лорд, морщась. — А что бы ты сделал на его месте?       — Убил бы, не задумываясь, — прошептал Дин, снова взглянув в ту сторону, куда ушел норвежец.