Сердце воина

      Дин в который раз перевернулся с боку на бок и всадил кулак в подушку. Как он ни старался сон к нему не приходил. Уже вторые сутки он не находил себе места, с трудом удерживаясь от того, чтобы не спуститься в подвал, где в темной каморке был заперт пленник. Дьяволы в его голове праздновали победу, бешено веселились и не хотели униматься. Проходил час за часом, а совесть беспощадно терзала его душу. Он уже не один раз пожалел, что сорвался на пленного, но оправдывал все тем, что Кастиэль — беспощадный викинг, который жаждет убийства. Происшествие на кухне тому доказательство. Однако тут же понимал, что норвежец, пусть и привыкший к суровому климату своей родины, долго не протянет в кромешной темноте и холоде, что царили в кладовой.       Наконец он не смог больше выносить терзаний. Спрыгнув с кровати, Дин быстро натянул на себя тунику и штаны и почти выбежал из комнаты. Ключ от комнаты Кастиэля Винчестер забрал у Роберта, ссылаясь на то, что сердобольный старик все же попытается напоить и накормить бедолагу, запертого в крохотной коморке. Сингер лишь укоризненно покачал головой, чем еще больше уверил Дина в его неправоте.       Оказавшись в холле, Дин быстро зажег один из висящих на стене факелов и собрался с духом, внутренне желая, чтобы Кастиэль был в порядке и всего лишь затаил на него обиду. Лорд тихо прошел в кухню, чтобы налить в чистый стакан молока — по себе знал, что оно хорошо утоляет жажду. Быстро спустившись вниз, Дин стремительным шагом подошел к тяжелой двери и, неумело повозившись с ключом, отпер замок.       Кастиэль лежал совершенно неподвижно, отвернувшись к стене. На его ногах все так же были надеты оковы, но теперь к ним крепилась дополнительная цепь. Один ее конец закреплялся на противоположной стене, а второй — на его кандалах. Длины ее не хватало на то, чтобы пленник мог приблизиться к двери.       Как Кастиэль должен негодовать из-за этой новой цепи, еще больше ограничивающей его свободу. Дину не хватало духу взглянуть на юношу. Он боялся увидеть на его красивом лице ненависть.       Он не видел этой комнаты с того самого дня, когда слугам было приказано подготовить ее для Кастиэля. Отсюда вынесли все, кроме тонкого, узкого тюфяка, на котором он спал. Едва войдя внутрь, Винчестер ощутил неприятный холод, пробирающийся под одежду. И в эту мрачную конуру Кастиэль возвращался каждую ночь! Ему даже не давали свечки.       Не увидел лорд и теплого одеяла: видимо, слуги, сопроводившие пленника сюда, решили, что лишить юного викинга единственной вещи, что могла бы его согреть, будет справедливым наказанием.       Дин прошел внутрь и присел рядом с ним на корточки, поставив стакан на пол. Юноша спал, сжавшись в клубок и обняв себя руками. Можно было сказать, что пленник лежал на ледяном каменном полу. Пыльное и тонкое соломенное ложе не сохраняло тепло, и Винчестер в очередной раз осознал, что натворил своим гневом, и его снова начали терзать угрызения совести. Он осторожно протянул руку и дотронулся до обнаженного плеча, ощущая слабое тепло, что исходило от бледной кожи. Жара не было, и это немного успокоило лорда. Он нерешительно потряс юношу за плечо, пытаясь разбудить. Однако его синеглазый пленник не просыпался. Он лишь хрипло выдохнул и поморщился.       — Проснись же ты! — он снова тряхнул норвежца за плечо, однако и это не возымело действия. — Кастиэль! Кас! — пленник дернулся, с видимым трудом разлепив глаза.       — Как ты… назвал меня? — прохрипел викинг, растерянно взглянув на расплывающуюся перед глазами фигуру.       — Кас, — мужчина невольно потупился. — Я назвал тебя Касом.       В темноте все же разглядев склонившегося над ним человека, норвежец едва слышно выдохнул и отвернулся от него, поджав колени к груди. Лорд скрипнул зубами: глупый мальчишка, видимо, решил оставить его визит без внимания. Он хотел уже грубо окрикнуть пленника, но тут же заметил, что стройное тело дрожит от холода, и немного поубавил свой пыл.       — Сядь, — коротко приказал ему Винчестер, и норвежец вяло подчинился, принимая вертикальное положение. Он оперся спиной о холодную стену и устало взглянул на лорда. Раздался скрежет: тяжелые цепи потянулись вслед за его ногами по полу. Кастиэль сухо сглотнул, и его кадык дернулся, что не ушло незамеченным от внимательных зеленых глаз.       — Что ты хочешь? — сипло прошептал он, вновь обхватывая себя руками, чтобы согреться.       — Снять с тебя кандалы, — ответил Дин, протягивая руки к его лодыжкам. — Если ты унесешь их насовсем, тогда снимай, — все так же хрипло выдавил тот, облизнув пересохшие бледные губы и отодвигаясь от Винчестера. — В противном случае пусть остаются. Мне не нужна иллюзия свободы.       — Не будь таким упрямым! — раздраженно взглянул на него лорд. — Бери то, что тебе предлагают!       — И будь благодарен за это, не так ли? — презрительно бросил в ответ норвежец. — Нет, — он слабо качнул головой и усмехнулся. — Если ты собираешься обращаться со мной, как с животным, будь, по крайней мере, последователен в своих действиях… — его голос едва заметно срывался. Дин скрипнул зубами, но проигнорировал его выпад, снова попытавшись дотронуться до колодок. Кастиэль упрямо сжал губы, подтягивая колени к груди.       — Раньше тебя все устраивало, — нахмурился Винчестер.       — Тебе так казалось, — синие глаза в отблесках факела казались фиолетовыми. — Неволя не устраивает даже пса, коим я и являюсь в твоем доме.       — Уверен, что ты прекрасно понимаешь, почему я вынужден так поступать, — нетерпеливо сказал Дин. — Ты пытался убить моего брата, — на этих словах Кастиэль странно вздрогнул и отвернулся. Лорд списал это на холод. — Я вынужден держать тебя на цепи. Мне это нравится не больше, чем тебе.       — Неужели? — язвительно спросил норвежец. — Ты здесь хозяин и властелин, Дин Винчестер. Все, что делают со мной, делают по твоему приказу.       — Хорошо, я могу предложить тебе другое решение, — лорд обхватил пальцами его подбородок, заставив поднять голову. — Я убью твоих друзей, и тогда ты сможешь свободно разгуливать по всему дому безо всяких ограничений.       — Ты знаешь, что я не соглашусь купить себе свободу такой ценой, — холодно ответил Кастиэль. — Лучше убей меня. Это сразу избавит тебя от всех проблем.       Дин сконфуженно замолчал. Что он мог на это ответить? Он не мог, не хотел, не желал убивать, и сам не находил этому причину. Винчестер осознавал, что жалость здесь ни при чем. Он не мог поднять на этого варвара руку, что уж говорить про меч. Один лишь косвенный взгляд этих глубоких серо-синих глаз, и Дин ощущал, как в груди что-то трепетно вздрагивает.       — Я тебя не убью, — глухо ответил он, протягивая юноше стакан с молоком. — Выпей, это утолит жажду.       Кастиэль изумленно взглянул на мужчину, опасаясь забирать молоко из его рук. Но пить хотелось очень и очень сильно — в горле огнем горела изматывающая жажда, мешая дышать, а живот сводило болью от голода. Но страх, слабость и настороженность брали свое. Новак лишь отрицательно качнул головой, плотнее обхватывая себя руками.       — Кастиэль? — Дин растерялся, видя такую реакцию на вполне безобидное предложение.       — Зачем ты это делаешь? — тихо раздалось в ответ. Синие глаза пристально взглянули на мужчину, будто пытаясь в чертах его лица отыскать ответ на этот вопрос.       — Я… я сам не знаю, — вздохнул Винчестер, практически сунув стакан в тонкие пальцы норвежца. — Пей. Там нет яда. Это простое молоко, — Кастиэль странно взглянул на него и нерешительно сделал первый глоток, а после, почувствовав, как спасительная влага немного приглушила полыхающий в горле огонь, жадно припал к стакану.       Дин же снова склонился к его ногам, отстегивая сначала дополнительную цепь, а после отмыкая колодки, обхватывающие изящные щиколотки. На ногах были закреплены повязки, скрывающие бледную кожу. Винчестер, словно завороженный, коснулся ткани, разматывая узлы и снимая тряпки. На коже остались следы от тяжелых кандалов, пусть и не настолько устрашающие, какими являлись изначально, однако лорда снова кольнуло ощущение вины.       — Милорд? — в охрипшем от долгого молчания и жажды голосе послышалось удивление, когда Винчестер мягко провел пальцами по ноге юноши.       — Ты замерз, — внезапно очнулся лорд, резко отдернув руку, словно обжегшись.       — Здесь холодно, — рассудительно заметил Кастиэль, чуть склонив голову набок, будто птица. Его длинные, изящные пальцы, чуть дрожа, обхватывали поверхность стакана, а на тыльной стороне ладоней под кожей отчетливо выделялись синеватые вены.       — Я… — Дин облизнул губы, растерявшись и пытаясь изгнать из головы мысль о том, что у юноши очень красивые руки, — я принесу тебе одеяло… да… — он поднялся и пошел, было, к выходу, но что-то будто толкнуло его в спину, заставив обернуться и встретиться глазами с пленником, что все так же сидел на жестком соломенном ложе, баюкая в своих ладонях пустой стакан из-под молока. Винчестер понял, что одеяло Кастиэля не спасет: он и так основательно промерз в этой каморке на протяжении суток. Об этом говорили чуть посиневшие губы, выступающие вены, дрожь, то и дело сотрясающая изящное тело, и почти меловая бледность. Нельзя оставлять его здесь на оставшуюся ночь, иначе болезни не избежать. Впрочем, Дин уже не сомневался, что под утро мальчишка начнет кашлять и шмыгать носом, если вообще не свалится с жаром. — Вставай, — приказал он удивленному Кастиэлю. Норвежец нерешительно подчинился, опираясь руками о стену, так как ноги от холода и долгого лежания в кандалах едва его держали. Саксонец подхватил его под локоть, помогая удержать шаткое равновесие и взволнованно отмечая, что парень как-то очень уж неуверенно стоит, вероятно, не сможет самостоятельно преодолеть расстояние до его спальни.       А еще он ощутил почти болезненное возбуждение, когда юноша случайно прижался к нему, попытавшись все же идти самостоятельно.       — Куда ты ведешь меня? — тихо спросил Кастиэль, когда Дин вывел его из каморки и направился к лестнице, грубовато поддерживая своего пленника под руку. Винчестер проигнорировал его вопрос. Доведя его до спальни, он отворил дверь и мягко втолкнул своего спутника внутрь.       Кастиэль изумленно уставился на уже знакомую ему кровать, чувствуя, как к горлу подкатывает страх. Что собрался сделать с ним лорд, зачем привел сюда? Неужели он, так же как и Дик когда-то, возжелал Кастиэля и решил таким способом получить его? МолодоЙ викинг тут же отступил к стене, стараясь держаться подальше от хозяина спальни и от постели, что уже была расправлена.       — Я не собираюсь делить с тобой постель, — хрипло вымолвил он, остро взглянув на Винчестера. — Выпусти меня отсюда.       — Кас…       — Не смей так меня называть, — холодно отрезал норвежец, сжимая кулаки. Этот саксонец не имеет права использовать сокращенный вариант его имени: так его могли называть лишь его братья. Лишь один брат, уже погибший. — Мое имя — Кастиэль!       — Дай-ка угадаю, — усмехнулся Винчестер, внимательно наблюдая за реакцией пленника, — Касом тебя называл твой Бальтазар?       — Заткнись, — процедил упрямец, сверкнув синими глазами. — Ты ничего о нем не знаешь.       — Отчего же, — насмешливо фыркнул Дин. — Вполне несложно догадаться, что он — твой погибший любовник. Эти синяки на твоих плечах говорят о многом, Кастиэль.       — Ты… — Новак с трудом подавил волну негодования, его глаза потемнели от бешенства. — Вовсе не любовник.       — Кто же тогда? — поинтересовался Винчестер, опускаясь в кресло и неотрывно глядя на Кастиэля. Юноша отвернулся, поджав губы. — Этот Бальтазар, похоже, был очень дорог тебе, раз ты так защищаешь память о нем.       — Не твое дело, сакс, — бросил в ответ пленник, потерев пальцами переносицу.       — Ошибаешься, — Дин поднялся и приблизился к внезапно успокоившемуся юноше, сжимая его плечи, — ты — моя собственность, Кастиэль. И все, что связано с тобой — мое дело.       — Отпусти меня, — Кастиэль попытался вывернуться, чувствуя себя слишком усталым для очередных перепирательств. Светлая память о его брате была безжалостно растоптана этим гордым саксонцем, наплевавшим на чувства своего пленника. Вся его ненависть куда-то подевалась, опустошив и без того измученное за двое суток тело. Кастиэль почувствовал, как все его силы будто испарились в небытие. — Я устал. Позволь мне вернуться в свою комнату.       — Ложись спать здесь, — серьезно промолвил Винчестер, заметив, что весь пыл юноши улетучился, и он действительно выглядит измотанным. — До рассвета еще несколько часов.       — Ты… — его голос споткнулся. Норвежец поднял на него недоверчивый взгляд. — Ты хочешь, чтобы я лег здесь?       — Предпочитаешь отправиться обратно? — приподнял бровь саксонец.       — А не боишься, что я убью тебя ночью? — Кастиэль кивнул в сторону стены, увешанной оружием.       — Я сплю очень чутко, Кастиэль, — Дин подтолкнул его к кровати, усмехаясь. — Да и за дверью стоит охрана, так что мне нечего опасаться, — викинг так и не сдвинулся с места, настороженно глядя то на лорда, то на постель. Винчестер ощутил досаду. — Ты не вызываешь у меня желания, Кастиэль! — он скривился. — И никогда не вызовешь!       Пусть саксонец и сказал это в запальчивости, однако это все равно уязвило самолюбие Новака.       Дин подошел к кровати и, скинув с себя одежду, улегся под одеяло, повернувшись спиной к Кастиэлю. Юноша замер в нерешительности, не зная, что ему делать. Взгляд снова предательски метнулся к висящим на стене мечам и кинжалам. Нет. Он не мог убить человека, покуда тот спит. Пусть он и викинг, но и у его народа есть понятие чести и достоинства. Убить безоружного — все равно, что поднять руку на беззащитного младенца. Низко и подло. А ведь Кастиэль был христианином. Он ни за что не убьет лорда во сне. Не так он воспитан матерью и отцом.       Дин ощутил, как кровать прогнулась под чужим весом, и удовлетворенно улыбнулся. Норвежец завозился, пытаясь улечься как можно дальше от хозяина комнаты, и угнездился на самый край постели, норовя случайно упасть во сне на пол. Винчестер внимательно прислушивался к его частому дыханию, покуда оно не улеглось. Лорд осторожно, тихо перевернулся на другой бок, чтобы успеть поймать задремавшего норвежца в тот самый момент, когда он начал скатываться с перины на пол.       Дин обхватил его рукой поперек живота и осторожно притянул обратно, укладывая на середину постели. Кастиэль снова показался ему возмутительно легким для своих… А сколько ему лет? Что вообще Дин о нем знает? Кто этот чертов Бальтазар, из-за которого Кастиэль жаждет убить Сэма?       Дин задумчиво провел кончиками пальцев по его виску. А он ведь красивый, этот Кастиэль. Пугающе, странно красивый. Небесная какая-то красота. Норвежец, викинг — безжалостный разбойник и грабитель, а выглядит хрупким юнцом с безумно яркими синими глазами. Таких глаз лорд Винчестер, повидавший уже многое за свою короткую жизнь, не видел никогда. Кастиэль был похож на ангела, которого сбросили с неба специально для Дина Винчестера. Саксонец оборвал эту мысль, вспомнив, что мальчишка — язычник, которому плевать на его Бога. Он не может быть ангелом.       Дин снова ощутил болезненное возбуждение, находясь непосредственно близко к согревшемуся и расслабленному телу. Такое податливое, близкое, невероятно желанное, не скованное в кои-то веки цепями.       Дин тихо чертыхнулся сквозь зубы, запуская руку под одеяло и дотрагиваясь до своей непослушной плоти. По телу пробежала дрожь, а желание стало практически невыносимым.       — Чертов мальчишка, — прошипел он, притягивая Кастиэля вплотную к себе и нависая над ним. Тот сонно зашевелился и приоткрыл глаза. Едва увидев причину своего пробуждения, он охнул и попытался оттолкнуть саксонца, но тот резко впился в его губы, грубо сминая их. Одной рукой он крепко схватил норвежца за волосы, не давая пошевелиться. Кастиэль задыхался от неожиданности, упираясь ладонями в грудь нависшего над ним человека. Сердце его бешено заколотилось в груди, и он не знал, как вырваться из этой ловушки, на которую сам себя обрек. -       Ты… — он с трудом отвернул голову, и влажные, жадные губы скользнули по его щеке, — ты ведь говорил, что я не вызываю у тебя интереса…       — Это было раньше… — выдохнул лорд, окидывая чуть прозовевшие от поцелуя губы взглядом.       — Что же изменилось? — Кастиэль надавливал ему на плечи, не давая снова приблизиться. В синих глазах сверкала сталь.       — С твоим приходом изменилось многое, Кастиэль, — норвежец вздрогнул, услышал, как перекатывается его собственное имя на языке у Винчестера. Он мысленно застонал. Несомненно, то, что ярко светилось в глубине папоротниковых глаз, являлось желанием.        Взгляд Новака медленно опустился ниже, и он судорожно сглотнул. Сейчас норвежец не обольщался по поводу того, что сможет противостоять его силе. Отнюдь. Дин мог запросто раздавить его своими сильными руками, а Кастиэль после вынужденной голодовки не смог бы дать ему достойный отпор. Лорд мог запросто подмять его под себя, изломать и выкинуть. И никто в целом мире не смог бы ему помешать, потому что Кастиэль был его врагом. Поверженным врагом. И теперь Винчестер мог поступать с ним так, как ему заблагорассудится.       — Тебе будет не так-то просто изнасиловать меня, — процедил Кастиэль, и в голосе его слышалась угроза. Может, этот сакс и добьется своего, но викинг так просто не сдастся и будет бороться с ним до последнего.       — Изнасиловать? — Дин изумленно распахнул глаза. — Я лорд, а не разбойник из какой-нибудь подворотни, — он провел пальцами по чужой щеке. Неужели этот глупец мог подумать, что Винчестер возьмет его насильно и причинит ему боль? — Я не собираюсь насиловать тебя.       — А как же называется то, что ты собираешься сделать со мной? — сузил глаза Кастиэль. — В моих краях твои действия сочтут за попытку изнасилования.       — Кастиэль, — лорд усмехнулся, — я не причиню тебе боли, — он снова коснулся губами его скулы. Норвежец под ним дернулся, но Дин удержал его на месте. — Я буду очень нежен.       — Я не продажная шлюха, Дин Винчестер, — холодно произнес викинг. — Я не буду делить с тобой постель.       — Неужели ты думаешь, что у тебя есть выбор? Ты все еще мой пленник, Кастиэль. И ты обязан мне подчиняться. — Я никогда добровольно не лягу в постель к мужчине, — Новак невольно содрогнулся, вспомнив жадные руки Дика Романа на своем теле. А он ведь едва не взял его тогда, в конюшне. Сейчас на месте конюшни была спальня, а вместо Дика — Дин Винчестер, саксонский лорд, у которого Кастиэль находится в рабстве. И выбора у него действительно не было, но побороться стоило.       — Не ляжешь? — удивленно приподнял бровь Винчестер, снова окинув взглядом плечи лежащего под ним норвежца. — Тогда выбирай, Кастиэль, — синие глаза настороженно взглянули на него, — либо каждая ночь в этой постели вместе со мной, либо холодный и жесткий пол темной кладовой вместе с крысами.       Кастиэль медленно выдохнул: он ненавидел крыс и не знал, что в его комнате водятся эти мерзкие создания. Но перспектива стать личной игрушкой Дина Винчестера отнюдь его не прельщала. Да ведь он все еще девственник, черт побери! А лорд, похоже, считает, что Кастиэль уже не раз бывал в чьей бы то ни было постели.       — Если бы я думал, что навсегда останусь рабом и буду всю жизнь носить оковы, — он остро взглянул на лорда, — тогда действительно, может быть, я бы и выбрал твою спальню, милорд.       — Значит, ты все еще надеешься сбежать отсюда? — сузил глаза Дин.       — Я больше не стану говорить тебе, на что надеюсь, — тихо отрезал Кастиэль. — Можешь думать, что тебе хочется, Дин Винчестер. Можешь прямо сейчас отправить меня обратно и запереть на всю жизнь в той ужасной темнице, заморить голодом, — лорд нахмурился, глядя в синие, полные странного блеска глаза. — А можешь прямо здесь взять и изнасиловать своего пленника, но тогда я до конца своих дней буду тебя ненавидеть и лелеять мысль о побеге. И однажды сбегу. И, видят Боги, ты не сможешь остановить меня.       — Мне не нужна твоя ненависть, Кастиэль, — через несколько долгих мгновений согласно склонил голову Дин, чувствуя, как к горлу подкатывает странный комок из горечи и растерянности. Черт, он совершенно не знает, как вести себя со своим собственным пленником! — Я буду сегодня спать в комнате брата, — он поднялся на ноги, встав спиной к норвежцу. — Тебя запрут на ключ. Бежать через окно бесполезно. Ты на втором этаже, а внизу стоят мои люди, — Кастиэль отрешенно кивнул, оглядывая загорелую и сильную спину мужчины. — Советую согреться и выспаться. Утром за тобой придет кто-нибудь из слуг.       — Ясно, — просто ответил юноша, нерешительно сминая пальцами край одеяла и глядя в спину уходящему Винчестеру.       Он внезапно ощутил сожаление. Чувствовать рядом чье-то тепло оказалось неожиданно приятно, пусть это тепло и оказалось вражеским. Дин Винчестер изменился в глазах Кастиэля. Он оказался лучше, чем юноша представлял себе. Он был не таким, как Дик Роман.       — Спасибо, — когда саксонец прикрыл за собой дверь, прошептал Кастиэль.       Дин же усиленно сделал вид, что этого не услышал.