Сердце воина

      Прохладный порыв ветра, первый за этот душный, жаркий день, влетел в окно. Пламя свечей, расставленных повсюду в комнате, заколебалось и потухло почти одновременно.       Дин со вздохом поднялся, чтобы принести огонь из коридора и зажечь свечи, стоявшие возле кровати. Послышался шорох. Винчестер с легкой полуулыбкой наблюдал, как Кастиэль слегка поежился, когда холодный ветерок коснулся его кожи. Лорд заметил, как трепещут длинные, темные ресницы. Он знал, что юный норвежец не спит. За несколько ночей, что провел пленник в его кровати, он научился различать сопение спящего человека от дыхания бодрствующего.       Кастиэль тихо повернулся на бок, чтобы иметь возможность наблюдать за мужчиной, приоткрыв глаза. Лунный свет, падавший в комнату сквозь окно, освещал ему дорогу. Что сейчас чувствовал этот саксонец, о чем думал? Новак не знал ответа на эти вопросы. Все же Кастиэль надеялся, что сейчас он уже не злится на него, ведь Дин Винчестер все еще продолжал крепко прижимать его к себе каждую ночь.       Отчасти он поражался выдержке этого человека: Дин ни разу с того злополучного момента не позволял себе лишнего. Он не приставал к уставшему за рабочий день Кастиэлю, не принуждал его, не пытался подмять под себя или подавить его волю своей. Как только все слуги расходились по своим спальням, Дин, сопровождаемый ворчанием старика Роберта и искрометными взглядами разъяренной Джо, сам снимал с полусонного норвежца кандалы, а после практически на руках дотаскивал его до собственной спальни. Не привыкший к здешнему климату юноша быстро уставал, однако по-прежнему выполнял свою работу чисто и на совесть. А ведь работать приходилось даже больше, чем раньше.       Приезда короля ожидали вот уже целых четыре дня. И за все эти сутки слуги и рабы приводили дом в полный порядок, вычищали все, и без того чистые, комнаты, развешивали гобелены, расставляли мебель. Мало кто находил место, чтобы присесть, ибо Роберт тут же выслеживал «ленивца» и наваливал на его плечи еще больше работы.       И каждую ночь Кастиэль, находясь на грани сна и реальности, ощущал, как сильные, теплые руки мягко утягивают его на середину кровати и прижимают к мерно вздымающейся груди. Дин приникал губами к виску уставшего человека, чувствуя, как тело в его руках постепенно расслабляется и обмякает. Он уже знал, что его викинг спит очень чутко и может проснуться от любого шороха, поэтому всеми силами старался не нарушить его сон. Но Кастиэля хотелось касаться, хотелось выцеловывать каждый миллиметр его кожи, что Дин и делал вот уже которую ночь, пользуясь моментом. Его хотелось. Но лорд знал, что с этим юношей в его постели ничего не может быть просто, потому сдерживал свои порывы. Хотя с каждым разом делать это было все сложнее.       Вот и в этот раз, вернувшись и зажегши свечи, Дин остановился возле собственной постели, глядя на усиленно притворяющегося Кастиэля. Своим ночным походом он разбудил его. Теперь снова придется ждать, когда северянин уснет. Черт бы побрал этого пленного, который, словно зная о своей привлекательности, пользовался положением. Он будто издевался над своим господином.       Винчестер забрался под одеяло и снова собственнически притянул к себе мягкое после недолгого сна тело, утыкаясь лицом в темные волосы. Кастиэль не пошевелился. Через несколько долгих мгновений длинные ресницы перестали дрожать, а дыхание перетекло в тихое, едва слышимое сопение. Винчестер облегченно вздохнул и коснулся губами его шеи, уже зная солоноватый привкус этой бледной кожи.       Лорд так увлекся своими чувствами, что не заметил, как Кастиэль шевельнулся. Норвежец медленно повернул голову и встретился взглядом с удивленными зелеными глазами.       — Почему? — едва слышно вопросил он, пристально вглядываясь в ставшее знакомым лицо.       — Что «почему»? — столь же тихо ответил ему лорд, легко сжав его пальцы, а после проводя ладонью от запястья до самого плеча.       — Почему ты это делаешь? — Кастиэль недоуменно смотрел на него, не отводя глаз. — Почему ты сдерживаешь себя? Ты ведь можешь просто подмять меня и сделать своим…       — Ты хочешь этого? — тут же спросил его Дин, видя искреннее непонимание в синих глазах напротив. — Ты хочешь быть моим?       — Я не… — норвежец явно растерялся, загнанно скользнув взглядом по лицу саксонца, и сел на постели, мотнув головой.       Дин нахмурился и приподнялся следом. Кастиэль не повернулся к нему, упершись непроницаемым взглядом в окно. Винчестер осторожно, будто боясь одним лишним движением разрушить воцарившуюся меж ними тишину, сел напротив него и мягко принудил повернуть голову в свою сторону.       — Кас…       — Почему ты сдерживаешь себя, Дин Винчестер? — снова повторил его юноша с незнакомыми нотками обреченности и мольбы в голсое. — Почему вместо того, чтобы изнасиловать меня, ты каждую ночь прижимаешь меня к себе и… целуешь? — последнее слово Кастиэль выдохнул шепотом. — Ты ведь можешь…       — Могу, но не хочу, — оборвал его лорд, улыбнувшись своей догадке. — Ты так хочешь меня ненавидеть?       — Да… — тихо подтвердил Кастиэль, сжав побелевшими пальцами край одеяла. — Но я не могу, не понимаю…       — Я тоже ничего уже не понимаю, Кастиэль, — Дин подался вперед и мягко прижался своими губами к его. — Не понимаю, — норвежец горячо и влажно выдохнул, обхватывая его плечи, чтобы не упасть спиной на кровать, — почему меня так к тебе тянет, — лорд впитал всхлип, сорвавшийся с чужих губ. — Не понимаю, — он прервался, начиная беспорядочно осыпать легкими поцелуями бледную шею и плечи, — что в тебе не так, почему я не могу остановиться…       — Дин…       — Так ты разрешишь мне, Кас? — тихо спросил его Винчестер, опуская вцепившегося в него юношу на подушки и затуманено глядя в ставшие темными, почти фиолетовыми глаза.       — Да, — едва слышное согласие слетело с красивых губ, и Дин всем телом приник к откинувшему голову назад Кастиэлю. Кожа касалась кожи, тела сплетались, и в неровном отсвете свечей на стенах танцевали дрожащие тени.       И, черт возьми, Дин Винчестер никогда еще так быстро не раздевался.       Он рывками стянул с себя ночную рубашку и штаны, а после рванул рубаху Кастиэля, заставляя ее затрещать по швам. Новак остро взглянул на него, и Винчестер тут же пожалел о своей резкости. Он провел раскрытой ладонью по темным волосам, скользнул пальцами по щеке, обвел контур нижней губы, успокаивая колотящееся напротив сердце. Кастиэль глубоко вздохнул и слабо дернул уголком манящих губ, позволяя лорду продолжить начатое.       Дин нарочито медленно оглаживал его грудь, исследуя такое покорное его воле тело. Он гладил бархатистую кожу, с наслаждением наблюдая за тем, как вздрагивает оказавшийся чувствительным к прикосновениям викинг, как тот прикусывает собственные губы, пытаясь сдержать тихие стоны наслаждения. Сильная, красивая ладонь медленно скользнула ниже, заставив норвежца распахнуть невозможно синие глаза и резко втянуть ночной воздух. Кастиэля подкинуло на мягкой перине, он тонко вскрикнул, вскинул свободную руку ко рту и закусил тыльную сторону ладони. Дин замер, неверно истолковав причину этого крика. Он ни за что не хотел причинить своему норвежцу боль, только не сейчас.       Но Кастиэль покачал головой, сполз обратно, очень правильно оказываясь вновь лежащим под Дином. Грудь его учащенно вздымалась, и лорд с какой-то игривой нежностью осознал, что тот просто никогда ничего подобного не испытывал. Более того, саксонцу польстило то, что его прикосновение смогло настолько вывести вечно притворяющегося ледышкой викинга из себя, что тот даже подпрыгнул.       Винчестер нагнулся, чтобы поцеловать его и дать понять, что все в порядке, что он не сделает любовнику больно или неприятно. Кастиэль лишь благодарно прикрыл глаза, запуская пальцы в короткие русые волосы и толкнувшись бедрами навстречу чужой руке.       Лорд почувствовал болезненное возбуждение и застонал в рот викингу. Новак пылко приник к нему всем своим телом, позволяя Дину вдавить себя в постель. Юный викинг с долей страха ощутил, как чужая плоть упирается ему в бедро, но ласковые поглаживания быстро рассеяли страх, и он с покорностью отдался им, теряясь во множестве новых ощущений.       Дин оторвался от его губ и с легкой ухмылкой двинул ладонью вверх, заставив любовника практически подавиться собственным криком. Кастиэль прогнулся в спине, вцепившись тонкими пальцами в одеяло. Жадные губы коснулись его груди, оставляя влажные дорожки. Язык покружил вокруг темного соска, несколько раз лизнул его, а после Винчестер втянул его в рот, закусывая зубами нежную кожу.       — Боже… — срывающимся голосом выдохнул Новак, зажмуриваясь и разводя ноги еще шире, сгибая их в коленях. Саксонец пораженно вскинул на него взгляд. Голова юноши откинулась назад, обнажая дернувшийся кадык на шее. Все мышцы напряглись от волн яркого наслаждения, что прокатывались по его телу. — Не останавливайся, сакс, — Дин усмехнулся, слыша такое обращение. — Хель тебя забери, не смей останавливаться!       — Кто из нас хозяин? — не без удовольствия возмутился саксонец, сдавив восставшую плоть юноши у самого основания. Новак задохнулся и метнул на лорда полный возмущения взгляд, стиснув зубы. — Не забывайся, Кастиэль.       Дин, нависнув над ним, провел второй — свободной — рукой по его щеке, коснулся двумя пальцами его приоткрытых губ, принуждая открыть рот. Кастиэль послушно разомкнул губы и кончиком языка коснулся указательного. Винчестер завороженно смотрел, как юноша чуть приподнялся и, хитро взглянув ему в глаза, втянул оба пальца в рот, оглаживая их языком.       Не выдержав тонкой пытки, Дин подался вперед и коснулся восставшей плотью Кастиэля. От столь близкого контакта юноша невольно зажмурился и случайно укусил лорда за палец.       — Расслабься, — тихо приказал ему Винчестер, заменяя пальцы собственным ртом и медленно целуя любовника. Кастиэль прикрыл глаза. Саксонец сдавил одной рукой внутреннюю часть его бедра, не позволяя сдвинуться ни на дюйм, а второй скользнул еще ниже.       Следующие мгновения пролетели для Кастиэля словно в тумане. Он предавался любви с такой пылкостью и страстью, словно от этого зависела его жизнь. Никогда еще он не чувствовал себя столь… целым. Дин стал для него в тот момент центром всего мира. Он видел в зеленых глазах пленительный блеск, который заворожил его с первой секунды их странного знакомства.       Огонь, бушевавший в них, заставил их забыть обо всем.       Нежный поцелуй в висок разбудил Кастиэля. Он вздохнул и потянулся, но не стал открывать глаза. Ему впервые за множество недель снился дом, и этот сон казался ему таким реальным, что юноше не хотелось расставаться с ним. Но следующее прикосновение к его губам оказалось слишком большим соблазном.       — Ты наконец-то устал сопротивляться, Кастиэль, — в голосе Дина Винчестера звучал смех.       — Не дождешься, — улыбнулся норвежец, почувствовав, как лорд сел рядом с ним на кровать.       — Тогда я с нетерпением буду ждать следующей нашей схватки, — прошептал Дин ему на ухо, проводя рукой по обнаженному плечу, с которого сползло одеяло.       Кастиэль тут же широко распахнул глаза и схватил подушку, чтобы запустить ею в смеющегося Винчестера. Однако саксонец уже отступал, пятясь спиной к двери.       — Нет, Кас, — перемирие! — вскинул руки в защитном жесте он, ловя подушку и прижимая ее к груди. — Сегодня утром у нас много дел и мало времени. Я уже послал Бобби за новой одеждой для тебя, — юноша заметил лежащие на полу ошметки собственной рубахи и обреченно вздохнул, — и… — Дин замолчал, так как в этот момент в дверях появился Роберт. — А, очень хорошо, — Винчестер сунул в руки опешившему старику подушку и с невозмутимым видом одернул свой небрежно распахнутый воротник. — Ты сам все ему сообщишь, Бобби, — он подмигнул пытающемуся подавить улыбку Кастиэлю и вышел из комнаты.       Викинг сел на постели и выжидательно уставился на растерянного Роберта, все еще не решившего, что ему делать с подушкой.       — О чем идет речь? Он сказал, что утром у нас много дел, — подтолкнул он старика к ответу, вопросительно выгнув темную бровь.       — Да, Альфред приезжает сегодня, — взгляд Роберта оценивающе скользнул по телу пленника, отмечая наличие синяков, алых засосов и чуть распухшие от поцелуев губы. — Вижу, что Дину удалось тебя укротить.       — Ваш король? — Кастиэль успешно проигнорировал последнюю фразу, зациклившись лишь на нужной ему информации.       Роберт кивнул и подошел ближе.       — Он выслал вперед гонцов, которые и привезли эту весть, — старик протянул юноше сложенную аккуратной стопкой одежду. — У нас есть всего несколько часов, чтобы подготовить все к встрече.       — Вот как, — задумчиво протянул Новак, вдевая руку в рукав плотной серой рубашки.       — Король всегда был довольно благосклонен к Дину, и это большая честь для него — принять его в своих владениях.       Кастиэль кивнул и улыбнулся старику, на что тот ответил добродушным фырканьем.       Зал был почти пуст, когда они спустились вниз. Большинство женщин готовили комнаты для короля и его свиты. Дин с мужчинами отправились на охоту, чтобы пополнить запасы дичи. Слуги перевели большинство лошадей, обычно стоявших в конюшне, на пастбище, чтобы освободить место, и приготовили дополнительно сено и корм. После этого они принялись втаскивать в зал тяжелые бочки с пивом.       Роберт защелкнул на ногах Кастиэля кандалы и кивнул ему на очередную бочку, что подкатили к двери. Новак со вздохом направился туда и, вдвоем с одним из слуг, чьего имени, к своему стыду, северянин не смог припомнить, они быстро затащили в зал около двух десятков бочек.       После старик снова отвел его на кухню, где нацепил на пленника дополнительную цепь. Кастиэль покорно принялся на работу, помогая готовить богатый пир для короля. Так прошло несколько долгих часов в духоте и жаре, что шли от печи.       — Нет, вы только поглядите! Ни одной девушки, чтобы с приветливой улыбкой встретить вон тех троих! — забрюзжал внезапно старик, окидывая дверь за спиной Кастиэля презрительным взглядом.       — Это те гонцы, которые привезли известие о прибытие короля? — не отвлекаясь от работы, спросил Новак. Ему не хотелось, чтобы на него обращали лишнее внимание.       — Да, и, судя по виду, это знатные особы, — ответил Роберт, вытирая руки о лежащее на тумбе полотенце.       Вновь прибывшие смеялись между собой над какой-то шуткой, которую отпустил самый высокий из них. Они сняли свои короткие дорожные плащи и направились к большой бочке эля, но оружия из рук не выпустили. Роберт подозвал Мэган и приказал девушке отнести мужчинам кружки. Служанка улыбнулась Кастиэлю и поспешила выполнить поручение. Через какое-то мгновение раздался женский вскрик. Норвежец вскинул голову и увидел, как один из гонцов под смех своих товарищей стиснул девушку в руках и грубо целовал ее.       — Роберт, останови их! — прошипел он старику, стискивая кулаки. — Они же…       — Черт подери, — выругался Роберт, — как я сразу не узнал этих мерзавцев! Это Кроули с его дружками, — он быстро приблизился к мужчинам и выдернул заплаканную служанку из рук гонца. Мэган бросилась назад прямиком в распахнутые объятия Кастиэля. Тот прижал перепуганную девушку к груди, сверля мужчин разгневанным взглядом. Если бы не цепь, он бы давно уже убил этих подонков, что посмели причинить боль женщине.       — Кастиэль!.. — она всхлипнула, дрожащей рукой брезгливо отирая губы, — он… он не отпускал меня! Я… Я же…       — Тише, — юноша мягко оттеснил ее в сторону, — успокойся. Они тебя больше не тронут, — он бережно сжал ее тонкие плечи, надеясь, что ему еще выпадет шанс поквитаться с этими мерзавцами. Мэган отрывисто кивнула, пытаясь сдержать подступающие рыдания. — Лучше позови сюда кого-нибудь из мужчин, чтобы они могли урезонить этих… господ, — последнее слово он выплюнул с таким презрением, что девушка невольно улыбнулась. Благодарно ему кивнув, она поспешила покинуть ставшую негостеприимной кухню. Проводив ее обеспокоенным взглядом, викинг вновь повернулся лицом к гонцам.       Старик Роберт что-то зло втолковывал мужчинам, и те, выслушав его без всяческого интереса, расхохотались над очередной шуткой и принялись распивать эль. Роберт угрюмо отвернулся и подошел к норвежцу, явно будучи недоволен своенравным поведением гостей.       — Даже не смотри в их сторону, парень, — предупредил его старик. — Тебе совсем ни к чему, чтобы Кроули или Аластор проявили к тебе лишний интерес.       Но было поздно. Стоило гонцам увидеть пленника, прикованного к стене тяжелой цепью, как они уже не смогли оторвать от него взгляда. Кастиэль так не походил на то, к чему привыкли эти люди: слишком яркий, отличавшийся горделивой осанкой для простого раба.       — Кто из них кто? — тихо спросил он у Роберта, не поднимая глаз и стараясь не выдать своего раздражения по поводу выходки гостей и их изучающих взглядов.       — Тот, что пониже, чем все остальные — Кроули, самый высокий — Аластор, ну, а третий — Азазель, — пояснил Бобби, вставая чуть правее и закрывая собой пленника от взоров мужчин. — Мы предполагали, что они могут оказаться в числе гостей, но меня поражает, что им хватило наглости появиться здесь в роли гонцов. Защитой им может служить лишь присутствие короля.       — Дин знает, что они здесь? — спросил норвежец, благодарно улыбнувшись старику.       — Нет, наверное, не знает, — вздохнув, мрачно ответил Роберт, — потому что он никогда не допустил бы, чтобы эта троица разгуливала в его зале без присмотра.       Кастиэль кивнул. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять — эти люди отнюдь не являются друзьями саксонца. Они вели себя слишком вызывающе. Он попытался представить себе их облик. Кроули — самый низкий из троих был темноволосым, среднего телосложения и явно не годился Дину в подметки по силе и ловкости. Впрочем, судя по взглядам, что бросал он на все, что его окружало, это был человек хитрый. Он мог стать опасным противником. Азазель выглядел самым старшим из всей троицы, в его волосах уже блеснула седина, однако это не помешало ему впиться в несчастную служанку. У Аластора волосы были темно-русые, а на щеках и подбородке — внушительная трехдневная щетина, судя по выражению его лица — человек это был жестокий. Именно он толкнул Мэган в руки своему дружку.       — Ты проиграл пари, старина Аластор. Это явно не простой слуга, а самый настоящий раб.       Кастиэль глубоко втянул воздух, услышав их голоса, и обернулся. Он не заметил, как отошел Роберт, поэтому напрягся, не обнаружив старика рядом.       — Меня вовсе не огорчает мой проигрыш, — ответил Аластор, вперившись янтарными глазами в замершего Кастиэля. Не отрывая взгляда от своей жертвы, он швырнул усмехающемуся Кроули золотую монету. Но она упала на пол, поскольку и Кроули был полностью поглощен их открытием.       — Скажи мне, юноша, — довольно любезным тоном начал он, — почему они приковали тебя к стене? Неужели твоя провинность столь велика?       Упоминать о цепях было ошибкой с его стороны, поскольку вместо того, чтобы заставить Кастиэля насторожиться, он лишь разозлил его.       — Я очень опасен, — холодно ответил пленник, — разве не похоже?       — О да, — ухмыльнулся Азазель, и все они рассмеялись.       — Скажи нам правду, парень, — приказал ему Аластор, попытавшись ухватить Новака за подбородок, но тот увернулся.       — Я норвежец, — произнес он, подавляя в себе ярость.- Какие еще вам требуются объяснения?       — Да он из викингов! — хлопнув в ладоши, воскликнул Кроули, усмехаясь. — Теперь мне понятно, зачем понадобились цепи!       — Жаль, что он не женщина, — рассмеялся Азазель. — Я бы знал, как следует с ним обращаться.       — Ты идиот, друг мой, — Аластор окинул Кастиэля жадным взглядом. — Какое значение имеет, кто он? Теперь он просто раб. И с ним можно сделать все, что угодно.       Он поднял руку, чтобы с силой сжать Кастиэля за горло, но юноша отступил назад, ловко вывернувшись из-под его хватки. Он уже начал нервничать. Они сгрудились вокруг него слишком близко, а позади был стол, отрезающий путь к отступлению. Хотя, о каком отступлении могла идти речь, учитывая, что он прикован цепью к стене?       — Достаточно, — холодно отрезал он. — У меня много работы, милорды.       Новак повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен, и надеясь, что они смирятся с этим. Однако, почуяв неладное, сжал кулаки, готовясь отразить внезапное нападение. Тяжелое тело навалилось на Кастиэля сзади, и две руки обхватили и сжали его шею.       Реакция норвежца была мгновенной. Он резко развернулся и ударил мерзавца по лицу, едва не сломав себе пальцы о массивную челюсть. Им оказался Азазель, и, когда он отлетел в сторону, повалившись на пол, на его лице появилось выражение такого бешенства, что оно было почти комичным.       Кастиэль поочередно оглядел нападавших. Кроули, похоже, все происходящее забавляло, двое же других были настроены куда более агрессивно.       — Я здесь не для того, чтобы развлекать вас, — процедил норвежец. — Я — залог того, что остальные викинги не сбегут и не станут убивать людей Дина.       — Дина? Ты называешь своего господина по имени? — приподнял бровь Кроули. — Интересно, почему бы это?       — Потому что делит с ним постель, без сомнения, — ехидно заметил Аластор. — А если он может развлекаться с ним, то нам это тоже не возбраняется, — Кастиэль увернулся от жадных рук, что попытались сжать его поперек живота. Поскольку ему приходилось наблюдать за всеми тремя, Азазелю удалось поймать его врасплох. Он схватил пленника за кисти и резко завел руки ему за спину, крепко прижав его при этом к своей груди. Новак почувствовал боль в районе затылка — Аластор потянул его за волосы, заставив запрокинуть голову. Кастиэль яростно рванулся, сумев высвободить одну руку, и тогда уже Аластор получил тяжелый удар кулаком в ухо, от которого все поплыло у него перед глазами. Мужчина пришел в ярость, бешеная злоба исказила его черты, и лицо его стало почти уродливым.       — Ты заплатишь за это, отребье! — зловеще проговорил он. — Я потребую твою жизнь — после того, как изобью тебя до смерти и вдоволь позабавлюсь с тобой, как с одной из здешних шлюх.       — Достаточно!       Они разом обернулись и увидели приближающегося к ним стремительным шагом Сэма, за котором следовала перепуганная Мэган. Девушка взглянула на Кастиэля и нервно ему улыбнулась. Он готов был расцеловать ее за то, что она позвала хоть кого-то ему на помощь, пусть даже и этого человека. Все-таки это были знатные люди, и своим сопротивлением Кастиэль мог навлечь беду не только на себя, но и на Дина. А там, недолго думать, и его друзьям достанется.       — Не вмешивайся в это дело, Сэм, — предупредил его Аластор. — Этот паршивец ударил меня.       — Да? — Сэм взглянул на вырвавшегося из захвата Кастиэля и подмигнул ему. — Что ж, это неудивительно, это ведь необычный раб, — он кончиком меча указал на крюк в стене, на который была надета длинная цепь, другим концом прикрепленная к кандалам. — Как вы думаете, почему он прикован?       — Предупреждаю, Сэм, — Аластор сощурился, — я собираюсь как следует наказать этого ублюдка…       Кастиэль только шумно втянул воздух, вынуждая себя безмолвно снести очередное оскорбление от этого мерзкого человека.       — Ты собрался драться со всеми тремя? — спросил Кроули, переглянувшись с Азазелем.       — Я? — с деланным удивлением спросил Сэм. — Мне и не придется драться с вами. Этот норвежец умеет себя защитить. И, по справедливости, нужно предоставить ему такую возможность.       Прежде, чем кто-либо успел понять, что он намеревается сделать, Сэм кончиком меча сорвал цепь с крюка. Это действие не вызвало беспокойства у мужчин. Они продолжали наблюдать за младшим лордом, который стоял всего на расстоянии фута от них с обнаженным мечом в руке, поэтому Азазель был захвачен врасплох, когда Кастиэль резко шагнул в сторону и наклонился, чтобы поднять с пола свободный конец цепи.       Кроули предусмотрительно отскочил в сторону, увидев зажатую в кулаке цепь. Новак взвесил ее в руке и, кинув острый взгляд на застывшего Сэма, стал медленно раскручивать звенья над головой, заставив гонцов отступить. Теперь они не могли приблизиться к нему, не рискуя получить удар.       Азазель все же отважился на этот шаг, решив, что если ему удастся перехватить конец цепи, то он сможет рвануть ее на себя и повалить мальчишку на пол. Он готов был вытерпеть удар, так как полагал, что он придется ему по руке и будет не слишком сильным. Но он не ожидал, что цепь просвистит под его поднятой рукой и со всей силой обрушится ему на ребра.       Одно ребро треснуло, но Азазель не услышал этого звука. Железо с ужасающей силой врезалось ему в бок, рассекая кожу до мяса, и невыносимая боль пронзила его насквозь. Мужчина с истошным воплем повалился на пол, едва ли не теряя сознание.       Кастиэль же, переступив через тело противника, приблизился к оставшимся гонцам, не сводя холодных глаз с Аластора. Именно этот человек казался ему главной угрозой. Он не почувствовал никаких угрызений совести и готов был повторить свой удар еще раз, если потребуется. Кроули первый понял это и сделал своему спутнику знак отступить, а сам повернулся к Сэму.       — Можешь не сомневаться, Винчестер, король обо всем узнает. Он послал нас сюда…       — … глумиться над рабами моего брата? — закончил за него Сэм, приподнимая бровь. — Сомневаюсь. И на вашем месте, я беспокоился бы о том, что сделает с вами Дин, а не о том, как может поступить Альфред.       — Он покалечил человека и должен понести наказание.       — Мой брат заплатит положенный штраф.       У Аластора вырвался звук, похожий на рычание, он резко развернулся и направился к выходу, чтобы немного поостыть на воздухе, предоставив второму своему спутнику заниматься Азазелем.       Кастиэль расслабился лишь тогда, когда все они покинули зал. После этого он повернулся к Сэму. Цепь небрежно свисала на пол, пачкая чужой кровью светлый пол, но она все еще была крепко зажата в его руке. Винчестер посмотрел северянину в глаза, пытаясь угадать его мысли.       — Неужели ты сделаешь это? — мягко спросил он, опустив меч. — После того, как я только что помог тебе?       — Я не просил тебя о помощи, — тонкие пальцы еще сильнее сжали тяжелые звенья. В голосе звенела сталь.       — Но, признай, ты в ней нуждался.       Казалось, что прошло несколько долгих, томительных минут, когда Кастиэль, наконец, медленно кивнул.       — Хорошо. За это… — он уронил цепь на пол, давая понять, что не намерен атаковать саксонца. — Но то, что ты сделал прежде — я никогда не смогу забыть этого.       — Я знаю, и мне жаль, — выдохнул Сэм.       Но Кастиэль уже повернулся к нему спиной.