Сердце воина

      Вскоре зал снова начал наполняться слугами. Женщины, выполнив часть своих поручений снова присоединились к Кастиэлю и прочим мужчинам на кухне, но ни одна из них не выразила удивления по поводу того, что пленник больше не был прикован к стене. В этом не было ничего странного — многие даже не заметили этого факта, поскольку были заняты подготовкой к предстоящему пиру. К слову, у самого Кастиэля не было ни желания, ни времени думать об этом. Он вернулся к своей работе, просунув свободный конец цепи под грубый кожаный пояс, завязанный у него на талии, чтобы та не волочилась за ним лишним грузом и не громыхала по полу, привлекая внимание.       Но не прошло и часа, как юноша снова оказался стиснутым в крепких и довольно грубых объятиях. Чьи-то руки обхватили его сзади за талию и собственнически сжали. На мгновение сознание пленника обуяла паника, которая мгновенно сменилась негодованием оттого, что у тех мерзавцев все еще хватает наглости приставать к нему после случившегося. Но в этот раз рядом были слуги, и вновь вернувшийся Роберт, что-то обсуждающий с Джоанной, которая, нахмурившись, с нескрываемым презрением следила за происходящим.       — С тобой все в порядке? — прогудел над ухом знакомый голос.       Кастиэлю показалось, что его одновременно бросило в жар и холод. Мысли позорно спутались в его голове, а к горлу подкатил тугой ком. Это Дин обнимал его, это в его голосе звучала тревога. Это тот самый Дин Винчестер, который держал его на цепи и с которым он еще недавно страстно обнимался в спальне наверху. И сейчас он обнимал его у всех на глазах!       — Вы с ума сошли, милорд? — холодно поинтересовался юноша, резко оборачиваясь, чтобы удостовериться, не пьян ли мужчина. Саксонец нахмурился и казался таким же сбитым с толку, как и сам Кастиэль.       — Я ведь задал тебе вполне уместный вопрос, а ты отвечаешь мне дерзостью. Конечно же, я не сошел с ума. Может, — зеленые глаза сощурились, — это ты лишился рассудка?       — Я уже сам начинаю в этом сомневаться, — выдохнул Новак, раздраженно взирая на своего господина. — Ты сознательно проявляешь ко мне внимание? Разве ты не понимаешь, что все за нами наблюдают?       Дин принялся осматривать зал поверх его головы. На какое-то мгновение его взгляд встретился со злыми глазами кузины. Он заметил, что его поведение привело ее в ужас, но не позволил, чтобы это его смутило. Его руки только крепче сжали талию норвежца. Джоанна разъяренно вскинулась.       — Мне надоело притворяться, будто ты мне безразличен из опасения вызвать разговоры, — громче положенного сказал он. — Если бы не Мэган… — Дин качнул головой. — Если бы я мог, то поставил бы на тебе клеймо, Кас, — в синих глазах промелькнуло что-то, похожее на осуждение, и Винчестер рассмеялся. — Я повесил бы у тебя на груди дощечку с надписью, если бы придворные Альфреда, — на этих словах его лицо презрительно скривилось, — умели читать. Никто больше не усомнится в том, что ты находишься под моим особым покровительством. Если я должен своими действиями дать им понять это, — Дин строго взглянул на Джо, — пусть будет так.       Кастиэль не мог поверить в то, что услышал.       — Но почему? — недоверчиво спросил он. — Я всего лишь простой раб…       — Не нужно скромничать, — усмехнулся саксонец. — Ты сам знаешь, что занимаешь особое место в моей жизни.       — На время? — Кастиэль проницательно взглянул на лорда.       — На время, — не особо задумываясь, ответил Дин.       Новак сжал губы. Если бы они были одни, то он бы сразу же оттолкнул мужчину от себя, за то, что он без малейшего колебания ответил именно так. Но Кастиэль не мог забыть, что за ними сейчас следит столько внимательных глаз. Он рационально решил, что не стоит демонстрировать такое непочтительное отношение к человеку, который считается его хозяином. Не ради себя, а ради него. Только вот с какой стати, он должен щадить его гордость, норвежец и сам не знал.       — Я уверен, что у вас очень много работы, милорд, — сдержанно сказал Кастиэль, — так же, как и у меня.       Дин понял, что юноша больше не имеет желания продолжать разговор, но не обратил на это ни малейшего внимания, хотя все же выпустил его из объятий. Кастиэль мгновенно отвернулся, оставив лорда лицезреть его затылок.       — Клянусь, я никогда не смогу понять тебя, — выдохнул он, скрестив руки на груди. — Любой другой на твоем месте принялся бы требовать наказания виновных за нанесенное оскорбление. Но ты даже не упоминаешь о случившемся. Более того, — он издал нервный смешок, — ты еще имел наглость обвинить меня в том, что я сошел с ума, когда я поинтересовался, все ли в порядке с тобой.       Кастиэль все же улыбнулся, пытаясь сдержать смешок. Несмотря на нанесенную ему обиду, он был не в силах подавить внезапно нагрянувшее веселье от того, сколько неподдельного изумления звучало в голосе саксонца.       — Так вот в чем дело? — спросил он, рассмеявшись. — Ты переполошился из-за того, что произошло утром?       — Хочешь сказать, что нисколько не расстроен случившимся? — недоверчиво спросил лорд, приподнимая бровь.       — С какой стати? — пожал плечами юноша. — Мне же не причинили вреда. Меня расстраивает лишь то, что Мэган могла пострадать.       Дин опешил. Его поведение разительно отличалось от того, что он ожидал увидеть. Винчестер даже разозлился. Он бросился сюда, чтобы успокоить мальчишку, утешить его, поклясться, что отомстит за него, а этот… этот чертов викинг отнесся ко всему случившемуся с таким безразличием! Когда Сэм рассказал ему обо всем, первым желанием Винчестера было пригвоздить Аластора и его дружков к стене за то, что они попытались сделать. Возможно, он так бы и поступил, попадись эта троица ему на глаза. Но сильнее ярости была его тревога за Кастиэля, которую тот так презрительно отмел.       Винчестер развернул Новака к себе лицом, крепко схватив за плечи. От неожиданности юноша пошатнулся и резко вцепился пальцами в предплечья мужчины. Дин опустил взгляд на его руки и увидел едва заметные синяки от чужих пальцев. Сэм говорил, что тому так сильно заломили руки, что наверняка остались следы. Костяшки на одной руке были немного оцарапаны. Видимо, ранки появились в тот момент, когда молодой норвежец отбивался от Азазеля и Аластора. Больше никаких следов потасовки лорд не увидел и выпустил парня из захвата. Кастиэль шагнул назад и смерил его недовольным взглядом.       — Может, ты все еще не понял, что было совершено преступление, — сухо сказал Дин.       — Против раба? — скептически приподнял брови викинг, вспомнив о том, как саксонец сам говорил ему, что у него нет здесь никаких прав.       — Против человека, которому ты нанес увечье, — сурово ответил ему лорд.       Кастиэль мгновенно насторожился. Его яркие синие глаза приобрели холодный стальной блеск, от которого даже Винчестера пробрало до костей.       — Какое преступление? — на удивление спокойно спросил норвежец. — То, что я защищал себя? Ты смеешь называть это преступлением?       — Не я, — резко оборвал его Дин. — Закон. Раб может носить оружие только по особому распоряжению своего господина, — Кастиэль недоверчиво взглянул на цепь. — Раб не может ни на кого нападать, особенно на лиц высокого происхождения. За нападение на дворянина даже свободный человек должен заплатить огромный штраф, а что касается раба… — мужчина поморщился.       — Так вот почему ты считал, что я должен быть расстроен? — ухмыльнулся норвежец, смерив своего господина насмешливым взглядом. — Меня повесят за то, что я пытался защититься? Если таковы законы твоей страны, сакс, то как ты смеешь считать меня и моих людей варварами?       — Не говори ерунды, — серьезно откликнулся саксонец. — Я не позволю тебя тронуть. Мне, как твоему господину, придется заплатить штраф, и, конечно же, я это сделаю. Просто я хочу, чтобы ты понял всю серьезность этого происшествия вместо того, чтобы отмахиваться от него, как от несущественного эпизода.       — Я не стану тебя благодарить, — ответил Кастиэль, незаметно сжимая кулаки. — Мне не нравится сама мысль о том, что этой свинье еще будут что-то платить. У меня на родине негодяй давно был бы уже мертв за то, что пытался сотворить с девушкой и со мной, несмотря на его происхождение.       — Ты не можешь рассчитывать на то, что здесь с тобой будут обращаться так же, как у тебя дома, Кастиэль, — эти слова прозвучали почти мягко, поскольку гнев Дина уже немного поостыл после напоминания о том, что юноша не всегда был рабом и не привык к такому обращению. — Мне тоже не нравится, что этому мерзавцу Азазелю причитается еще и плата, — в зеленых глазах мелькнул садистский огонек. — И я позабочусь о том, чтобы он немного пострадал за свой вергельд.       Вергельд — это было количество шиллингов, в которое, согласно закону, оценивался каждый свободный человек в зависимости от его общественного положения. Это была сумма, которая выплачивалась человеку, если ему нанесли увечье. В Уэссексе существовало всего три уровня различия, согласно котором устанавливался вергельд: двенадцать сотен шиллингов за короля и членов его семьи, шестьсот — за особ знатного происхождения и двести — за керлов*. Рабы и вовсе не имели вергельда, но их стоимость была приравнена к восьми головам рогатого скота.       Кастиэль знал все это благодаря Роберту. Юноша подумал, что за сломанное ребро, которое на какое-то время ограничит возможности Азазеля, придется заплатить довольно приличную сумму, как и говорил Дин, особенно учитывая, что размер полного вергельда для дворян был установлен в шестьсот шиллингов, а большинству людей эта сумма могла показаться баснословной.       И тут до Кастиэля дошло, что Дин вовсе не был раздосадован из-за того, что ему придется платить этот штраф. Он разозлился потому, что Кастиэль так презрительно отнесся к той заботе, которую он проявил к нему. А теперь он обещает ему, что Азазель так легко не отделается. Тем самым он дает ему понять, что отомстит за произошедшее. Кастиэль удивленно взглянул на саксонца. Кому еще из тех, кого знал Новак, придет в голову мысль мстить за раба? Господи, ну почему этот человек не может быть последовательным? Почему он заставляет его чувствовать себя то самым последним из своих рабов, то самым важным и желанным существом в мире?       Норвежец опустил глаза, все же немного раскаиваясь в том, что был так груб с ним.       — Я ценю то, что ты собираешься сделать для меня, но это совершенно излишне, — тихо проговорил он. — Я же сказал, никакого вреда…       Ему не дал закончить грохот распахивающейся двери. Два молодых, взбудораженных слуги вбежали в зал с криком, что прибыл король. При этом известии Дин поспешно направился к дверям и, казалось, мгновенно забыл о существовании Кастиэля. Но это было не так. Он обернулся и позвал Роберта.       — Сними с него кандалы, — лорд пристально взглянул на застывшего в удивлении викинга. — Мы должны заключить договор, ты и я, но сейчас у меня нет времени. Ради всего святого, веди себя хорошо, Кас.       Кастиэль смотрел, как он быстро направился к двери. Он увидел, как Джо, метнув на него яростный взгляд карих глаз, устремилась следом за кузеном и начала что-то раздраженно шептать ему, но Винчестер лишь махнул на нее рукой, приказывая замолчать, и не сбавил шага, так что девушка едва поспевала за ним. Все присутствовавшие в зале сгрудились возле окон, чтобы наблюдать за прибытием монарха.       Кастиэль не тронулся с места даже тогда, когда ненавистные железные обручи вокруг его щиколоток разомкнулись, и Роберт вытащил длинную цепь у него из-за пояса. Он все так же гипнотизировал взглядом закрывшуюся дверь. Дин собирался заключить с ним договор, и, похоже, готов положиться на его слово. Новак чувствовал себя странно. Не было почему-то ожидаемой радости, было лишь какое-то смутное тепло, опутавшее все его внутренности.       — Что ж, — выдохнул Роберт, с улыбкой глядя на своего подопечного. — Вижу, ты добился своего, парень. Но помни о его предостережении. Не вздумай сделать что-нибудь такое, за что на тебя снова наденут это, — и мужчина отшвырнул кандалы в сторону.       Кастиэль рассеяно кивнул. Его мысли все так же были заняты Дином. Он пытался понять, что может означать это его внезапное доверие. Они все еще были врагами, однако внутри начал теплиться легкий огонек надежды.       Зал начал наполняться гостями. Кастиэлю, пребывавшему в немного приподнятом настроении, начало передаваться всеобщее возбуждение. Однако удивлен был лишь он один, потому что все остальные уже видели короля раньше. Он был так молод! Моложе Дина!       Кастиэль даже подумал, что ошибся. Это не мог быть тот человек, под предводительством которого саксонские войска шли в бой со свирепыми датчанами, тот, который добился временного мира для своего народа. Ничто в нем не выделяло его из толпы окружавших его людей. Все они были пышно, богато одеты, у некоторых одежда даже отличалась большим великолепием, чем у самого монарха. Среди присутствовавших были более зрелые мужчины с внушительной внешностью, которых скорее можно было принять за короля.       И, тем не менее, именно этот юноша был королем. Кастиэлю даже не нужно было подтверждение со стороны Роберта. У этого человека было одно качество, отсутствующее у всех его приближенных. Именно его — это качество — и заметил Кастиэль в Дине Винчестере в тот момент, когда впервые увидел его. Осанка и манеры, а не его одежда, сказали норвежцу, кем он был на самом деле. Этот человек привык повелевать. Все остальные, прибывшие наряду с королем, держались с ним очень почтительно.       Если не считать молодости и той атмосферы власти, что окружала фигуру саксонского короля, на первый взгляд Альфред Уэссекский не мог похвастать выдающейся внешностью. Он был довольно высок для сакса, светловолос, с живыми голубыми глазами, взгляд которых отличался удивительной проницательностью. Он вовсе не был похож на воина, и лишь позже из уст Сингера Кастиэль узнал, что молодой монарх больше любил заниматься науками.       Сейчас он ничем не отличался от остальных мужчин, казался несколько усталым после долгого путешествия и был непритворно рад, когда Джоанна с почтительной улыбкой вручила ему кубок с вином. Он внимательно выслушал Дина, который представил ему кого-то из своих людей, а после обвел взглядом зал, накрытый для пира. Глаза его замерли на фигуре Кастиэля. Альфред спокойно улыбнулся и слегка склонил голову в знак приветствия. Новак завороженно кивнул в ответ.       Король и гости заняли свои места за богатым столом. Глядя на Дина, Кастиэль невольно испытывал чувство гордости. То, как саксонец держался, как говорил, двигался, выглядел — все это вызывало у норвежца какой-то неясный трепет. Дин Винчестер был истинным лордом и настоящим подданным своего короля. Краем сознания Новак понимал, что не имеет на это права, потому что Дин ему не принадлежит, но, тем не менее, он все равно им гордился.       Викинг видел, что Роберт и в этот раз оказался прав: король действительно благоволил Дину. Они непринужденно беседовали меж собой, как друзья. Как равные. И это многим явно не нравилось. Кастиэль видел, как многие из гостей морщатся, слыша, как на какую-либо шутку Дина монарх разражается смехом. Новак нахмурился: интересно, знает ли Дин о том, что многие из лордов завидуют ему.       Среди гостей, помимо мужчин — знатных дворян и лордов, присутствовали и женщины — их жены и дочери. Но лишь одна из них привлекла внимание Кастиэля. Статная, красивая дама с волнистыми русыми волосами, убранными под расшитую жемчугом сетку. Гостья была молода, ее изящная фигура была затянута в отделанное мехом платье. То, как она смотрела на саксонца, как улыбалась, стоило ему повернуться в ее сторону, как по-хозяйски обращалась со слугами, что подходили к ней и остальным гостям — все это оставило на душе Новака неприятный осадок.       Кастиэль отвернулся, сжимая руки в кулаки и глубоко втягивая воздух. Он впервые ощутил явные уколы ревности. Но поскольку раньше ему не доводилось испытывать ничего похожего, он не отдавал себе отчета в том, что с ним происходило. Юноша знал лишь, что ему было не по себе, когда он видел, как эта высокородная дама пытается привлечь к себе внимание Дина. Кастиэлю послужило утешением лишь то, что саксонец был слишком увлечен беседой с королем и ничего не заметил. *Керлы (или кэрлы; англо-сакс.: churl или ceorl) — слой простых свободных земледельцев-крестьян в англосаксонский период истории Британии. Керлы составляли социальную основу англосаксонского общества.