Сердце воина

      Ближе к вечеру, когда Кастиэль спустился вместе с Мэган в зал после того, как они убрали все комнаты, которые занимали гости, он снова невольно подумал о том, как отомстить Сэму, не подвергая в то же время опасности собственную жизнь. Дин не спускал с младшего брата глаз, следил за каждым шагом викинга, не давая тому возможности даже приблизиться к мужчине.       Ему и в голову не приходило отказаться от мести и оставить Сэма Винчестера в покое. Наоборот, чем больше он думал о погибшем брате, тем больше крепла его решимость. Однако сердце его болезненно сжималось, когда в очередной раз приходило понимание того, какую боль он принесет Дину, когда убьет его родственника. Но он не мог оставить смерть Бальтазара неотомщенной.       Вероятно тем, что старший брат постоянно присутствовал в его мыслях, и объяснялась его необычная реакция, когда он увидел в зале незнакомого мужчину. Он сидел спиной к нему, однако при виде него Кастиэль мертвенно побледнел, его дыхание сбилось, ноги внезапно ослабели, и он спешно оперся руками о край рабочего стола, чтобы не упасть. Перед глазами все поплыло, потому что на одно безумное мгновение ему почудилось, будто его брат воскрес из мертвых.       В этот момент идущая позади Кастиэля Мэган натолкнулась на него, и юноша моментально пришел в себя и немного нервно улыбнулся растерянной девушке.       — Кастиэль, — в голосе ее послышалась неподдельная тревога. Узкая ладонь легла ему на плечо, — с тобой все в порядке? Ты выглядишь так, будто приведение увидел.       — Нет, — слабо мотнул головой юноша, едва заметно дернув уголком губ. — Нет… я… все в порядке. Все хорошо, — взгляд его снова метнулся в сторону незнакомца. Все дело было в его проклятых волосах, таких немыслимо растрепанных и светлых. И его треклятые плечи, как раз такой же ширины, и эта мускулистая спина, на которой он любил кататься верхом в детстве. Неудивительно, что он показался ему похожим на Бальтазара, хотя умом юноша понимал, что этого просто не может быть. Но со спины чужеземец вполне мог быть двойником его брата.       «Господи, ты не можешь быть так жесток», — с тоской подумал Кастиэль, сверля незнакомца пронзительным взглядом. Он мучительно жаждал увидеть его лицо, но мужчина ни разу не обернулся. Сидя рядом с Селдоном и Робертом, он с удовольствием потягивал мед, они мирно беседовали, время от времени до Кастиэля доносился их смех, но они были слишком далеко от него, чтобы он мог расслышать их голоса.       Когда в зале появился Дин, юноша немного успокоился. Он всегда производил на него такой эффект, чем, порою, нагло пользовался. Кастиэль не удержался и поднял на него взгляд. Рядом с лордом шел его младший брат. Сэм, заметив обращенное на него внимание, усмехнулся и, толкнув Дина локтем, с широкой улыбкой подмигнул пленнику. Норвежец бросил на него такой убийственный взгляд, что тот засмеялся. Дин осуждающе взглянул на него и едва заметно ухмыльнулся.       Не прошло и десяти секунд, как синие глаза вновь обратились в сторону незнакомца.       «Кто же ты такой?» — мысленно спросил у него Кастиэль, не замечая немного лукавую улыбку стоящей рядом Мэган.       — Его зовут Вейлин.       — Что? — вздрогнул северянин и обернулся. Служанка усмехнулась.       — Вейлин, — повторила она. — Кельт из Девона. Я заметила, что ты не спускаешь с него глаз.       — Я не…       — Оглянись, — рассмеялась она и кивнула в ту сторону зала, где женщины занимались шитьем. — Даже наша вспыльчивая леди Джоанна не может оторвать от него взгляда.       — Почему?       — Почему? — переспросила девушка, приподняв тонкие брови. — Да ты, должно быть, шутишь, Кастиэль! Он божественно красив! — Мэган придвинулась ближе, и собеседнику стало неловко от ее томного взгляда. — Почти как ты, викинг.       — Спасибо, — улыбнулся он, отодвинувшись к разочарованию служанки. — Мне всего лишь было интересно, кто он такой и что он здесь делает, — Кастиэль пожал плечами. — Я думал, что мы хоть на время избавились от посторонних.       — Что касается того, почему он здесь, — девушка вздохнула и подперла подбородок рукой, облокотившись на стол, — так это милорд нанял его. Он будет вместе с остальными строить стену.       — Да, — усмехнулся Кастиэль, оглядывая широкие плечи, — такой внушительный человек прекрасно подойдет для такой работы.       — Это верно, — мечтательно произнесла служанка, чем вызвала у викинга смешок.       — Мне казалось, что ты питаешь слабость ко мне, — с наигранной ревностью произнес он, за что получил тычок острым локтем под ребра.       — Не обольщайся, викинг, — рассмеялась она. — Я знаю, кому ты принадлежишь, — она повернулась к нему и провела тонким пальцем по его подбородку. Кастиэль улыбнулся, — и знаю, что здесь мне удача не светит. Вы с лордом сильно зависите друг от друга, и я не в праве отбирать у Винчестера то, что он с таким трудом завоевал, — девушка чуть царапнула его ногтем и отвернулась. — Но если бы этот кельт обратил на меня внимание, — она вздохнула и немного пошло ухмыльнулась. Кастиэль закатил глаза. — Но здесь возникает все та же проблема. Он не говорит по-нашему, и, хотя многие здесь знают кельтский язык, я не отношусь к их числу.       — Сочувствую, — хмыкнул норвежец. Мэган надула губы и дала другу легкий подзатыльник.       — Лущите горох, господин совершенство, — девушка обиженно сверкнула глазами и резко подвинула ему тяжелый котел с горохом. Кастиэль лениво проследил за ним взглядом и позволил соскользнуть посудине со стола. Но когда зеленые стручки рассыпались у них с девушкой под ногами, норвежец даже не обратил внимания на произведенный ими переполох — он не отрывал взгляда от сидевшего за столом кельта. Тот был не единственным, кто обернулся, заслышав грохот, но Кастиэль, замерев, смотрел только на него.       — Господи, Кастиэль! — прошипела испуганная девушка, дергая его за руку. — Что с тобой сегодня происходит?!       Но Кастиэль ничего не слышал. Его взгляд был прикован к радостным лазурным глазам напротив, которые он никогда не надеялся больше увидеть. С губ его сорвался сиплый выдох, похожий на тихий стон, и он едва поборол в себе желание броситься вперед. Одной рукой он вцепился в край стола, а другая была жестко стиснута в кулак, чтобы не метнуться к груди. Сердце забилось так сильно, что готово было буквально выпрыгнуть из груди.       «Этого не может быть! — заметались мысли в его голове. Но ведь не могли глаза столь жестоко обмануть его. — Боже Всемогущий! Бальтазар! — глаза его подозрительно замерцали и увлажнились. — Живой!»       Юноша видел, как брат стремительно поднялся со стула и шагнул к нему, однако Кастиэль едва заметно качнул головой и взглядом указал на насторожившегося Дина Винчестера, который напряженно взирал на своего новообретенного воина. Бальтазар спохватился и застыл, до побеления сжимая скулы. Подскочивший вместе с ним Роберт выругался и начал сверлить непутевого раба и служанку осуждающим взглядом.       Кастиэль глубоко втянул воздух и на секунду прикрыл дрожащие ресницы. Живой! На самом деле живой! Это не мираж, не наваждение — это действительно его, казалось бы, потерянный безвозвратно старший брат. Господи, он не мог даже приблизиться к нему! Не мог просто обнять! Если он это сделает, то Бальтазара посадят под замок вместе с остальными. Но безудержная радость буквально разрывала юношу на части.       — Мэган! — прикрикнул Роберт на девушку. — Хватай своего дружка и приберите весь этот хаос, что вы тут устроили!       Служанка кивнула и потянула норвежца за руку — на пол. Кастиэль почти рухнул на колени, так как ноги отказывались его держать. Хотелось кинуться старшему брату на шею, кричать о том, как же сильно он его ненавидит за то, что тот заставил их всех страдать, как сильно любит, как скучал; требовать, чтобы он больше никогда не смел так грубо и горько шутить со смертью. Хотелось ударить со всей силы — избить до крови, чтобы ощутил, как больно было его братьям, но нельзя. Не сейчас, когда разум все еще отказывается верить в произошедшее.       «Убил бы», — яростно подумал он, шмыгнув носом.       — Идиот! — прошипела Мэган, начиная судорожно собирать рассыпанный горох. — Неужели ты не мог его поймать?! Эй! — она толкнула его в плечо. — Что с тобой?       Кастиэль улыбался, низко опустив голову. Растерянный голос подруги окончательно выбил из него остатки спокойствия, и он рассмеялся, дернув девушку на себя и крепко обняв ее.       — Кастиэль! Ты что творишь? — взвизгнула она.       — Господи, прости меня, Мэг! — смеясь, сказал он. — Я — криворукий дурак! Я так люблю тебя!       — Эй! — она невольно рассмеялась. — Сомневаюсь, что твой саксонец будет рад этому известию!       Бальтазар тоже не мог сдержать улыбки. Его поиски наконец-то были окончены. Он нашел Кастиэля, и он был здоров и весел и творил невесть что, лишь бы удержаться и не броситься к нему. Мужчина знал, сколь порывист был его брат. Не раз, когда он возвращался домой из долгого плавания, мальчишка так стремительно кидался ему на шею, что опрокидывал его на пол. Удивительно, что на сей раз Кастиэль все же сумел удержать свои чувства в узде, и это послужило ему дополнительным предостережением, хотя он и так был начеку. Он не должен подходить к брату, не должен подавать виду, что они знают друг друга. Во время своих долгих скитаний он так мучился при мысли, что его братья мертвы. Но Габриэля он видел еще вчерашним вечером и даже сумел переброситься с ним парой фраз во время работы, а Кастиэль, по словам викингов, работал в доме, и увидеть его можно было лишь там, да и в те редкие моменты, когда юноше позволяли относить пленникам ужин. Жив! Чертов гордец жив!       — Ну, и что ты на то скажешь? — спросил Сэм у Дина. Они оба наблюдали за необычным поведением Кастиэля. Юный норвежец просто светился радостью, и его звонкий смех разносился по всему залу. Девчонка, что вместе с ним являлась причиной погрома на кухне, тоже не сдерживала улыбки, безуспешно пытаясь собрать горох.       — А что я могу сказать? — усмехнулся Дин. — Я уже почти перестал удивляться его странным и необъяснимым поступкам.       — Не могу понять, что смешного он находит в том, что рассыпал горох, — фыркнул Сэм.       Лорд рассмеялся, услышав в голосе брата недоумение. Бальтазар, сидевший в нескольких футах от них, насторожился, заметив, что они смотрят на Кастиэля. Он толкнул в бок сидевшего рядом с ним стражника.       — О чем они говорят?       — Об этом норвежском юнце.       — Он тоже пленник здесь?       — Да, — его собеседник внезапно ухмыльнулся, — Но точнее будет назвать его личным рабом лорда, если ты понимаешь, что я имею в виду, — стражник рассмеялся. — По крайней мере, этого представителя племени викингов ему удалось укротить.       Бальтазар закрыл глаза, под столом его пальцы крепко сжались в кулаки. Он боялся лишь, что Кастиэля нет в живых. Ему ни разу не приходило в голову, что мальчишка может стать жертвой насилия со стороны саксов.       Он медленно открыл глаза, и в их потемневшей глубине бушевала холодная ярость. Ему придется убить этого саксонского лорда.       Когда Дин вошел в свою комнату, из темноты к нему скользнул Кастиэль, и его крепкие изящные руки обвили шею саксонца. Длинные пальцы зарылись в русые волосы и принялись перебирать короткие непослушные пряди. Столь необычный — ласковый — прием заставил Винчестера удивленно приподнять бровь.       — Сэм говорит, что утром ты одарил его таким взглядом, от которого кровь стынет в жилах, а спустя всего лишь два часа ты уже приветливо улыбался ему.       — Ну что ж, милорд, — жаркое дыхание юноши опалило шею лорда, — я выплеснул свою ненависть, всю, — Дин вздрогнул, когда влажные, жаркие губы коснулись его подбородка, — без остатка, — в темных синих глазах плескалось дикое, жгучее желание, которого Винчестер никогда еще не видел. — Теперь я успокоился, — заметив, с каким недоверием лорд смотрит на него, Кастиэль рассмеялся, чем еще больше поразил саксонца. — Что вас так удивляет, милорд? — промурлыкал он, прильнув к Винчестеру всем телом и буквально толкая его в сторону постели.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — прошептал Дин, когда юноша повалил его на мягкие простыни.       — Я видел незнакомца в твоем доме, — проведя пальцем по его нижней губе, произнес норвежец и усмехнулся, — ты нанял нового человека на службу? Разве это в твоих правилах, — в его глазах блестело озорство, — брать в дом чужаков?       — Ты с полным безразличием отнесся и к королю Уэссекса, и к его приближенным и вдруг заинтересовался этим кельтом. Как прикажешь это понимать? — нахмурился Дин.       — Я лишь проявляю любопытство, — пожал плечами юноша, восседая на ногах лорда с самым невозмутимым видом. — Все в доме только о нем сегодня и говорят.       — Ну и пусть себе говорят, — резко ответил Винчестер. — Но ты будь добр держаться подальше от него. Он ненавидит викингов не меньше, чем я.       Кастиэль приподнял бровь и лукаво ухмыльнулся.       — Это правда, сакс? — хрипло прошептал он, проведя ладонью по его груди. — Ты по-прежнему ненавидишь всех викингов? — юноша медленно склонил голову на бок и полузакрыл глаза.       Вместо ответа Дин со стоном крепко прижал любовника к себе, и Кастиэль тоже забыл обо всем остальном. Но что бы юноша ни делал, радость от того, что он снова увидел своего брата живым, подсознательно преобладала над всеми остальными чувствами. Как раньше он тормошил Мэган, чтобы дать выход переполнявшему его восторгу, точно так же этой ночью он излил свой восторг на Дина.       Он был игривым и страстным, робким и раскованным. Дин не перестал удивляться этим поразительным переменам. Когда лорд слышал его глубокий, бархатный смех, никогда прежде не раздававшийся в этой постели, кровь закипала у него в жилах. Он снова и снова сливался с юношей в любовном экстазе, хотя подспудно был сам поражен, что способен на такое. Но когда Кастиэль шептал, что опять хочет его, ему казалось, что этот проклятый викинг вынимает душу у него из груди. Норвежец довел его до полного изнеможения, пока он наконец не заснул мертвым сном.       Кастиэль тоже уснул, но чувства его были настолько обострены, что сон его был беспокойным и чутким, и он пробудился задолго до рассвета.       Лишь несколько мгновений он нежился в объятиях Дина, а после бесшумно выскользнул из постели, оделся и легкой тенью исчез за дверью.       Внутреннее чутье подсказывало ему, что Бальтазар будет ждать его. Так оно и было — он прождал младшего брата всю ночь, сидя у подножия лестницы и подпирая спиной стену. Время от времени он погружался в дремоту, но тут же просыпался от малейшего шороха.       Поэтому он и услышал его легкие, неслышные шаги — этот мальчишка всегда умел совершенно неслышно подкрадываться — и, когда Кастиэль спустился вниз, Бальтазар уже стоял на ногах и раскрывал ему свои объятия. Юноша с громким вздохом бросился к нему на грудь.       Несколько долгих волшебных мгновений они молча стояли, крепко прижавшись друг к другу. Потом Кастиэль чуть отстранился и с яростным шипением заехал кулаком брату по лицу. Мужчина отшатнулся, выпустив мальчишку из рук, и тихо застонал, согнувшись и прижав ладонь к пострадавшему месту. Кастиэль задыхался, возвышаясь над братом, глаза его сверкали в отсвете факелов. Занесенная для нового удара рука подрагивала.       — Давай, — раздался хриплый голос, — бей, — Бальтазар поднял голову, на губах его сияла самая искренняя улыбка. — Я заслужил.       — Ненавижу… — процедил Кастиэль, замахиваясь и в то же время прикрывая глаза, — Господи, как же я тебя ненавижу, Бальт.       — Взаимно, Кас, — прошептал мужчина, перехватывая его руку и притягивая к себе, чтобы снова заключить в кольцо рук. Кастиэль вздрогнул и вцепился пальцами в его тунику.       — Я думал, что ты погиб.       — То же самое я думал о тебе и Габриэле, — ответил Бальтазар. Его рука гладила темные спутанные волосы. — Я и не надеялся застать вас в живых.       — Я знаю, — тихо прошептал юноша, а после поднял глаза на брата и улыбнулся, заметив на его лице слезы. — Пойдем, — он потянул его за руку к находившейся за лестницей двери, выходившей на задний двор, — здесь мы не сможем поговорить в безопасности.       Как и окна, эта дверь оказалась не заперта. Бальтазар заколебался, боясь ступить за порог, так как думал обнаружить на улице часовых.       — Я не думаю, что они выставляют на ночь часовых, — прошептал Кастиэль, правильно истолковав его нерешительность. — Я уже как-то выходил из дома ночью и не видел ни одного стражника. Но такая беспечность вовсе не похожа на саксов. Может быть, они выставляют охрану с наружной стороны стены.       — В таком случае, когда столкнемся с часовым, тогда и будем решать, что делать. Бежим скорее, Кас, — Бальтазар потянул его за собой, но юноша вырвал руку и покачал головой, горько поджав губы. — Кас?       — Я не могу бежать, — промолвил он, не смея глядеть брату в глаза.       — Не можешь? — в голосе Бальтазара слышалось искренне недоумение.       — Я дал слово, что не убегу, — Кастиэль сглотнул, слыша шумный выдох мужчины.       — Великий Один! — от его тона юноша содрогнулся. — Зачем ты это сделал?!       — Чтобы меня снова не заковали в цепи.       Последовало молчание, потом Бальтазар тихо спросил, и в голосе его слышалась угроза:       — Снова?       — После того, как нас захватили в плен, на меня надели кандалы так же, как и на всех остальных. Я…       — Я знаю, — оборвал его брат. — Габриэль уже рассказал мне все о том, как вы здесь оказались, — он осуждающе взглянул на понурившегося брата. — И о твоем геройстве он поведал мне во всех красках. Решил взять на себя ответственность за мою ошибку? — он прищурился. — Чем ты думал, Кас?       — У меня не было выбора! — всплеснул руками юноша, грозно сверкнув глазами. — Ты ведь знаешь Гейба: он бы не выдержал и выплеснул всю свою ненависть на саксов, и мы бы все сложили здесь свои головы!       — Ладно, — согласно склонил голову Бальтазар. — Что по поводу твоей клятвы?       — С меня сняли цепи лишь на этой неделе, когда сюда пожаловали с визитом король саксов и его приближенные. Кое-кто из дворян пытался приставать ко мне, поэтому лорд распорядился расковать меня, чтобы я имел возможность защитить себя в случае необходимости, — Кастиэль скривился, вызвав на лице брата жесткую ухмылку. — Но недавно они уехали, и на меня снова надели бы кандалы, если бы я не поклялся, что не стану пытаться бежать отсюда.       — Ты по доброй воле обрек себя на то, чтобы навсегда остаться здесь? — в голосе мужчины прозвучало отчаяние.       — Нет, мы заключили соглашение. Когда Дин женится, я освобождаюсь от данной клятвы.       — А когда это произойдет?       — Скоро.       Обдумав только что услышанное, Бальтазар немного расслабился. Кастиэль ощутил, что он уже не с такой силой сжимает его руку.       — А теперь рассказывай, пока я снова не ударил тебя, — сказал молодой викинг. — Как тебе удалось спастись? Я видел, как тебя ранили.       — Ты видел?!       — Тише! — прошипел, закатив глаза, юноша, когда он возвысил голос. — Конечно же, я все видел. Я не мог оставаться на корабле, когда услышал звуки сражения. Я не мог не поспешить на помощь!       — Ты — на помощь? — светлая бровь взлетела вверх. — Я же велел тебе оставаться на корабле!       Кастиэль проигнорировал его гневное восклицание.       — По крайней мере, я уложил сакса, который ранил тебя, — фыркнул он, скрестив руки на груди.       — Ты?!       — Бальт! — шикнул Кастиэль.       — Клянусь Одином! Тебя же могли убить! — зло выдохнул мужчина.       — Но не убили, — раздраженно возразил юноша. — Хотя, к сожалению, его я тоже не убил, только ранил. Он поправился и однажды оказал мне неоценимую услугу, но я все равно не собирался отказываться от мщения и попытался бы убить его. Впрочем, я рад, что теперь мне не нужно этого делать, — Бальтазар укоризненно покачал головой. Кастиэль хмыкнул и продолжил: — Ну, рассказывай. Когда я видел тебя в последний раз, ты безжизненно лежал в луже собственной крови, — от воспоминаний по телу юноши пробежала дрожь.       — Я был очень тяжело ранен, — вздохнул Бальтазар с грустной улыбкой. — Я пришел в себя лишь после того, как отъехали телеги, на которых вас увезли. Меня посчитали мертвым и оставили лежать вместе с остальными погибшими. Охранять мертвецов сочли излишним, но я не знал, вернутся они или нет, чтобы похоронить убитых, поэтому на всякий случай кое-как уполз с поля боя, — Кастиэль поморщился, представив себе описываемую картину. — Я собирался спрятаться в лесу всего на несколько часов, а потом отправиться по следу и выяснить, куда вас отвезли. Но рана моя была слишком тяжелой. Я снова потерял сознание и очнулся только ночью. Я был так слаб, что не мог даже подняться. Не знаю, сколько времени я провел там. Эта проклятая рана воспалилась, у меня начался жар, но я слабо помню, что происходило. В какой-то момент я выбрался из своего убежища и побрел на поиски этих саксов.       — Можно подумать, если бы ты нашел их, от тебя был бы какой-нибудь толк, — проворчал Кастиэль, толкнув брата в плечо.       — Я тогда туго соображал, — с улыбкой пожал плечами мужчина, признавая его правоту. — Я знал лишь, что должен попытаться найти вас прежде, чем будет слишком поздно.       — Слишком поздно?       — Я не думал, что кого-либо из вас оставят в живых. Я полагал, что эти саксы, которые напали на нас из засады, отвезут вас к своему лорду, чтобы он решил, каким образом прикончить вас.       — Он чуть было не сделал именно это, — тихо признался Кастиэль. — Уиндхерст уже однажды подвергся нападению со стороны викингов. Дин потерял почти всю свою семью во время этого набега, и с тех пор он люто ненавидит викингов.       — Неудивительно, что он позволил мне остаться, — рассмеялся Бальтазар. — Я рассказал ему, что со мной случилось то же самое. Должно быть, он проникся сочувствием ко мне.       — Только ты мог такое выдумать, — обреченно вздохнул юноша. — Господи помилуй, Бальт! Да он разорвет тебя на части, когда узнает, кто ты такой на самом деле! Подумать только, а я лишь беспокоился, что он посадит тебя под замок вместе со всеми остальными! Брат лишь улыбнулся в ответ на его возмущение.       — Он ни о чем не узнает. У Габриэля и всех остальных хватит ума не подавать виду, что мы знакомы.       — У Габриэля-то хватит, — вздохнул Кастиэль и улыбнулся, заслышав тихий смех Бальтазара.       — Ну так вот. Как я уже говорил, я побрел наугад. Даже сейчас я не могу точно сказать, ни сколько времени так блуждал, ни как долго пролежал при смерти, когда в последний раз потерял сознание, — загибал пальцы Бальтазар. — Очнулся я в хижине, принадлежавшей старой кельтской женщине. Они с дочерью нашли меня, когда возвращались с базара. То место, где они меня подобрали, находилось на расстоянии целого дня езды от их дома, расположенного дальше на севере.       — А где именно?       Он лишь пожал плечами.       — Не думаю, что смог бы снова отыскать их. Локи славно повеселился, глядя на меня. Ты даже не поверишь, до какой степени я не соображал, где нахожусь.       — Тебе прежде всего нужно было попытаться выйти к реке, — заметил Кастиэль.       — Да, я и сам так думал, — несколько раздраженно ответил ему мужчина. — Не учи меня выживанию, парень! — юноша в ответ лишь рассмеялся. — Я отлеживался у этой женщины почти две недели. Она отнеслась ко мне с большим подозрением из-за моей одежды и из-за того, что в бреду я говорил на незнакомом ей языке. Но поскольку я также говорил на языке нашей матери, который и ей был родным, она выходила меня и даже отвела к торговцу, который в обмен на мой пояс и золотые браслеты дал мне ту одежду, которую ты сейчас видишь на мне, и полудохлую клячу. Более того, старуха указала мне путь к ближайшей реке.       — Ну и? — приподнял бровь юный норвежец.       — Эта река протекает настолько дальше к западу отсюда, так что я почти дошел до противоположного побережья острова. Вся сложность заключалась в том, что я не знал, в каком направлении я шел в самом начале, я ведь даже мог в полубессознательном состоянии каким-то образом переправиться через реку. Откуда мне было знать, где обитают те саксы, которых я ищу, — на западе или на востоке от того места, где я оказался? — он пожал плечами. — А поскольку старуха направила меня на запад, я решил, что, когда она меня подобрала, я шел на восток. Таким образом, я поехал на запад, из-за чего и потерял столько времени.       — А когда ты добрался до той реки, то понял, что заехал не туда? — спросил юноша и улыбнулся, видя, как скривилось лицо брата. — Я угадал?       — Да, но я не знал, как далеко находится от реки то место, куда вас отвезли, поэтому, когда повернул в обратную сторону и двинулся сюда, мне пришлось по пути останавливаться в каждом селении. Я всем рассказывал одну и ту же историю, которая сослужила мне хорошую службу. Но как только я узнавал, что им ничего не известно о высадившихся этим летом на побережье викингах, я отправлялся дальше. Когда я приехал сюда, то не знал, что добрался до цели, пока здешний лорд не упомянул о том, что этим летом они также подверглись набегу.       — А твоя рана совершенно затянулась? — обеспокоенно спросил Кастиэль.       — Да, она больше меня совсем не беспокоит, — кивнул ему брат.       — Тебе здорово повезло, что ты сказал, будто ты родом из Девона, а не из Корнуолла, не то тебя встретили бы здесь далеко не так миролюбиво, — нахмурился юноша.       — Я узнал о том, что корнуэльские кельты враждуют с саксами, в первом же селении, — рассмеялся Бальтазар, — Меня чуть было самого не заковали в кандалы, но ты же знаешь, как я умею заговаривать зубы.       — Да, это мне известно, — многозначительно улыбнулся Кастиэль.       — А вот теперь скажи мне, что ты не подвергался насилию со стороны этих саксов, — умоляюще прошептал Бальтазар, взяв брата за руки и крепко стиснув его тонкие пальцы в своих ладонях. — Габриэль мне сказал, что…       — Габриэль не умеет держать язык за зубами, — хмуро бросил в ответ молодой северянин. — Меня никто не насиловал, — но прежде, чем брат успел облегченно вздохнуть, юноша добавил:       — Однако я действительно делю постель с лордом, — воздух с шипением вырвался у Бальтазара между сжатыми зубами, но Кастиэль тут же прижал палец к его губам. — Не говори ничего, что могло бы заставить меня пожалеть о моей откровенности, Бальт. Мне кажется, я люблю этого сакса. И я совершенно уверен, что хочу его. Я почувствовал влечение к нему с самого начала… ну, — он замялся, — может быть, и не так сразу.       — Ты и вправду любишь его, Кас? — после минутной заминки спросил Бальтазар.       — Наверное. Я не всегда согласен с его поступками. И очень часто он приводит меня в бешенство, — пробормотал юноша.       — А что он испытывает по отношению к тебе?       — Не знаю, — Кастиэль пожал плечами. — Он защищает меня. Он проявляет обо мне некоторую заботу, но точно так же он относится и ко всему остальному, что ему принадлежит. В то же время он не стал наказывать меня, когда я пытался бежать. И мне прекрасно известно, что ему самому не нравилось заковывать меня в цепи. Я действительно не знаю, — со вздохом завершил он.       — Но он все еще хочет тебя? — прищурился Бальтазар.       — О да, здесь ничего не изменилось, — с некоторым самодовольством ответил юноша.       — Тогда…       — Он все равно женится на другой, — отрезал Кастиэль.       — Да, ты упоминал о его женитьбе, — сказал Бальтазар, потом неожиданно взорвался:       — Нет, клянусь Одином! Это же неправильно!       Кастиэль с ухмылкой покачал головой.       — Бальт, я же его раб, да еще и мужчина. Посмотри на все это с его точки зрения — зачем ему связывать себя клятвой со мной, когда я и так принадлежу ему?       — Отец мог бы порассказать ему кое-что на этот счет, — проворчал Бальтазар.       В глазах у Кастиэля запрыгали чертики.       — О да, он мог бы, но его здесь нет.       — Тогда я сам…       — Нет, ты этого не можешь сделать, потому что Дин ни в коем случае не должен знать, что ты мой брат.       — Так что же ты собираешься делать, Кас? — молодой норвежец упрямо вздернул подбородок.       — Я буду наслаждаться общением с ним, пока будет можно. А когда он женится, убегу отсюда.       — Так просто? Даже несмотря на то, что ты любишь его?       — А что мне еще остается делать? По крайней мере, ты теперь здесь и сможешь помочь мне бежать, когда я решусь на это. А если до тех пор ты сможешь помочь бежать остальным, не раздумывай. Ты всегда сможешь вернуться за мной позже.       — Пусть будет так, — прошептал Бальтазар.       Кастиэль благодарно взглянул на него.       — Спасибо, что ты не пытаешься отговорить меня.       Старший брат притянул его к себе.       — Как ты правильно заметил, ты не обязан отчитываться передо мной. Но пусть поможет тебе Один, когда ты попытаешься объяснить все это отцу.       — О, нечестно напоминать мне об этом! — воскликнул юноша.       Бальтазар добродушно шлепнул его по затылку.       — Пойдем, мы и так пробыли здесь слишком долго.       Небо уже начинало светлеть.       — Ты прав, — Кастиэль шагнул к двери, потом, немного поколебавшись, снова дотронулся до его плеча. — Я теперь долго не смогу поговорить с тобой. И не удивляйся, если буду демонстративно игнорировать тебя. Он и так уже предупредил меня, чтобы я держался от тебя подальше.       — Вероятно, он опасается, что я смогу навредить тебе, если узнаю, что ты принадлежишь к кровожадному племени викингов, — всплеснув руками в притворном гневе, ответил Бальтазар.       — Как бы там ни было, вызвать его гнев не очень-то приятно, поэтому будь поосторожнее, брат, — предупредил его Кастиэль       Они старались как можно незаметнее вернуться в дом, но все было напрасно. Дин уже был внизу и обеспокоенно смотрел по сторонам. Он замер, когда увидел своего норвежца. А когда он заметил рядом с ним Бальтазара, его глаза угрожающе сузились.       — Мы вышли подышать воздухом и встретились только в дверях, — тихо шепнул Кастиэль брату, когда лорд направился к ним.       — Он поверит в это? — немного нервно решил уточнить Бальтазар.       — Ему придется, — глаза юноши сверкнули холодом.       Но когда Дин приблизился к ним, он не стал задавать никаких вопросов. Он просто схватил Кастиэля за руку и потащил за собой к лестнице, бросив через плечо Бальтазару:       — Подожди меня здесь.       Кастиэль попытался вырвать у него свою руку, и ему это удалось, когда они были уже на середине лестницы. Но Дин тут же снова схватил его и потащил дальше.       — Будь ты проклят, сакс, тебе придется объяснить, почему ты так со мной обращаешься! — в гневе прошипел Кастиэль, продолжая брыкаться.       Винчестер не ответил. Втолкнув викинга в спальню, он запер дверь. Кастиэль в изумлении уставился на нее, убедился, что она действительно заперта, и со злостью стукнул по ней кулаком.       — Сакс!       Спустившись в зал, Дин кивнул Бальтазару, чтобы тот следовал за ним, вышел во двор и закрыл за ними дверь. Бальтазар повернулся, и в этот момент тяжелый кулак Винчестера обрушился ему прямо в челюсть, заставив его растянуться на земле.       Дин стоял над ним, и на его лице застыло выражение холодного бешенства.       — Я не стану запрещать тебе заходить в дом, Вейлин, но впредь не смей приближаться к этому викингу. Он мой, а я привык надежно охранять то, что принадлежит мне.       Сказав это, Дин повернулся и снова вошел в дом, оставив входную дверь открытой. Бальтазар мог бы последовать за ним, но он не стал этого делать. Он сидел на земле, потирая ушибленную челюсть, и на его лице появилась слабая улыбка.       Потом он тихо рассмеялся.       Наверху Кастиэль из окна наблюдал за всем происходящим. Он судорожно вцепился пальцами в подоконник, но тут услышал этот тихий смех. Покачав головой, он отвернулся от окна, испытывая негодование по отношению к ним обоим.