Сердце воина

      Когда Дин открыл дверь своей спальни, то едва успел пригнуться — прямо ему в голову полетел довольно увесистый гребень, до этого момента спокойно лежавший на прикроватном столике. За ним последовала серебряная тарелка. Дин уставился на Кастиэля, что склонился над сундуком в поисках чего-нибудь еще, чем можно было бы запустить в лорда.       — Вероятно, ты не так уж и зол, — подметил Дин, — иначе стал бы швыряться в меня оружием.       — Не дразни меня, сакс! — зло донеслось в ответ. Норвежец развернулся к нему, и его невероятные синие глаза метали молнии. В руке он сжимал грубо выполненное деревянное ручное зеркальце, которое вот-вот должно было полететь саксонцу в голову. — Ты запер меня!       Дин оставил его в комнате на целый день. Кастиэль ничего не ел, ему не с кем было переброситься и словом, и он давно уже потерял терпение.       — Зачем? — потребовал ответа викинг, скрестив руки на груди. — Зачем ты меня здесь запер?       — Я проснулся утром и не обнаружил тебя рядом, — ответил ему лорд, ставя на стол поднос с едой и отмечая, что кувшин с водой наполовину опустел — хорошо, что упрямец все же удосужился не умереть от жажды. — Я спустился вниз, но и там тебя не оказалось, — Дин строго взглянул на пленника. — Я решил, что ты нарушил свое слово.       — И ты запер меня здесь лишь потому, что тебе в голову пришла эта мысль?! — взъярился викинг, запуская в него зеркальцем. Винчестер увернулся с ловкостью дикой кошки и с ухмылкой взглянул на разъяренного любовника. — Но ты же знал, что я не нарушил клятву! И никогда ее не нарушу! Так почему же?       — Мне еще предстоит выяснить, что ты делал внизу с этим кельтом, — произнес Винчестер.       — Твоя ревность переходит все границы, сакс! — презрительно скривился норвежец.       Дин резко шагнул к нему, но Кастиэль тут же занял оборонительную позицию и занес руку для удара, вызывающе глядя ему в лицо. Лорд замер и сердито уставился на него.       — Поклянись, что этот человек не интересует тебя.       — Убирайся к дьяволу, Дин, — прошипел Кастиэль, и в голосе его саксонец уловил насмешку.       — Поклянись!       — Да не интересует он меня! — закатил тот глаза, всплеснув руками. — Как тебе это могло вообще прийти в голову? Неужели ты меня ревнуешь?       — Я не ревную, просто во мне развит инстинкт собственника, — пробурчал Дин. — Никто не дотронется до тебя, пока ты принадлежишь мне, — Кастиэль приподнял бровь.       — Когда ты женишься, я не буду принадлежать тебе, — твердым голосом произнес он, видя, как белеют от этих слов скулы саксонца.       Винчестер выругался и буквально подлетел к любовнику, хватая того за плечи. Кастиэль возмущенно дернулся и попытался вырваться, но сильные руки держали крепко.       — Я никогда не позволю тебе покинуть это место, — прорычал Дин, сверкая зеленью глаз. — Отвечай, что ты делал внизу с этим кельтом!       Кастиэль осознал, что Дин действительно не в шутку ревнует его. Да и к кому! К Бальтазару! Вся его злость моментально испарилась, и норвежец, откинув голову, засмеялся, повергая своего хозяина в шок.       — Твоя ревность бессмысленна, сакс, — отсмеявшись, с улыбкой сказал он. — Я ничего не делал, Дин. Меня мучила бессонница, и потому я спустился вниз, чтобы подышать свежим воздухом и встретить рассвет. Когда я заметил, что на улице есть кто-то еще, то тут же вернулся в дом. Этот человек последовал за мной. В дверях он сказал мне несколько слов, но мне незнаком этот язык, и я не понял его, — он пожал плечами. — Я не знаю, что он делал во дворе. Тебе лучше спросить об этом у него самого. Вполне возможно, он так же, как и я, всего лишь хотел подышать свежим воздухом.       — Я запрещаю тебе по ночам выходить из дома, — строго сказал Дин, чувствуя себя немного виноватым.       — Совсем? — напрягся юноша.       — Без моего ведома, — смягчился Винчестер и кивнул на поднос. — Ешь быстрее.       — Ты куда-то торопишься? — удивился Кастиэль, опускаясь в кресло и приступая к ужину.       — Мы торопимся, — поправил его лорд, предвкушающе улыбнувшись.       Когда они вместе спустились вниз и прошли к конюшням, Кастиэль окончательно растерялся. Он остановился около стойла, глядя, как Дин выводит из него двоих скакунов. Лошади нетерпеливо перебирали длинными и сильными ногами, да мотали гривами.       — Что ты хочешь сделать? — спросил юноша, когда лорд протянул ему поводья черногривого жеребца.       — Однажды я запретил тебе кататься в одиночку, — усмехнулся лорд. — Теперь же я хочу посмотреть, сумеешь ли ты обогнать меня и мою Импалу, — викинг кивнул на вторую лошадь. Та глянула в ответ не в меру умными глазами и фыркнула.       — Что ж, — Кастиэль рассмеялся, — посмотрим, так ли ты хорош в седле, сакс.       Они вывели скакунов из конюшен. Кастиэль легко взлетел на спину своего жеребца и похлопал его по мускулистой шее, натягивая поводья. Конь заржал, встал на дыбы и сорвался с места. Сзади раздался смех Дина и громкий топот копыт его лошади. Импала быстро нагнала соперников и даже чуть вырвалась вперед.       Кастиэль проиграл скачки, но все равно получил огромное удовольствие. Это напомнило ему те счастливые дни, когда он беззаботно скакал на Сверре по лесам и полям. Конь, на котором он ехал сейчас, был не так хорош, но зато присутствие Дина с лихвой компенсировало это. Позже они подъехали к ручью и спешились, чтобы напоить лошадей. Ночь постепенно вступала в свои права. Вокруг тихо пели цикады, мягко шелестела трава, и ветер играл в ветвях деревьев свою мелодию.       Кастиэль оказался прижат к ближайшему дереву и втянут в чувственный, долгий поцелуй. На губах его заиграла легкая улыбка.       — Вы ненасытны, милорд, — хмыкнул он.       Дин сполз по стволу и потянул следом молодого воина, посадив его себе на колени и прижав спиной к собственной груди.       — Мне всегда тебя будет мало, — прошептал саксонец, касаясь губами его затылка.       — Спасибо за чудесную прогулку, — произнес Кастиэль, устремляя задумчивый взгляд в темнеющее небо. В зубах у него была зажата травинка, и он покусывал ее кончик, тесно прижавшись к своему любовнику.       — Не стоит благодарности, — пожал плечами он, — да и должен был же я как-то искупить свою вину.       — Вину?       — За то, что запер тебя, — усмехнулся Дин. — Ты явно был этим недоволен.       — Если бы ты продержал меня там еще несколько часов, то в голову тебе полетел бы кинжал, а не гребень, — проворчал юноша, разворачиваясь к нему лицом. Ветер трепал темные волосы, и Дин мог наблюдать, как колышутся легкие кончики под его дуновениями.       — Значит, я пришел вовремя, — улыбнулся саксонец. — Ты похож на ангела, Кас, — в синих глазах мелькнуло недоумение, смешанное с недоверием. — На моего ангела.       — И потому ты не хочешь меня отпускать? — донеслось тихое в ответ. — Потому что я похож на ангела?       — Да, — выдохнул Дин, кладя руки ему на поясницу.       — Ты мог бы просто попросить меня остаться, — склонил голову норвежец, — а не торговаться со мной по поводу цепей и свободы.       — Господи помилуй! — прошептал лорд, тихо посмеиваясь. — Только не старайся уверить меня, что ты остался бы со мной просто потому, что я попросил бы тебя об этом.       — Теперь ты этого так и не узнаешь, не правда ли, Дин?       — Кас…       Он сделал, было, движение, чтобы наклониться к нему, но в этот момент стрела, вонзившаяся ему в плечо, отбросила его назад и пригвоздила к стволу дерева. Сквозь боль он попытался освободиться, но не смог. И тут же у него перед глазами снова всплыла та ужасная сцена во время набега датчан, когда Лиза кричала и звала его на помощь, а он не мог ничего поделать, потому что был пригвожден к стене.       Кровь застыла у него в жилах, когда он взглянул на Кастиэля, мгновенно вскочившего на ноги.       — Хватай мою лошадь и скачи отсюда во весь опор! Скорее!       Но вместо этого непокорный викинг опустился на колени возле него, и в этот момент еще одна стрела воткнулась в ствол дерева как раз над их головами. Кастиэль быстро обломил древко торчавшей из его плеча стрелы как можно ближе к ране. На лице его застыла маска ледяного спокойствия, но вот в синих глазах полыхал настоящий пожар.       — Я попытаюсь освободить тебя, но ты должен мне помочь, — твердо сказал он, касаясь раненого плеча и надежно обездвиживая его.       — Кас, беги, — в голосе Дина звучала мольба. — Пожалуйста. Ты должен как можно скорее убраться отсюда!       — Дергай!       Викинг с такой силой рванул его к себе, что помощь Дина ему и не потребовалась. Он повалился вперед на колени. Кровь хлынула из его раны, заливая тунику. Кастиэль, не размениваясь на нежности, резко потянул его вверх, не желая терять драгоценного времени. Дин, морщась от боли, покорно поднялся, увлекаемый решительно настроенным норвежцем к привязанным неподалеку лошадям. Очевидно, он еще не успел почувствовать слабость от потери крови. И он был безумно зол на не послушавшего его любовника.       — Если ты сейчас же не сядешь на лошадь и не попытаешься спастись, чертов упрямец…       — Только вместе с тобой, — оборвал его викинг, и в его голосе звучала непреклонная решимость.       Но возможность уже была упущена. Из-за деревьев и кустов стали появляться хорошо вооруженные люди. Кастиэль насчитал пять человек, тут же встав спиной к спине с лордом и намереваясь сражаться до последнего, если потребуется.       — Встань позади меня, Кас, — приказал Винчестер, вытаскивая свой меч из ножен.       — Ты не можешь с такой раной драться со всеми! — отрезал юноша, прикоснувшись рукой к его поясу и выхватывая из-за него короткий кинжал. — Я с тобой.       — Пока я жив, ты им не достанешься!       — Очень похвально, — раздался позади них насмешливый голос, и из-за дерева, под которым они стояли, появился лорд Аластор. С ним были еще два человека. Кастиэль почувствовал, как в его крови закипает ярость. — Но мы все же заберем его с собой и тебя, думаю, тоже.       Он попытался схватить викинга, но тот ловко увернулся, стремительно вскинув руку и нанеся глубокий порез одному из не ожидавших такой прыти воинов. Тот с криком отшатнулся, зажав рукой рану на предплечье. Позади него Дин повалил на землю одного из нападавших стремительным ударом своего меча. Кастиэль же, удобнее перехватив свое оружие, ушел от очередного взмаха вражеского клинка, и вонзил лезвие в на мгновение оставленный открытым бок человека. Мужчина едва не выронил от неожиданности меч, и рванулся в сторону, позволив викингу сойтись в схватке с самим Аластором. Следующим же движением Кастиэль собрался вонзить кинжал ненавистному лорду прямиком в шею, но на помощь подоспели двое его людей, одного из которых отвлек на себя Дин, махнув мечом так, что едва не отделил голову врага от тела. Кастиэль же, поднырнув под руку разъяренному Аластору, что есть силы пнул его ногой по колену, чувствуя немалое удовлетворение.       — Держите этого сукина сына! — проревел лорд, и сразу трое человек, вскинув оружие, бросились на Кастиэля. Норвежец успел уйти от первого удара, чудом увернулся от второго, но очередная просвистевшая над головой стрела отвлекла его внимание, позволив одному из разбойников обойти верткого северянина сзади и прижать лезвие меча к его горлу. Почувствовав острую сталь у шеи, Кастиэль запоздало рванулся, и на бледной коже выступили первые алые капли. Дин же, увидев это, зарычал, бессильно стискивая рукоять меча и тут же выходя из схватки, чтобы не спровоцировать дальнейшее кровопролитие. Викинг ощутил, как ему до хруста в костях выворачивают руки. Кинжал с глухим звуком упал на влажную землю у его ног.       На лице Аластора заиграла злобно-насмешливая улыбка.       — А теперь брось свой меч, Дин, в противном случае ты сам знаешь, что я прикажу сделать с ним.       — Не смей, — прошипел Кастиэль.       Клинок со стуком упал на землю. Норвежец обреченно вздохнул, коря своего саксонца за глупость. Он поморщился, когда обе его руки грубо вытянули вперед и крепко связали веревкой запястья. Норвежец беспомощно наблюдал за тем, как-то же самое проделали с Дином.       Аластор торжествовал, глядя, как их обоих поволокли туда, где стояли их лошади.       — Должен поблагодарить тебя, Дин, за то, что ты выехал ко мне навстречу, да еще прихватил с собой это отребье, — Винчестер вскинулся. — Это неожиданный и приятный сюрприз, — длинные сухопарые пальцы вероломного лорда скользнули по щеке Кастиэля. Викинг с нескрываемым отвращением отвернулся. — Я-то думал, что мне придется неизвестно сколько времени торчать в твоем лесу, поджидая возможности захватить тебя, когда ты будешь один. А теперь у меня в руках оказалась двойная добыча, — он коснулся твердо сжатых бледных губ. Кастиэль яростно сверкнул глазами и, прежде чем кто-либо успел среагировать, разомкнул стиснутые зубы и впился ими в палец мерзавца, попутно вырываясь из рук державшего его человека.       Кровь потекла по его губам. Крик Аластора разнесся по поляне. А после на юного викинга со всех сторон посыпались удары. Кастиэль вынужден был отпустить лорда, когда один из разбойников, злобно осклабившись, ударил его рукоятью своего тяжелого меча по ребрам. Раздался тихий, едва слышимый хруст — синие глаза распахнулись от боли, а губы раскрылись в хриплом, надрывном выдохе. Норвежец резко упал на одно колено, болезненно согнувшись.       — Хватит! — закричал Дин, рванувшись вперед, но сразу три человека удержали его на месте. Кастиэля же ударом ноги повалили на землю, и взбешенный Аластор, прижимая к груди кровоточащую кисть, наступил ему на плечо, вжимая в почву. Юноша стиснул зубы и кинул на него испепеляющий взгляд.       — Ты будешь более послушным, когда я наиграюсь с тобой, — прошипел Аластор, склоняясь над ним, чтобы плюнуть ему в лицо. Норвежец резко отвернулся, и лорд не попал в цель. Винчестер усмехнулся дрожащими губами, чувствуя гордость за молодого воина.       — По коням! — вскричал взбешенный лорд, резко отступая от Кастиэля и кидаясь к собственной лошади. Упавшего грубо подняли с земли, заставив задохнуться от боли в поврежденном ребре и перекинули через седло. Дина же посадили на другую лошадь.       Несколько мучительных часов они провели в пути и лишь к полуночи достигли места назначения. Это было небольшое поместье, гораздо меньше, чем Уиндхерст, но хорошо укрепленное.       Дин все еще был в состоянии сам спешиться, но уже не так твердо держался на ногах. Кастиэля рывком сняли с лошади и поставили на ноги. Он на какое-то мгновение зажмурился, переживая вспышку боли в боку, а после окинул своего лорда внимательным взглядом — вся его туника была насквозь пропитана кровью, и это не было хорошей новостью. Винчестер был бледен. Норвежец взглянул на дом — он предположил, что это было родовое поместье лорда Аластора, но ему не приходило в голову, что он не был здесь полноправным хозяином, пока Дин не обратился к нему.       — Твой отец…       — Не поможет тебе, — резко оборвал его Аластор, и на этот раз в его словах явственно прозвучало злорадство. — Он отправился просить Альфреда изменить свое решение и позволить мне снова вернуться ко двору. Видишь ли, мой отец не любит, когда я живу дома. Он утверждает, что я умудряюсь обрюхатить всех его служанок, и через девять месяцев после моего очередного появления оказывается, что в доме некому прислуживать, — Кастиэль скривился от отвращения, и это не ушло незамеченным от взгляда Аластора. Тот шагнул к нему и схватил за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Дин напрягся всем телом, в глазах его плясало бешеное пламя ярости. — Но тебе ведь это не грозит, отродье викингов? — его дыхание обожгло лицо норвежца, и тот тщетно попытался вырваться из захвата двух разбойников, что держали его. — Мы с тобой вдоволь позабавимся, Кастиэль, — от того, как прозвучало его имя в устах этого человека, викинг скривился.       — Не тронь его, — прорычал Дин, пытаясь сбросить руки державших его людей со своих плеч.       — А вот это уже не тебе решать, — усмехнулся Аластор, поворачиваясь к нему. — Он теперь принадлежит мне, — Дин бросил на него ненавидящий взгляд и снова дернулся. В спину ему мгновенно уткнулось лезвие меча. Пленивших их лорд повернулся к своим людям. — Отвести его в погреб и приковать цепями к стене!       — Его рана… — выдохнул Кастиэль, твердо глядя на Аластора. — Ее нужно перевязать.       — Она будет кровоточить, — усмехнулся тот, хватая норвежца за горло и сдавливая его. Викинг захрипел. Дин снова попытался вырваться, в панике глядя на то, как тот задыхается, — точно так же, как и ты будешь истекать кровью, когда я закончу с тобой.       Услышав это, Винчестер попытался было броситься на него, но один из людей Аластора ударил его по виску рукоятью меча, после чего лорд потерял сознание. Аластор же отпустил юношу, оставив его жадно хватать ртом воздух. Кастиэль повис на руках у разбойников и вынужден был беспомощно наблюдать за тем, как Дина оттащили прочь. А потом его самого заставили войти в дом, подталкивая острием меча в спину.       Это было довольно убогое одноэтажное жилище, построенное целиком из дерева. Лежавшие на полу камышовые циновки были чудовищно грязными. Встречавшиеся Кастиэлю слуги казались жалкими, запуганными созданиями, которые даже не решались бросить взгляд ни на него, ни на сопровождавших его мужчин, которые повели пленного в дальний конец зала. Здесь его втолкнули в крохотную комнатку, где даже не было окон. Дверь за ним захлопнулась, и он очутился в полной темноте. Норвежец даже не стал проверять, заперта ли дверь, поскольку слышал, как с грохотом задвинули тяжелый засов.       Снаружи послышался смех, а потом удаляющиеся шаги.       Прежде чем закрыли дверь, Кастиэль успел разглядеть стоявшую в комнате кровать. Он медленно, на ощупь приблизился к ней и сел. Он не должен терять самообладание. Ведь нечто подобное ему уже довелось испытать, когда он оказался в плену и не знал, что с ним будет дальше. Только на этот раз у него имелись кое-какие подозрения на этот счет. И они были не самыми приятными.       Стянутые грубой веревкой запястья саднили. Узлы были крепкими, и как бы юноша не пытался их ослабить, у него ничего не выходило. Ребра болезненно ныли. Кажется, одно было сломано — что-то очень неприятно кололо грудь изнутри при выдохе. Хотелось свернуться в клубок, чтобы хоть как-то уменьшить неприятные ощущения. Вот только для начала ему нужно было выбраться отсюда и спасти Дина.       Когда он подумал об Аласторе, по его телу пробежала невольная дрожь. Этот человек ненавидел Дина. Он хотел навредить ему, заставить его страдать, может быть, даже…       Господи, да зачем еще ему могло понадобиться привозить его сюда, как не для того, чтобы убить, может быть, подвергнуть медленной, мучительной смерти?       Спустя какой-то время за дверью послышались шаги, и, когда она открылась, взору пленника предстало сразу двое мужчин. Аластор привел Кроули. Кастиэль напрягся — они принесли с собой свечу, и в ее свете викинг понял, что комната, действительно, пуста, если не считать кровати. Краем глаза уловил он движение. Аластор поднял руку, демонстрируя короткую плеть, связанную из многочисленных тоненьких кожаных ремешков.       Кастиэль внутренне похолодел и почувствовал, как его начинает охватывать настоящий страх. Не за себя. За Дина.       — Где Дин? — спросил он, и голос его не дрожал. Он поднялся на ноги, игнорируя очередной болезненный укол в боку.       — А тебе не все ли равно? — усмехнулся в ответ Кроули. — Сейчас тебе нужно подумать о себе, Кастиэль, — викинг лишь смерил его презрительным взглядом, а после устремил глаза на стоящего перед ним Аластора.       — Я пока еще не был у него, — все же снизошел до ответа тот. — Я решил сначала разобраться с тобой, чтобы потом иметь возможность подробно доложить ему обо всем, что произошло. Лорд Сэм, похоже, считает, что Дин сильно привязан к тебе. Вот и посмотрим, — он замахнулся плетью, но Кастиэль, несмотря на тесноту комнаты и связанные руки, ловко увернулся, и ремешок лишь слегка мазнул его по руке, оставив едва заметный след.       — Верткий чертенок, — ухмыльнулся Кроули, и в руке его блеснул нож.       — Ты ошибаешься, — молвил юноша, проигнорировав второго мужчину к его явному неудовольствию. — У него есть невеста.       — А какое это имеет отношение к шлюхе, с которой он спит?       Кастиэля передернуло от этого оскорбления.       Действительно, какое?       — За что ты так ненавидишь его? — все же спросил он, надеясь выиграть время.       — Потому, что ему всегда везет, — осклабился мужчина. — Альфред считает, и всегда считал, что Дин ни в чем не может быть не прав.       — Зависть? — норвежец окинул его презрительным взглядом. — Ты делаешь все это из-за жалкой, мелочной зависти?       — Что ты можешь знать об этом? — рявкнул в ответ лорд. — Ты даже не представляешь, что значит все время соперничать с кем-то и постоянно проигрывать во всем.       — Нет, этого я не представляю, — усмехнулся Кастиэль. — Но я знаю, что тебе это даром не пройдет. Слишком много людей видели, как ты привез нас сюда.       — Мои люди не посмеют сказать что-либо против меня, — рассмеялся его враг. — В отличие от тебя, мальчишка, они знают свое место.       — Это не твои люди, а люди твоего отца, — насмешливо сказал юноша. — Он непременно обо всем узнает. А, значит, узнает и король.       Мужчина бешено сверкнул глазами, подлетел к нему и изо всех сил ударил по лицу, но юноша даже не покачнулся. Он лишь гордо вздернул подбородок и теперь смотрел ему прямо в глаза. Тонкая струйка крови стекала из уголка его рта, в синих омутах полыхала холодная ярость. Та самая, с которой он когда-то бросился на Сэма Винчестера в попытке отомстить.       Аластор растерялся — он привык, что рабы боятся его гнева. Лорд зарычал и поднял плеть, вложив в этот удар всю свою силу. Она свистнула в воздухе. Кастиэль снова увернулся, и потому удар обрушился лишь на его локоть, до мяса рассекая кожу. Поврежденное ребро не позволило ему стремительно выпрямится, чтобы оказать сопротивление сразу двоим. Мучительный укол пронзил весь правый бок, и молодой норвежец невольно охнул, будучи ослепленным болью на несколько мгновений, и этим воспользовались его враги. Кроули тут же повалил его на постель, придавив своим весом и ощутимо проведя лезвием своего ножа вдоль ключицы. Кастиэль подавился вскриком. Аластор же рывком вытянул его связанные руки над головой и крепким кожаным ремнем пристегнул их к кованой спинке кровати. Викинг запоздало рванулся сквозь боль, но тут же на него обрушилась плеть, обжигая сразу грудь и плечо, несколько ремней скользнули по щеке и шее, оставив болезненно пульсирующие следы.       — А вот теперь мы позабавимся, Кастиэль, — усмехнулся мужчина, замахиваясь для нового удара. Кроули же, поднявшись, взмахнул ножом, стряхивая с лезвия насыщенные рубиновые капли.       По простыням медленно стали расползаться кровавые пятна.