Сердце воина

      Когда он очнулся впервые за долгое время, то почувствовал ужасающую по своей силе слабость, что охватывала все его тело. Казалось, конечности были налиты свинцом — пошевелиться было невозможно. Голова его раскалывалась: настолько оглушительно в висках пульсировала кровь. К истерзанному горлу подкатывала удушающая тошнота. Было невыносимо жарко, и во рту, кажется, образовалась пустыня. Воздуха было мало, и приходилось часто, почти судорожно дышать. Губы невозможно было разлепить — они словно срослись меж собой, покрытые коростами и коркой запекшейся крови.       Изломанное его тело раскинулось на липких от пота и крови простынях и онемело. Он почти не чувствовал рук, что, наверняка, все так же были задраны над головой и пристегнуты к кровати. Он не мог открыть глаз и потому не видел, как из глубоких рубцов, что оставили после себя плеть и нож, сочилась, не переставая, его собственная кровь. Не мог шевельнуть ни единым мускулом и не в силах был даже застонать — настолько был вымотан чужой жестокостью Кастиэль.       Сколько часов прошло с тех пор, как их с Дином схватили, он не знал. Ему казалось, что прошла уже целая вечность. Время в крошечной, душной, темной комнате тянулось медленно. Он совершенно потерял счет времени. День? Два? За все это время его дважды посетил Аластор, и один раз — Кроули, не переставая восхищаться тем, как легко его нож рассекает чужую плоть.       И каждый раз, когда открывалась тяжелая дверь, пленного ждали очередные побои.       Господи, как он устал.       Ресницы его задрожали. Норвежец попытался открыть глаза, чуть повернул голову и наткнулся почти ничего не видящим взглядом на чью-то расплывающуюся в полутьме фигуру, освещенную пробивающимся из-за приоткрытой двери тусклым лучом света.       — Очнулся? — насмешливо прозвучал в тишине женский голос.       — Ты… — беззвучно прошептал Кастиэль, щурясь и пытаясь разглядеть «гостью». — Где Дин?       — Соскучился по своему хозяину, щеночек? — над ним, с наигранным сочувствием изогнув брови, склонилась леди Тэлбот. Ее красивое лицо искозила злая ухмылка. Тонкая ладонь легла ему на щеку, пальцы огладили скулы, подбородок, коснулись сжатых искусанных губ. Кастиэль отвернулся, напрягся всем телом. Заскрипел ремень, стягивающий его запястья. Норвежец тщетно попытался освободиться, но обнаружил лишь то, что и ноги его крепко привязаны к низким столбикам кровати грубой бечевкой.       Кастиэль в очередной раз закусил губу и едва не зарычал от досады — они лишили его любой возможности бежать. Он был связан, безоружен, избит и явно не мог ничем помочь Дину Винчестеру.       — Где Дин? — снова спросил он, натягивая веревки. Бэла скользнула взглядом по его телу. Кастиэль сжал кулаки и дернул сдерживающий его руки ремень. Спинка кровати пошатнулась. Женщина рассмеялась. Пальцы ее впились ему в подбородок, заставляя его задрать голову и обнажить шею, которую тут же сдавило от этого движения. «Ошейник» — с отвращением догадался пленный, чувствуя, что снова начинает задыхаться.       — Тебя не должно интересовать то, где находится мой жених, — пропела женщина елейным голосом, от которого викинга передернуло.       — Что вы сделали с ним? — сипло спросил Кастиэль, с трудом втянув воздух сквозь приоткрытие губы.       — С чего ты взял, что я замешана в этом, викинг? — насмешливо спросила она, убирая, наконец, руку и позволяя юноше сделать несколько спасительных вдохов и выдохов.       — Ты находишься в доме Аластора, — он поморщился и зашипел, когда ее пальцы царапнули исполосованную лезвием ножа ключицу, — и ты знаешь, что Дин Винчестер здесь, иначе тебя бы тут не было, — короткие ногти впились в свежие раны, и Кастиэль прогнулся в спине, инстинктивно пытаясь оградиться от боли. С губ его сорвался сорванный, судорожный выдох.       — Они сказали мне, что ты ни разу не закричал, — задумчиво произнесла она. — А я ведь просила, умоляла, чтобы тебе было больно, — Бэла усмехнулась. — Ты опозорил меня перед самим королем, ты отобрал у меня любовь Дина, ты почти разрушил мои планы, — она отвела взгляд в сторону двери. — Но я знаю, как все исправить…       — Ты помогла Аластору схватить Дина, — прохрипел он, догадавшись. — Ты… Дин ранен из-за тебя…       — Этого не должно было случиться, — раздраженно бросила в ответ женщина. — Аластор просто должен был незаметно оглушить его, но этот глупец не просто не выполнил моих указаний, он еще и позволил Дину себя увидеть и привез вас в отцовский дом, — в ее голосе звучало презрение. Она повернулась лицом к Кастиэлю и предвкушающе усмехнулась. Юноша напрягся: Бэла склонилась к его лицу, обжигая дыханием истерзанные губы. — Бедный — бедный Кастиэль, — она покачала головой и коснулась пальцами его лба. Норвежец дернулся, беспомощно натягивая путы. — Глупый, неужели ты думал, что Дин полюбит тебя? — во взгляде ее сквозил смех. — Неужели ты верил в то, что однажды вы будете вместе?       — Мы уже вместе, — сквозь сжатые зубы процедил Кастиэль и с удовлетворением увидел, что в ее глазах вспыхнуло бешенство. Звонкая пощечина громким хлопком прозвучала в тишине комнаты. Викинг сжал челюсти и окинул женщину презрительным взглядом. — Аластор не даст Дину уйти.       — А его никто и не спросит, — Бэла с досадой потерла изящную ладонь и поднялась с постели. — Зачем спрашивать мертвых? — Кастиэль в неверии качнул головой. Перед ним стояла женщина со змеиной душой. Хитрая и скользкая. И как только Дин мог предложить ей вступить в брак? Почему он не смог разглядеть в ней змеиную натуру? — А тебя отдадут твоему новому хозяину, викинг, уж об этом я позабочусь, если ты выживешь, конечно, — не дав ему ответить, она скользнула за дверь и захлопнула ее. В скважине повернулся ключ, и Кастиэль вновь оказался в кромешной тьме.       Дин тяжело вздохнул и с трудом открыл глаза, чувствуя тупую боль во всем теле. Руки его были вытянуты над головой, и он действительно висел на них — ноги едва касались пола. В погребе, где его держали, было сыро, холодно и темно. Из-за отсутствия окон нельзя было разобрать, какое нынче время суток.       Он обвел взглядом пустующую комнату. В углу валялись мешки с зерном, некоторые из которых были надорваны грызунами. Их содержимое отчасти высыпалось на пол, и теперь служило кормом для мышей и крыс. От тяжелых, полусгнивших от времени ящиков исходил тошнотворный запах протухших овощей. Тяжелая дверь была приоткрыта, будто в издевку, и на полу отражалась узкая полоска света.       Зеленые глаза лорда распахнулись шире — он мгновенно вспомнил все произошедшее. Их соревнование с Кастиэлем, разговор, чарующие синие глаза, в которых на какое-то мгновение промелькнуло что-то похожее на любовь, а после… Раненное плечо, решительность юноши, злая ухмылка Аластора, боль в широко распахнутых синих глазах. И ненависть. Жгучая, лютая ненависть к давнему жестокому врагу.       Однажды он уже потерял ту, которую любил. Лиза погибла в муках, а Дин ничего не смог сделать. Он ничем не смог облегчить ее страдания. Девушка молила о помощи, звала, билась в руках датчан до тех пор, пока у нее не иссякли силы.       Винчестер зажмурился, пытаясь выгнать из головы ужасающие картины прошлого. Вот только теперь вместо распростертого и изломанного тела Лизы ему виделся окровавленный и измученный Кастиэль.       Из тяжелых мыслей его вырвали чьи-то шаги. Дверь со скрипом отворилась, и в его темницу вошел Аластор. Дин натянул цепи и бессильно зарычал, а после увидел, что руки его врага окровавлены. И кровь эта принадлежала явно не ему. Плохое предчувствие наполнило душу и разум Дина, а в груди все сдавило от волнения и страха.       — Где Кастиэль? — спросил он хриплым голосом. — Что ты сотворил с ним?       — О, поверь, — на тонких губах заиграла жесткая усмешка, — еще ничего существенного. Лишь немного прояснил, что ждет его в недалеком будущем.       — Где он?!       — А тебе ли не все равно? — спросил Аластор с безумной усмешкой. — Господи, Дин! — он всплеснул руками. — Брось! Это всего лишь раб! Неужели это норвежское отродье заслуживает таких жертв с твоей стороны?       Лишь сейчас Дин заметил висящую на его поясе плеть. Им овладела ярость.       — Ты поплатишься за это, Аластор! — прорычал он. — Если ты хоть пальцем тронешь его…       — Дин, — рассмеялся тот, — неужели ты еще не понял? — мужчина шагнул ближе и сдавил Винчестеру горло. Дин издал сдавленный хрип. — Викинг принадлежит мне. Я могу делать с ним все, о чем ты даже и помыслить не смеешь. Я не умею быть нежным, как ты, но я могу причинить ему столько боли, что он будет умолять меня о смерти, — Аластор шагнул назад, и Дин жадно хватанул губами воздух. — Я поставлю его на колени. Я дам ему то, чего он заслуживает.       — Даю слово, когда я освобожусь…       — Ты не освободишься, Дин, — покачал головой в притворном расстройстве лорд.       Винчестер дернулся. Зазвенела цепь, что сдерживала его руки. В зеленых глазах полыхало столь дикое пламя, что Аластор малодушно шагнул назад, за что и поплатился — дверь распахнулась и ему на голову опустилась рукоять меча. Тело мужчины обмякло и повалилось к ногам взбудораженного высокого светловолосого кельта.       — Вейлин… — с небывалым облегчением выдохнул Дин, благодарно глядя на воина.       — Где он? — спросил мужчина, судорожно обводя взглядом помещение, будто выискивая кого-то.       — Что ты…       — Где Кастиэль? — резко спросил кельт.       Саксонец не успел ответить — в погреб ввалился Сэм Винчестер и сразу же кинулся к старшему брату.       — Господи, Дин, — выдохнул он, протягивая руки и пытаясь разомкнуть звенья цепи. — Мы уже думали, что ты погиб.       — Ключ на поясе у ублюдка, — подсказал ему лорд и увидел, как встревоженный не на шутку Вейлин послушно отстегивает связку от пояса бессознательного Аластора и протягивает ее Сэму. Саксонец быстро разомкнул цепи и подхватил брата, перекинув его здоровую руку через плечо. — Как вы нашли нас?       — Ваша невеста, милорд, — на его языке проговорил Вейлин, стискивая рукоять своего меча. — Она примчалась сегодня утром и сообщила о том, что лорд Аластор держит вас в плену.       — А откуда ты… она… — Дин качнул головой, борясь со слабостью — об этом позже, — он взглянул на брата. — Нам нужно найти Кастиэля. Он все еще где-то здесь…       — Ваши воины обшарили все поместье, — промолвил Вейлин, обращая тяжелый взгляд светлых глаз на лордов. — Его здесь нет.