Сердце воина

      Резкий укол в шею пробудил Дина от глубокого сна. Он махнул рукой, чтобы отогнать надоедливое насекомое, но вместо этого его пальцы натолкнулись на холодную сталь, и острие кинжала сильнее надавило ему на шею, заставляя убрать руку.       Это был не сон. Он почувствовал, как Кастиэль, безмятежно спавший слева от него, крепче прижался к нему, одна его рука покоилась у саксонца на груди. И боль от укола была слишком реальной. Он не мог в темноте разглядеть нападавшего, но этот человек каким-то образом беспрепятственно проник к нему в спальню и теперь угрожал его жизни. И жизни едва оправившегося от ран Кастиэля. А поскольку никто из его людей не стал бы делать этого, вывод напрашивался сам собой: викингам удалось вырваться из-под стражи. А если они смогли добраться до его спальни, означало ли это, что внизу все уже мертвы?       Кастиэль клятвенно заверял его, что если пленникам удастся выбраться на свободу, то не будет никакой резни, они просто попытаются исчезнуть отсюда. Может быть, в таком случае, они просто пришли за юношей? Он не собирался позволить им забрать его с собой. Не после того, как лорд осознал свои чувства к нему.       Пусть Кастиэль и не желал оставаться здесь, но саксонец твердо намерен был влюбить его в себя. Так он и заявил норвежцу наутро после расторжения помолвки с Бэлой. Юноша же натянуто улыбнулся и покорно кивнул. И теперь их снова желают разлучить. Лорд крепче прижал спящего рядом мужчину к себе. Этого не случится — прежде им придется убить Дина. И он отлично понимал, что в сложившейся ситуации викингам это будет совсем нетрудно сделать.       — Ты можешь понять, что я говорю?       Его мускулы напряглись. Он прекрасно понял слова, произнесенные хриплым шепотом. Но это был язык не викингов, а кельтов. Бальтазар? Нет, голос был не таким низким. Значит, викинги не убежали, но случилось не менее ужасное — кельты снова напали на них. И на этот раз они посмели забраться прямо в его дом.       — Отвечай, сакс! — это был все еще шепот, но в нем уже прозвучал гнев.       — Да, я понимаю тебя, — тихо, но отчетливо произнес Винчестер, не желая будить Кастиэля. Юноша слабо шевельнулся и уткнулся лицом в его плечо, щекоча кожу мягким дыханием. Ладонь его скользнула по груди саксонца и замерла напротив сердца.       — Это хорошо.       Давление на его шею ослабло, лезвие кинжала переместилось и легло поперек его горла таким образом, что при малейшем движении его яремная вена оказалась бы перерезанной. Дин не смел пошевелиться. Он вынужден был лежать и ждать, что произойдет дальше. Злость охватила его от сознания собственного бессилия, и он крепче стиснул пальцами плечо Кастиэля.       — Говори, что тебе нужно! — прошипел он.       — Не спеши, лорд, — снова раздался шепот. — Пока они там все еще дерутся между собой, я хочу получить ответы на кое-какие вопросы. Я не могу так просто приговорить человека, не зная всех фактов.       Дин нахмурился. Он не мог понять, о чем идет речь. До него не доносилось никакого шума сражения. В комнате было слышно лишь их дыхание. В доме все было тихо, как обычно среди ночи. Значит, все обитатели либо спали, либо были мертвы.       — Кто…       Лезвие тут же сильнее прижалось к его шее, слегка надрезав кожу, и он замолчал. Кастиэль пошевелился во сне. Он старался не напрягать плечо, на котором спал юноша. Ему не хотелось, чтобы он проснулся и увидел этот кошмар.       — Я задам тебе несколько вопросов, лорд. Отвечай мне правду, если тебе дорога жизнь.       Он все меньше и меньше понимал, что же, в конце концов, происходит. Какими он мог обладать сведениями, которые могли бы представлять такой интерес для этого кельта? И кто там дрался между собой?       — Я скажу тебе все, что ты захочешь, — спокойно произнес он, — если ты отпустишь этого мужчину.       — Отпустить его? — в голосе прозвучало неподдельное удивление, но Дин вовсе не был готов к тому, что услышал вслед за этим. — Да это же мой сын! Твоя саксонская церковь дала тебе право спать с ним? — Дин закрыл глаза. Должно быть, он ослышался, не иначе. Отец Кастиэля не был кельтом. Между тем голос нетерпеливо продолжал:       — Это не такой вопрос, над которым нужно долго раздумывать, сакс! Либо ты получил благословение от своей церкви, либо нет.       — Нет, — настороженно ответил Дин, крепче обнимая плечи юноши.       — Значит ли это, что мой сын сам дал тебе это право?       Дину хотелось рассмеяться, настолько это все казалось не правдоподобным.       — Мне кажется, здесь произошла ошибка. Юноша, который спит в моей постели, не принадлежит к племени кельтов.       Лезвие снова сильнее прижалось к его шее.       — У меня не так уж много времени, чтобы выяснить правду, поэтому не уклоняйся от ответа, — в голосе звучало нетерпение. — Кастиэль — мой сын, и я отлично знаю, кто ты такой.       Эти слова были произнесены уже не шепотом.       Это был чистый, звучный женский голос.       — Вы его мать? — недоверчиво воскликнул Дин.       — Господи помилуй, а ты думал, кто я?       — Уж во всяком случае, не женщина! — взорвался он.       Тут уж Кастиэль не мог не проснуться. Он слабо шевельнулся и приподнял голову с плеча Дина, сонно оглядываясь по сторонам. В темноте лорд смог разглядеть лишь его силуэт, да взлохмаченные волосы. Викинг приподнялся на руках, встряхнул головой и повернулся к любовнику.       — Дин, что слу…       — Лежи спокойно, милый, не то кинжал, который я приставила ему к горлу, вонзится еще глубже.       — Мама! О мой Бог, — Кастиэль, не взирая на предупреждение, нервно подскочил на постели, — неужели это вправду ты? Но как…       — Кас, не шевелись! — вынужден был предупредить его Дин, потому что, когда тот сел в кровати, от этого движения надрез на его коже действительно сделался глубже. — У нее правда есть кинжал. Ай!       — Какой кинжал? — растерянно спросил Кастиэль и тут же с недовольством воскликнул, крепко перехватывая руку матери:       — Не трогай его!       — Не трогать? — Анна убрала кинжал и в отчаянии всплеснула руками. — Не трогать его после того, что нам рассказал Габиэль? Этот сакс приказал выпороть тебя!       — Это было давно, — закатив глаза, проговорил Кастиэль, удерживая Дина одной рукой, когда тот попытался встать. — Разве Гейб не рассказывал вам этого?       — Может быть, он и рассказал бы нам, — после некоторой паузы ответила Анна, — но твой брат Михаил так врезал ему, когда он попытался вступиться за этого сакса, что, мне кажется, Габриэль все еще без сознания, — она склонилась к сыну и мягко взяла его лицо в свои ладони, пытаясь в темноте разглядеть шрамы, оставленные Аластором.       — И Михаил здесь? — недоверчиво спросил юноша, пытаясь уйти от настойчивого прикосновения. Дин буквально ощущал, как Кастиэль стыдится своих шрамов, и потому незаметно переплел их пальцы, оказывая молчаливую поддержку.       — И Люцифер, — кивнула его мать. — Когда я уходила, они с Бальтазаром спорили о том, как вытащить тебя отсюда. Дело едва не дошло до драки, ты же знаешь своих братьев, — в голосе слышалась улыбка, — благо, на Бальтазаре были цепи, и они не дали ему ввязаться в очередную потасовку…       — Цепи? — нахмурился Кастиэль и резко выдернул руку из захвата Винчестера. — Ты заковал моего брата в цепи?       — А что я должен был сделать, узнав, что нанятый мною на службу воин — враждебно настроенный викинг? — огрызнулся Дин и сел на кровати. — Он так же, как и все твое племя, был отправлен на возведение стены. Разумеется, только после того, как ты поправился настолько, что смог справляться без своих братьев. Ты должен быть благодарен за то, что я не убил его.       — Благодарен? — в голосе Кастиэля зазвучал холод. Он медленно поднялся с постели и шагнул в темноту. — Благодарен за то, что мой брат оказался очередным твоим рабом? За это ты просишь сказать тебе «спасибо», сакс?       Молчавшая до сих пор Анна не выдержала и, не дав Дину ответить, раздраженно выдохнула:       — Довольно! — и ее голос прозвучал столь решительно, что оба мужчины мгновенно умолкли. — Если вы двое, наконец, покончили с выяснением отношений, обратимся к более серьезным проблемам. Твой отец, — она повернулась к сыну, — Кастиэль, жаждет крови этого сакса.       — Нет! — резко бросил тот, в очередной раз подивив Дина. Только что викинг готов был броситься на лорда с кулаками, а теперь защищал его, словно и не было этого короткого спора между ними.       — Все не так просто, — сурово проговорила Анна. — Мне удалось выскользнуть незамеченной и пробраться сюда лишь потому, что эти трое — Люцифер, Бальтазар и Джим — яростно спорят между собой, и вовсе не о том, убивать твоего сакса или нет, а о том, на чью долю выпадет это удовольствие.       — Только не Бальт, — молвил Кастиэль. — Ему известно о моих чувствах, — Дин удивленно приподнял брови.       — Возможно. Но как только он услышал о том, что тебя не только выпороли, но и пытались заморить голодом…       — Господи, опять! — нетерпеливо воскликнул юноша, и в голосе его явственно звучал гнев. — Это совершенно не имеет значения. Он приказал сделать это, потому что я сам его спровоцировал!       — Тогда тебе следовало объяснить это Бальтазару вместо того, чтобы позволить ему узнать о случившемся от Самандриэля, который, как я полагаю, и сам не очень-то разобрался во всей этой истории.       — Даже я никогда не винил Дина в случившемся, как же они могут делать это? Габриэль знает обо всем. Будь проклят Люцифер с его скорой расправой! — Дин никогда еще не слышал, чтобы Кастиэль так злился. Голос его звучал холодно и разгневанно, а сам норвежец начал нервозно мерить шагами комнату.       — Они все очень злы, родной. Неужели ты ожидал чего-то другого после того, как мы появились здесь и обнаружили, что ты находишься в доме на положении раба и принужден делить ложе с этим саксом? — Я убью Бальтазара! — выдохнул Кастиэль, подойдя к окну и мрачно уставившись в темноту, нарушаемую светом факелов. — Он знал, что меня не принуждали. Почему он не сказал вам об этом?       Анна рассмеялась над его горячностью.       — Может быть, от злости он утратил способность здраво рассуждать. Но я рада слышать это. А теперь успокойся, родной. Нет смысла доводить себя до бешенства, этим все равно ничего не решишь.       Усилием воли заставив себя говорить спокойно, Дин спросил:       — Должен ли я понимать, что вы освободили пленников?       — Да, — ответила Анна, глядя, как сын рваной походкой приближается к постели. — Это было просто. Твой двор не слишком-то хорошо охраняется, сакс!       — А дозорные в лесу?       — Их убрали.       — Вы хотите сказать, убили? — напрягся лорд, и тут же ощутил, как тонкие пальцы Кастиэля зарываются ему в волосы, пытаясь успокоить. Вторая рука викинга легла ему на плечо и крепко, настойчиво сжала его.       — Некоторых из них. Этого нельзя было избежать. И твоего стражника у ворот тоже. Единственная причина, почему мы остались снаружи, а не напали на твой дом, заключается в том, что здесь находится мой сын. Пока он у тебя в руках, ты имеешь преимущество. Но они все равно не оставят тебя в покое, лорд.       — Меня зовут Дин, — выдохнул саксонец, накрывая своей ладонью пальцы Кастиэля на своем плече. Викинг напряженно замер позади него молчаливой тенью, стремительно обдумывая сложившуюся ситуацию.       — А меня Анна, — легко ответила ему женщина. — И если уж мы перешли на имена, то позволь сказать тебе о том, что я с легкостью могла перерезать тебе горло и увести отсюда своего сына.       — Не смогла бы, — отрезал Кастиэль, не дав лорду ответить. — Я бы не дал тебе его убить.       — О, уверена, что ты бы сделал все, чтобы меня остановить, — в голосе Анны слышалось веселье.       — Викинги жаждут моей крови, — лорд нахмурился. — Почему же вы не убили меня?       — Я думала о том, чтобы вырвать твое сердце, Дин.       — Мама, — предостерегающе прошипел Кастиэль. Но в голосе его была слышна усмешка.       — Это правда, родной. Бог свидетель, я хотела видеть мертвым и его, и всех его людей. После стольких лет я наконец поняла, что чувствовал твой дед и почему он жаждал отомстить моим соплеменникам после того, как твой отец был захвачен ими в плен во время одного из набегов. Я явилась сюда, чтобы отомстить.       — Так что же тебя остановило? — поинтересовался викинг, склонив голову на бок.       — То, что Габриэль пытался защитить твоего лорда, — пожала плечами женщина. — А твой брат не берется защищать своих врагов.       — Но как ты узнала, где искать нас?       — Мать Самандриэля. Ты же знаешь, как она впадает в панику по любому поводу. Мальчик рассказал ей, что они задумали, и еще задолго до того, как корабль должен был вернуться домой, она прибежала к Джиму и призналась во всем. Но когда мы добрались до монастыря в Джурро и обнаружили там одни развалины, мы решили, что набег удался, и мы зря поторопились бросаться к вам на помощь, так как вы, по всей вероятности, уже дома. Мы направлялись обратно к нашим кораблям.       — Разве здесь не один корабль? — прервал ее Дин.       — Три, — ответила Анна, не глядя на него. — Так что если ты подумываешь о том, чтобы оказать нам сопротивление, забудь об этом. Мы приехали сюда, хорошо подготовленные, и нас здесь более ста человек.       — Вот черт, — буркнул Винчестер, за что получил легкий подзатыльник от Кастиэля.       — Не богохульствуй!       Дин пробурчал в ответ что-то невразумительное, и услышал искренний смех стоявшей рядом с постелью Анны.       Кастиэль же опустился рядом на постель, глубоко вздохнул и повернулся к саксонцу:       — Ты не будешь сражаться с моим отцом и братьями.       Анна фыркнула, а Дин удивленно воззрился на напряженный силуэт Кастиэля.       — Боюсь, у него не будет выбора, Кастиэль.       — Нет, — отрезал он, резко поднимаясь на ноги и расправляя плечи. — Я не допущу схватки.       — Родной, твой отец и братья настроены очень серьезно.       — Я сказал, что схватки не будет, — викинг шумно вздохнул и потер виски пальцами.       — И как ты собрался их остановить? — поинтересовалась Анна. Дин тоже выжидающе воззрился на него. Кастиэль едва заметно вздрогнул, но тут же напряженно замер и выдохнул:       — Теперь это мое дело, — он повернулся к матери. — Стой на месте, я хочу тебя видеть.       Прихватив простыню, он взял со стола свечу и скрылся за дверью.       Дин же, не выдержав затянувшегося молчания, потянулся за своей одеждой и начал спешно натягивать ее, в темноте путаясь в многочисленных тряпках и застежках.       — Так почему же вы не убили меня, Анна? — спросил он. — Вы солгали своему сыну.       — И мой сын знает об этом, — кивнула женщина. — Я пощадила тебя, потому что в свое время меня тоже взяли в плен и сделали рабыней, но я полюбила человека, которому меня отдали. Джим мой муж. Он пришел сюда не как викинг, а как отец. И тебе придется иметь с ним дело как с отцом.       — Я мог бы взять вас в плен, — задумчиво бросил Дин, доставая свой меч и поглаживая кончиком пальца его лезвие. — Тогда у меня в руках было два заложника.       Из дальнего угла комнаты до него донесся тихий смех.       — На твоем месте я бы не стала пытаться сделать это.       Он ничего не ответил, так как в дверном проеме появился свет. Спустя несколько мгновений со свечой в руке в комнату вошел Кастиэль, закутанный в простыню.       — Убери это, — с упреком сказал он, глядя на мать. — Он не собирается нападать на тебя.       Теперь, при свете, Дин увидел, что прямо в грудь ему был нацелен устрашающего вида арбалет, и он даже не был его собственным. Анна принесла его с собой.       Он рассмеялся над собственной глупостью, потому что недооценил эту женщину. Если бы он попытался схватить ее в темноте, его ждал бы очень неприятный сюрприз.       Увидев, что он держит руку на рукояти меча, Кастиэль нахмурился. Дин улыбнулся и поднял обе руки в знак капитуляции. Кастиэль напряженно повернулся к матери и замер, поставив свечу на стол. Анна же с грохотом уронила оружие на пол и кинулась к сыну, заключая его в объятия. Мужчина нерешительно обхватил ее руками в ответ.       Сын возвышался над своей матерью. У нее были длинные рыжие волосы, пламенеющие алым в отсвете свечи, светлая кожа, невероятно тонкая и гибкая фигура. Дин не мог поверить в то, что эта хрупкая женщина могла быть матерью Кастиэля и его многочисленных братьев — она была слишком молода!       Анна оторвалась от сына и, протянула руку к его лицу, но Кастиэль резко отстранился, не позволив ей коснуться своих шрамов. Дин видел, как он горько скривил губы, и потому поспешил подойти к завернутому в простыню любовнику, чтобы успокоить его, однако Анна его опередила. Ее тонкая ладонь легла сыну на щеку, а пальцы мягко провели по заросшим рубцам. Женщина закусила губу, в глазах ее загорелась ярость. Она настойчиво обнажила его плечи, и Кастиэль громко выдохнул, исподлобья глядя на мать.       Анна, замерев, осматривала поврежденную кожу, а после, развернувшись, взмахнула рукой и залепила пощечину ничего не ожидавшему Дину. Винчестер отступил на несколько шагов, изумленно и возмущенно глядя на женщину.       — За что?!       — Ты позволил этому произойти с моим сыном, — спокойно ответила она, снова возвращаясь к опешившему Кастиэлю. Викинг замер под ее взглядом, а после позволил еще раз обнять себя. Анна запахнула на нем простыню, скрывая шрамы скорее уже для того, чтобы не расплакаться. Ей было больно видеть то, что сделали с ее ребенком. — Ты не смог защитить его.       — Я сам могу за себя постоять, — заступился за себя и за Дина норвежец.       — Я знаю, — ответила женщина. — Но раз уж он спит с тобой, то должен был оберегать тебя от всякого рода напастей, — не дав сыну ответить, она обернулась к саксонскому лорду, держа в то же время Кастиэля за руку. — У нас нет времени. Дин, ты должен быстро ответить на мой вопрос: согласен ли ты быть с моим сыном до конца жизни?       — Что? — воскликнул Кастиэль, отшатнувшись от матери, но Анна все еще крепко сжимала его запястье. — Мама, ты в своем уме?!       — Молчи, Кастиэль, — приказала женщина, выжидающе глядя на Дина. — Не тяни время, сакс. Ты согласен или нет?       — Ты не должна спрашивать его об этом! — прорычал викинг.       — Должна, — настаивала Анна. — Нужно же мне чем-то утихомирить твоего отца, хотя уже все равно может оказаться слишком поздно.       — Но он только что разорвал свою помолвку, — Кастиэль вырвал руку из захвата материи и как-то измученно взглянул на Дина. — Да и разве даст церковь ему право вступить в брак с мужчиной? Да еще и с викингом?       — Верно, не даст, — отрешенно промолвил лорд, сминая пальцами подол своей туники. — Но я и не стал бы спрашивать разрешения. Ты мой, Кастиэль, — он поднял взгляд, чтобы увидеть, как молодой воин в удивлении взирает на него, не веря в то, что слышит, — ты мой, а я всецело принадлежу тебе. И если для того, чтобы быть с тобой, мне придется нарушить заветы, я готов это сделать.       — А мне ты сказал иное, — прищурилась Анна.       — Я сказал правду, — раздраженно взглянул на нее Дин. — Церковь и женитьба — одно, настоящие чувства — другое. Я не решился говорить об этом незнакомому человеку, что угрожал моей жизни посреди ночи!       — Ты… — Кастиэль задохнулся, недоверчиво взирая на лорда. — Ты собрался…       — Ты же останешься со мной? — нетерпеливо оборвал его Винчестер. — Я… я знаю, что у нас с тобой были разногласия, но я люблю тебя, и поэтому…       Кастиэль не дал ему договорить. Он в долю секунды преодолел расстояние между ними и запечатал горячие губы саксонца поцелуем, обрывая сбивчивую речь. Дин со стоном обхватил его руками и прижал к себе что есть сил.       — Это значит да? — прошептал он ему в губы.       — Да, — так же тихо ответил ему викинг, обнимая его за шею.       — Так значит ты любишь моего сына? — спросила Анна, с ухмылкой разглядывая целующихся мужчин.       — Мама! — Кастиэль со вздохом разорвал поцелуй и укоризненно взглянул на откровенно веселящуюся мать. — Господь милосердный! Дин никогда прежде не говорил мне этого, а теперь я должен выслушивать его признания в твоем присутствии и под принуждением? Неужели нельзя…       — Успокойся, родной. У меня нет времени, чтобы считаться с твоей чувствительностью, — Кастиэль хмыкнул. — Не моя вина, что он до сих пор не говорил тебе этого, но я желаю своими ушами услышать, как он это скажет.       — Я люблю его, — спокойно сказал Дин, сжимая юношу в своих объятиях.       — Эти слова ничего не значат, когда тебя силой вынуждают сказать их, — проворчал Кастиэль. Лорд поймал его за подбородок и посмотрел прямо в синие глаза.       — Неужели ты считаешь, что меня действительно можно силой заставить сказать это? Я действительно люблю тебя.       Позади них послышался тихий смех Анны.       — Твой отец тоже не спешил признаться в этом, Кастиэль.       Викинг ошеломленно улыбался и даже не слышал слов матери. Но Дин не мог игнорировать присутствие Анны, как ни хотелось ему в этот момент остаться наедине с Кастиэлем.       — И что будет теперь? — серьезно спросил он.       — Теперь, когда я знаю ответы на свои вопросы, я уйду отсюда, и, может быть, мне удастся втолковать этим…       — Анна!       Дин почувствовал, как вздрогнул юноша при этом звуке, и увидел, как дернулась рыжеволосая Анна в сторону двери. Громкий, сильный мужской голос, так схожий с голосом Кастиэля несомненно принадлежал Джиму — отцу норвежца. И доносился он со стороны лестницы.       — Боже милостивый, я так и знала, что это было слишком — надеяться, что он не хватится меня!       — Анна, ответь мне! — снова позвал жену Джим.       — Это твой отец? — отважился спросить Дин у Кастиэля.       — Да, — напряженно кивнул тот.       — И он тоже говорит по-кельтски?       — Я уже говорил тебе, что его мать была христианкой. Она была из кельтов…       Но Анна поспешно прервала сына.       — Тебе бы лучше пойти вниз, Дин. Джим, без сомнения, перебудил всех твоих людей. Проследи за тем, чтобы они не выходили из дому вооруженные, не то их сразу же уложат на месте, — она не стала дожидаться, чтобы убедиться, послушает ли он ее, а бросилась к двери и, распахнув ее, закричала:       — Черт тебя подери, викинг, нечего орать на весь дом! Я здесь, в полной безопасности, и Кастиэль со мной. Нет! Не нужно подниматься наверх, Джим! Я сама сейчас выйду к тебе.       Как только Дин вышел из комнаты, Кастиэль подошел к окну. Факелы ярко освещали весь двор, и первое, что ему бросилось в глаза — более сотни викингов в шлемах, вооруженные топорами и мечами и готовые в любую минуту броситься на штурм. Ему оставалось лишь молиться, чтобы Дин не призвал своих людей к оружию. У них не будет ни малейшего шанса выстоять в этой схватке.