Сердце воина

      — Что ты сказал?! — громом среди яснейшего неба прозвучал непривычно громкий голос Кастиэля, в котором явственно слышен был гнев. Затем раздался топот чьих-то ног, грохот упавшего стула и ругань на норвежском.       Дин заглянул в зал, где до этого вполне мирно беседовали два брата. От увиденного саксонец замер в немом удивлении.       Габриэль распластался на полу. Рядом валялся буквально в щепки разбитый стул. А на груди викинга восседал ни кто иной, как Кастиэль, всем телом прижав брата к полу и не давая шевельнуться — к его горлу был приставлен изукрашенный резьбой кинжал, который юноша теперь постоянно носил с собой.       — Кэсси, — лезвие сильнее надавило на кожу, заставив викинга что-то нечленораздельно булькнуть. Он поспешно загладил свою оплошность в произношении имени, — Кастиэль, не заводись. Отпусти меня, и мы спокойно поговорим, — тот и не подумал шевельнуться, в праведном гневе разглядывая ухмыляющееся лицо старшего брата. — Не я принял это решение, и не меня за это надо убивать…       — Но ты позволил им его принять, — прошипел Кастиэль.       — А что я мог? — фыркнул Габриэль, пытаясь отодвинуть руку брата, однако тот не позволил, оказывая недюжинное сопротивление. Старший викинг удивленно взглянул на него и продолжил: — Насколько ты помнишь, то в прошлый раз меня даже слушать не стали, — свободной рукой он указал на свое лицо. Левый глаз заплыл, а нижняя губа была рассечена. — Все мои попытки возразить завершились крахом.       Дин вздохнул, понимая, что пришел Габриэль явно не с самыми лучшими новостями, судя по болезненной реакции Кастиэля. Ругались братья на норвежском, и Дин ничего не мог уловить из их речей. Он обвел зал напряженным взглядом — наступило утро, но в доме по-прежнему царили тишина. Женщины молча молились и тихо плакали, мужчины же с торжественной серьезностью точили свои мечи и то и дело с опаской поглядывали на двух разошедшихся викингов.       Анна отправилась к Джиму, но он не позволил ей вернуться. Вместо этого викинги, которые к этому времени снова покинули пределы поместья и заняли свои прежние позиции, послали Габриэля известить саксов о своем решении. Кастиэль и Дин прождали весь остаток ночи. Судя по всему, юноша был готов ко всему — к атаке, к ультиматуму, но только не к тому, что сообщил ему брат.       — Ты можешь пойти со мной и повидаться с ним сам, — вздохнув, предложил Габриэль, — но если ты покинешь этот дом, твой сакс лишится единственного своего преимущества, — с тихим смешком добавил он. — Не думаю, что ты этого хочешь.       — Тогда приведи его ко мне, — прорычал Кастиэль, сжимая бока брата сильными коленями.       — Он не пойдет, — покачал головой Габриэль, поморщившись. — Он не доверяет ни одному саксу.       — Но ты же пришел!       — Да, — улыбнулся он. — Но я верю, что ты способен остановить этого сакса, если он надумает перерезать мне глотку. Наш отец, в отличие от меня, не видел, какую власть ты имеешь над ним.       — В мелочах — возможно, но не в том, что касается безопасности его людей! — сердито возразил Кастиэль, отодвигая лезвие от горла брата и нехотя скатываясь с него. Габриэль сел и с явным облегчением потер шею.       — Так ты скажешь ему? — спросил он, неуверенно взглянув на замершего в дверях Дина. — Боюсь, если мне придется самому сделать это, он плохо меня поймет, — он выразительно закатил глаза и хмыкнул, поднимаясь на ноги.       — Габриэль, ты — истинный сын Локи! — рыкнул на него брат, уперев руки в бока. — Этого нельзя допускать! Я люблю их обоих, черт подери! В этой схватке для меня не может быть победителя!       — Я не думаю, что твои чувства принимались в расчет, — с легким смешком заметил его брат. — Нас, целых шестнадцать человек, держали в плену и заставляли работать на этих саксов. Далеко не все из нас настроены мстить за это. Некоторые даже хотели бы остаться здесь и осесть в этих краях, но только, конечно, как вольные люди. Однако сейчас здесь присутствуют их отцы и братья, которые жаждут мести.       — Но это несправедливо! — заявил Кастиэль. — Вы же знали, на что шли, когда затевали этот набег!       — Они смотрят на это по-другому, — вздохнул Габриэль, видя горячность брата.       — Матери так и не удалось поговорить с отцом? — спросил юноша, твердо глядя на него. Что-то в этом прямом взгляде Габриэлю не понравилось — мальчишка явно что-то задумал. Что-то нехорошее.       — Они разговаривали довольно долго — точнее, яростно спорили, — осторожно ответил он. — И только после этого было принято окончательное решение.       — Мать одобряет его?       — Нет, но, как и ты, она не может ничего поделать. Как ярл, твой отец здесь старший и ему принадлежит последнее слово, а он согласился с общим мнением. И его, — викинг выразительно усмехнулся, — выбрали единодушно, потому что все сочли, что у него и нашего отца самые большие претензии к этому человеку — из-за тебя. А теперь переведи все это своему саксу, Кэсси, потому что назначенный час уже приближается.       Габриэль бросил хитрый взгляд на саксонца и скрылся за дверью, разумно прикрыв ее за собой.       В зале воцарилось напряженное молчание, которое первым прервал Дин, видя, что викинг не собирается ничего говорить, замерев у окна и тяжелым взглядом уставившись на горизонт.       — Кас? — он подошел к норвежцу и положил ладонь ему на плечо. Кастиэль не отстранился, но и не повернулся к нему лицом. Дин на мгновение растерялся. — Что тебе сказал твой брат?       — Тебе бросили вызов, милорд, — произнес Кастиэль выцветшим голосом, не глядя на него. — Они выбрали тебе достойного противника, и ты должен будешь сразиться с ним. Если ты победишь, они уйдут, — его голос едва заметно дрогнул.       Дин усмехнулся и ободряюще сжал его плечо.       — Но это же намного лучше, чем я мог надеяться, Кас. Почему у тебя такой вид? Ты боишься, что я не смогу выиграть этот бой?       — Нет, — бросил ему в ответ норвежец.       — Хорошо, — кивнул Дин, настороженный столь поспешным ответом и отчаянием, на долю секунды промелькнувшем в хриплом голосе возлюбленного. — Что случится, если я буду побежден?       Он был полон уверенности в себе. Кастиэлю это совершенно не нравилось.       — У Сэма все еще останусь я, чтобы торговаться с ними, — без единой эмоции вымолвил он. — Здесь всем заправляет мой отец. Он не думает, что ты убьешь меня, но он вовсе не питает такой же уверенности в отношении твоего брата. Джим не захочет рисковать моей жизнью. Если меня выдадут им, они уйдут с миром. В любом случае твоим людям ничто не угрожает.       — Значит, их жажда мести направлена лишь на меня? — решил уточнить Дин. Его напрягало то, с каким безразличием в голосе Кастиэль произносил все эти слова о том, чего желают его соплеменники.       — Да. Викинги предпочитают смерть на поле боя плену, который они считают позором. Ты навлек на них самое большое бесчестие.       — И, тем не менее, если я выиграю, их жажда мести все равно будет удовлетворена?       — Они настоящие воины, Дин, — Кастиэль, наконец, поднял на него взгляд своих ледяных глаз. По спине Винчестера пробежала дрожь — еще никогда викинг не смотрел на него так холодно и отчужденно. — Они готовы драться из-за малейшего оскорбления или даже просто ради забавы — для них повод не имеет значения. Во время пиров мужчины часто погибают в результате жестоких схваток, которые начинаются с мирного спора, — он криво ухмыльнулся, снова обращая взгляд на горизонт. — Лучшие друзья дерутся между собой, потому что они не в состоянии устоять перед вызовом. Но победителя всегда почитают, так как он смог доказать, что он сильнее. Они высылают тебе своего самого лучшего воина. Они не верят, что ты сможешь победить его, но если тебе это удастся, ты продемонстрируешь свою силу, и тебя станут уважать за это.       Дин взял его за подбородок и повернул лицом к себе.       — И все же это предложение расстроило тебя, — заметил он. — Ты хочешь, чтобы я отказался?       — Ты не можешь сделать этого, — отрезал Кастиэль. — Моя мать наверняка сообщила им, что ты ни при каких обстоятельствах не причинишь мне вреда. Я ведь уже говорил тебе, что мой отец убежден в этом. Если ты откажешься от поединка, они возьмут штурмом твой дом, — юноша отвернулся и оперся руками на подоконник, опустив темноволосую голову. — У тебя нет выбора, если ты хочешь сохранить жизнь своим людям.       — В таком случае, ничто не мешает им пойти на приступ прямо сейчас. Но вместо этого они бросают вызов лично мне, и это благородно с их стороны, Кас, — он увидел, как напряглись плечи и спина норвежца. — Поэтому не огорчайся так. Я выиграю этот бой.       Кастиэль лишь тихо и горько рассмеялся, а после отошел от окна и, не глядя на растерянного лорда, стремительно скрылся за дверью, ведущей в коридор.       Дин уже облачился в кольчугу и шлем, а Сэм деловито точил свой меч, когда снаружи донесся грозный призыв. Лорд переглянулся с братом и вышел из дома, держа в одной руке меч, в другой — щит. Викинги наводнили двор, но они встали вдоль стены, положив свои щиты и мечи на землю и давая тем самым понять, что они присутствуют здесь только в качестве зрителей. Увидев это, люди Дина тоже стали постепенно выходить из дому, и лорд приказал, чтобы они также сложили оружие к своим ногам.       Оглядев ряды незнакомых ему людей, он увидел рыжеволосую Анну, крепко вцепившуюся в руку напряженного Бальтазара. Рядом с ними прямо на земле, скрестив ноги, сидел откровенно скучающий Габриэль, жующий сорванную травинку. Позади женщины нерешительно переминался с ноги на ногу Самандриэль. За плечо его держал высокий, впечатляющий своими размерами светловолосый викинг. Он издевательски ухмыльнулся и подмигнул Дину.       Но у лорда не было времени предаваться праздным раздумьям, потому что его противник уже стоял перед ним. Это был высокий мужчина, может быть, на дюйм или два выше самого Дина. Он стоял, широко расставив сильные ноги, прикрытые кожаными доспехами, составлявшими все его обмундирование, помимо конического шлема с длинным наносником, который почти полностью скрывал его лицо. Широкие золотые браслеты, на которых красовались драконы, охватывали запястья. Его щит был обтянут кожей, а в центре его красовался двухдюймовый шип. Рукоять его обоюдоострого меча была покрыта резьбой и инкрустирована золотом и серебром. Дину еще не доводилось видеть такое великолепное оружие.       Саксонцу понадобился один лишь взгляд, чтобы заметить все это. То, что его соперник был обнажен по пояс, являлось знаком презрения, которое он не мог проигнорировать. Он подозвал Сэма и попросил его помочь снять кольчугу.       — Ты с ума сошел? — поинтересовался у него опешивший брат.       — Нет, у него будет дополнительное преимущество, если меня будет связывать тяжелая кольчуга. Мне кажется, Сэмми, что поединок будет долгим, поэтому я хочу сравнять наши шансы.       Когда Дин обнажил верхнюю часть тела, викинги встретили это дружными приветствиями. Его противник стоял и ждал, пока он будет готов. Сэм протянул брату меч и щит, и он медленно стал подходить к человеку, которого ему предстояло убить. Но, увидев яркие серо-синие глаза, грозно смотревшие на него сквозь прорези шлема, он замер. У него вырвалось изумленное восклицание, и он отступил назад. Потом он выругался и бросил меч на землю.       Михаил — близнец того великана, что стоял за спиной Анны, — опустил свой собственный меч и легким движением руки снял шлем, скрывающий его лицо. Он не был похож на Кастиэля. Он был выше своего брата, крепче телосложением. У Михаила были светлые волосы, достигающие длинной плеч и собранные в крепкий узел на затылке. Если Кастиэль больше унаследовал материнских черт, то Михаил выглядел истинным сыном своего народа — высокий, могучий и сильный.       Родство их выдавал лишь насыщенный синий цвет глаз.       — Он ничего тебе не сказал? — догадался викинг, глубоко вздохнув и потерев переносицу.       — Я не могу драться с тобой! — прорычал Дин в ярости. — Это убьет его!       — Так ты отказываешься драться только по этой причине? — тот с издевательской ухмылкой покрутил меч в руках.       Тон, каким были сказаны эти слова, был достаточно оскорбителен и не оставлял сомнений, что его пытаются обвинить в трусости. Дин мгновенно бросился на землю, схватил свой меч и, перекатившись на спину, оказался слева от Михаила. У него была всего лишь одна секунда, прежде чем первый удар обрушился на его щит. Второй последовал за первым, прежде чем он успел подняться на ноги.       Анна была права. Брат Кастиэля действительно жаждал его крови. Он обрушивал на него удар за ударом, не давая Дину ни секунды передышки, гоняя его по всему двору. Ни один из датчан, с которыми саксонцу доводилось скрещивать мечи, не был таким беспощадным. Но, с другой стороны, ни у одного из датчан не было такого сильного личного мотива. Дин сражался с разъяренным братом, а не с викингом. Его заставляли расплачиваться за каждую минуту, проведенную в объятиях Кастиэля.       Вскоре противники стали уставать. Удары стали реже, но в них все так же вкладывались все имеющиеся у воинов силы. Из-за очередного могучего удара ноги сакса подкосились, и он споткнулся, упав на землю. Михаил торжествующе вскинул меч, готовясь вонзить его в тело поверженного врага, однако на его пути возникло препятствие.       — Кастиэль?! — одновременно с Михаилом воскликнул Дин, в изумлении приподнявшись на подрагивающих руках.       Юноша холодно отвел меч брата в сторону своим. Дин узнал один из мечей, что висел на стене в его спальне.       — Достаточно, — твердо проронил Кастиэль, заслоняя собой распластанного на земле лорда. — Ты будешь сражаться со мной, Михаил, — темноволосый норвежец ловко крутанул оружие в руке и стремительно бросился вперед, нырнув брату под руку и ударив его рукоятью меча по ребрам. — Кровь и плоть этого сакса принадлежат мне, — он усмехнулся и кинул хитрый взгляд в сторону широко улыбнувшегося Габриэля. — Самые большие претензии к этому человеку у меня.       Старший викинг качнулся от неожиданности, но тут же вскинул щит, отражая мощный удар, что обрушил на него юноша. Кастиэль тут же возник за его левым плечом и нанес удар сверху, вынуждая брата уйти в сторону.       — Что ж, — усмехнулся Михаил. — Вот теперь я по-настоящему получил вызов. У тебя есть всего лишь одна секунда, прежде чем я изрежу тебя до потери сознания, Кастиэль!       Лезвия встретились, душераздирающе заскрежетал металл.       — Только языком молоть горазд, брат? — с издевкой поинтересовался у него Кастиэль.       Викинги обрушивали на щиты удар за ударом, не давая друг другу не секунды передышки. Ловкий и гибкий Кастиэль виртуозно ускользал из-под мощных взмахов обоюдоострого меча брата. Тот же отражал его удары с непринужденной легкостью, что лишний раз подтверждало его силу и мощь.       Удары соперников стали реже, но гораздо быстрее и изощреннее. Ложные выпады было практически невозможно отличить от настоящих, чем и пользовался ловкий Кастиэль. Он выматывал своего противника, выпивая из него все силы своим грациозным и смертельно-опасным танцем.       Дин видел, как на плече юноши расцвел поверх старых шрамов глубокий порез, как на боку Михаила возникла кровоточащая рана от меча Кастиэля. И лорд с внезапным страхом понял, что они действительно могут убить друг друга. Воспоминания о тех жутких днях, когда он думал, что юный норвежец может умереть, заставили его рвануться вперед.       — Кас! — крикнул он, когда увидел, что любовник не успевает увернуться от стремительного выпада Михаила. Все внутри у сакса стремительно похолодело от ужаса. Темноволосый норвежец кинул на него странный взгляд и опрокинулся на спину, тем самым избежав участи быть разрубленным пополам. В синих глазах Михаила на мгновение промелькнул ужас, сделавший их серыми, а после сменившийся недюжинным удивлением — Кастиэль подставил ему подножку, и он тоже повалился на землю вслед за братом. Кастиэль первым вскочил на ноги, и в этот момент живот его старшего брата оказался незащищенным. Но Кастиэль не воспользовался этим. Вместо этого он воткнул меч в землю и сбросил с себя шлем.       — Я выиграл! — прорычал он. — Я мог бы убить тебя только что!       Под залихватский свист Габриэля и одобрительный гул толпы, Кастиэль ногой отшвырнул меч брата в сторону, развернулся на пятках, стремительно подошел к Дину и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Вложив руку в ладонь возлюбленного, лорд понял, что еще ничего не закончилось — синие глаза Кастиэля хитро и торжествующе блестели.       — Кас, что…       — А вот теперь можете избить друг друга до потери сознания, — не дал ему договорить викинг, подтолкнув саксонца к своему брату. А после холодно бросил Михаилу: — Надеюсь, ты утолил свою жажду крови, брат. Смертей сегодня не будет.       С этими словами Кастиэль скрылся в толпе, оставив растерянных бойцов молча переглядываться в недоумении.       Михаил поднялся с земли намного медленнее, попутно дотянувшись до своего оружия. Он приставил острие меча к груди Дина и несколько мучительных мгновений держал его так, потом тоже воткнул меч в землю. Сняв свой шлем, он встряхнул головой и тихо рассмеялся.       — Да, глупо было бы продолжать все это, потому что я также не могу убить тебя, — Дин понимающе усмехнулся. Что-что, а удивлять Кастиэль умел. — Но уж по поводу вот этого я не стану испытывать никаких угрызений совести.       Он нанес Дину сокрушительный удар в челюсть, и тот снова повалился на землю. Но быстро вскочил и уткнулся плечом в живот Михаилу. Они снова дрались не на шутку, но только уже не мечами, а кулаками.       Рыжеволосая Анна с улыбкой уткнулась в плечо смеющегося Бальтазара, пытаясь скрыть слезы облегчения. В спальне наверху Кастиэль так же молча прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол, зажав рукой вновь загудевшие ребра, но устало и удовлетворенно вздохнув. И мать и сын были счастливы и уверены, что дорогие им люди останутся в живых. Викингов не особенно разочаровала происшедшая перемена в методе поединка. Они продолжали выкриками подбадривать своего воина, то же самое делали и саксы.       — Спасибо, — Кастиэль, вздрогнув, поднял глаза на подошедшего к нему Сэма Винчестера. Высокий саксонец выглядел искренне благодарным. — Спасибо, что вмешался.       — Я должен был это сделать, — осторожно ответил северянин, не спеша подниматься.       Заметив, что что-то не так, Сэм нахмурился, а затем протянул настороженно взирающему на него викингу руку.       — Давай, я помогу тебе.       Тот усмехнулся и покачал головой, а после, тяжело опираясь на стену, встал на ноги. Саксонец рассмеялся:       — Дин прав, ты ужасный упрямец.       — Мне все об этом говорят.       Сэм кивнул, открыто и добродушно улыбнувшись молодому викингу. Кастиэль, не раздумывая долго, вернул такую же улыбку ему.       Они заслужили мир.