Дыши тише

      Лютик открыл глаза. Его разбудили боль и солнечный свет, которого было так много, что бард зажмурился. Он позвал Геральта, голос звучал хрипло, застойно и тихо.       - Тихо, Лютик.       Бард открыл глаза еще раз. Поток света перекрыла женщина, чей голос показался знакомым. Ее черные волосы заслонили солнце, до носа долетел слабый запах сирени. Когда пелена долгого сна спала, наконец, с глаз, Лютик удивленно вскинул брови, попытался оглядеться.       - Здравствуй, - просипел он.       - Тихо, Лютик, - повторила Йеннифэр мягко и улыбнулась. – Немного потерпи.       Лютика обожгла боль в груди. Он зашипел, застонал, глянул вниз. Чародейка чистила его раны. Рядом с ней стоял таз с водой, в которой плавали окровавленные тряпки. Промыв порезы, обработав их, она наложила свежую повязку.       - Лучше не вставай. У тебя были сломаны ребра. Болеть будет еще долго.       Лютик кивнул. Ребра мало его интересовали. Немного помолчав, он спросил:       - Геральт жив?       Последнее, что помнил бард – Геральта, которого брукса отбросила к деревьям. Взволнованно Лютик посмотрел на чародейку. Та дернула уголком губ.       - Конечно, жив. Что ему сделается?       Йеннифэр покосилась на барда, который слишком уж выдал свой облегченный выдох.       - Где мы?       - В храме Мелитэле.       Лютик сощурился.       - Нэннеке меня не очень-то любит, - пробормотал он, вспомнив недовольный взгляд главной жрицы, которая считала барда прохвостом, бездельником и грубияном.       Чародейка усмехнулась.       - Ты был без сознания, когда мы тебя привезли, поэтому не мог ее раздражать. Нэннеке тебя спасла, срастила обратно твои ребра. Теперь тебе требуется только уход, к тебе приходят послушницы. Поэтому, будь добр, не приставай к ним.       Лютик улыбнулся и посмотрел на чародейку.       - А ты как здесь оказалась? Геральт собирался в Аэдирн, чтобы встретиться с тобой.       Йеннифэр вскинула бровь, тряхнула копной черных кудрей, выдавая самодовольство.       - Вот как, - задумчиво произнесла она. – Он отправил мне сообщение, чтобы я подобрала вас в каком-то городке. Затем я перенесла нас сюда, потому что там ты бы непременно погиб.       Лютик ничего из этого помнить не мог. Он слегка приподнялся, облокотился на подушки и, выдохнув, болезненно поморщился.       - Я думал, сломанные ребра не такая уж большая проблема, - прокряхтел он, поверхностно дыша.       - Осколок кости проткнул тебе легкое, - пояснила Йеннифэр. Она осмотрела повязку, осталась ею довольна и поднялась.       - Ясно… а сколько я проспал?       - Четыре дня. Мы уже начали беспокоиться.       Мы? Лютик улыбнулся. Он повертел головой и, увидев кувшин, налил себе воды, удивляясь тому, как сильно у него дрожат руки от слабости. Но от пары глотков стало значительно легче.       Йеннифэр подняла таз.       - Отдыхай, Лютик. К вечеру, думаю, можешь встать и походить немного. Тебе будет полезно.       - Спасибо, Йен.       Чародейка ласково улыбнулась и вышла из покоев.       Лютик лег обратно. Он глянул вниз еще раз, но под повязкой ничего не было видно. Его покусали? Изодрали? Бард пытался вспомнить, но не мог. Перед глазами стоял только отброшенный криком Геральт, и от ужаса сжималось сердце. Лютик никогда до этого не видел его «в работе». Ведьмак был страшен. В его глазах стояла нескрываемая злоба, каждое движение угрожало смертью, меч в руке не сулил ничего иного. Лютик потер глаза. Ему нужно было увидеть ведьмака.       Бард откинул с себя покрывало, свесил ноги с постели и досадно обнаружил, что даже это движение заставляло дышать чаще, настолько он ослаб. Переведя дыхание Лютик все же умудрился встать на ноги. За своими стараниями он даже не заметил, как открылась дверь.       - Кажется, Йеннифэр сказала, что вставать можно вечером.       Лютик поднял голову и расплылся в улыбке.       - Геральт.       - Ляг обратно, - сказал ведьмак. Он закрыл за собой дверь, терпеливо дождался, пока Лютик снова ляжет, и сел на его постель. Барду показалось, что он смотрит с некоторой тоской. – Больно?       Лютик кивнул. Он был очень рад и не мог найти слов, только улыбался. Геральт дал ему в руку маленькую скляночку.       - Выпей, станет легче.       Лютик послушался. Жидкость оказалась горькой и с сильным травяным запахом. Пришлось перебить горечь водой.       - А ты сам в порядке?       - Конечно. Что мне сделается?       Лютик только слегка стиснул зубы. Теперь они уже одинаковые слова говорят. Бард посмотрел на Геральта.       - Спасибо, - сказал он наконец, ничего лучше не придумав.       - Я не дал бы тебе умереть.       - Знаю, - Лютик улыбнулся. – Скажи, кто это был.       - Брукса. Вампирша. В камуфляже. Она способна влезать в головы и влиять на людей. Ты легко поддался и отправился прямо к ней.       Лютик нахмурился, вспоминая белую, как простыня, девчонку с черными волосами.       - Она пела, - сказал бард. – Очень красиво. Ты не слышал?       - Нет, она влезла к тебе в голову и подчинила тебя ненадолго. Затем переключила внимание на меня. И попросила отдать тебя.       Лютик вспомнил, что на это ответил ведьмак и широко улыбнулся, глядя в его глаза. Он заметил, как будто бы, что зрачки Геральта на мгновение расширились, а затем снова схлопнулись в щель, словно он смотрел на солнце.       - Ты убил ее?       - Да. Обезглавил. За мгновение до того, как она вонзила бы в тебя свои зубы.       - Гадость, - сморщился Лютик, в целом радостный, что все кончилось хорошо.       - Нам повезло, что она почему-то решила не обращаться в нетопыря, иначе было бы куда сложнее и ты, скорее всего, погиб бы.       Лютик глянул на ведьмака, поджав губы. Тот выглядел уставшим. На лице была какая-то тень, которую не мог прогнать даже солнечный свет, а в глазах стояла тоска, выдавая тяжелые мысли Геральта.       - Не волнуйся, - бард только на секунду коснулся пальцами руки Геральта. – Я уже совсем скоро буду готов надоедать тебе и действовать на нервы. Из моей головы ничего не вылетело, что удивительно, и как только я возьму лютню в руки…       Геральт прервал его долгим, недвусмысленным взглядом.       - Твоя лютня разбилась в щепки, - сказал он тихо, хотя Лютик это предвидел. Бард помрачнел и скрестил руки на груди, зашипел от боли, но терпел.       - Как только встретил тебя, так ни один инструмент не живет дольше года. То эльфы, то драконы, то вампиры, - проворчал он, почти надув от обиды губы. Геральт не смог сдержать улыбки.       - Я достану тебе новую, - сказал он мягко и погладил Лютика по плечу. Тот моментально оттаял. – А сейчас тебе нужно отдохнуть.       - Я устал отдыхать. Ног не чувствую. И задницы тоже. Помоги мне встать.       - Не помогу, - ответил Геральт, поднимаясь. – Ты уснешь минут через пять.       Бард закатил глаза.       - Твои волшебные элексирчики лишают меня свободы воли, - сообщил он, переворачиваясь на тот бок, где болело меньше всего, и обнимая подушку.       - У тебя и без того много этой свободы. Ты проспишь до вечера. Потом можешь встать и прогуляться.       - Приходи, - попросил Лютик ведьмака, бросив на него короткий взгляд. Геральт кивнул и вышел из покоев, а бард погрузился в спокойный, безболезненный сон.

***

      Когда вошла послушница, Лютик уже не спал. Он сидел в постели и глядел в окно на потрясающе яркий закат. Не оторвать было взгляда от кровавого, почти пугающего света, тонкими струями пробивающегося сквозь растительность прямо на кровать. Лютик подпер голову рукой, в голове повторяя слова своей новой баллады.       - Выглядишь намного лучше, чем вчера, - отвлек барда высокий, звонкий голос, совершенно не вписывающийся в горящую закатом комнату. Заметив на себе взгляд непонимания, послушница улыбнулась. – Я Сиренна. Ухаживаю за тобой вот уже несколько дней.       Лютик принял чуть более привлекательную позу, облокотившись на подушки и улыбнулся, оглядывая девушку с головы до ног. На вид ей было чуть больше шестнадцати, и она была похожа на остриженную русалку, ее романтизированный образ: локоны цвета золота вились только до плеч, некоторые пряди непослушно выбивались из общей массы волос. Глаза Сиренны были приглушенного зеленого цвета, а кожа переливалась оливковым. Лютик практически моментально сочинил в голове оду такой красоте.       - Значит, я буду благодарен тебе до конца жизни, - сказал он очарованно и тут же был отрезвлен резким звонким смешком ни капли не смущенной послушницы храма.       - Спасибо, но не нужно, - сказала она, села на стул рядом с кроватью и на массивную тумбу водрузила поднос. – Поешь. Нэннеке разрешила. Ты наверняка смертельно голоден.       Лютик улыбнулся невозмутимости и дерзости Сиренны. Он повел носом и почувствовал запах пресной клейкой каши, пшеничной лепешки и травы. Бард тоскливо вздохнул.       - Душа хочет крепкого вина и кусок хорошего красного мяса, - протянул он мечтательно и поглядел в плошку, чтобы убедиться, что там противная каша.       - Ничем тебе помочь не могу, - сказала послушница, озорно глядя в исполненные грустью глаза. – Ешь. Я приду через час сменить тебе повязку.       Лютик кивнул, долго-долго смотрел на никак не смущавшуюся девушку и, махнув рукой, поблагодарил ее, решив, что растерял свой дар соблазнителя.       - Я поменяю.       В дверях стоял ведьмак, подперев плечом косяк. В руках у него был тонкий медный поднос. Геральт с едва различимой улыбкой смотрел на Лютика, который своей радости не скрывал.       - Спасибо, Сиренна, - сказал Геральт тихо, когда она уже уходила. Он закрыл дверь. – Что ты замер? Тебе сказано есть.       Бард взял в руки плошку, ложку и, действительно голодный, решил, что каша – вполне себе терпимая еда.       Геральт налил из кувшина чистой воды. На подносе были опять какие-то скляночки и чистая перевязка. Все это вместе с ведьмаком оказалось у постели Лютика, который удивительно быстро прикончил и кашу, и лепешку и теперь только недоверчиво глядел на травяное варево в стакане.       - Это ромашка, - пояснил Геральт. – Больше нет смысла тебя усыплять, ты почти здоров. Но придется побыть здесь еще пару недель.       - А ты останешься? – тут же спросил бард, посмотрел на готовящегося к перевязке Белого Волка и, кажется, догадался, каким будет ответ.       - Останусь. Без меня ты здесь доведешь Нэннеке до белого каления.       Лютик фыркнул, сделал глоток горячей ромашки и улыбнулся. Он только через минуту заметил, что Геральт смотрит на него.       - Я сниму повязку. Может быть больно.       Бард только кивнул. Он закрыл глаза, когда ведьмак пересел с табурета на постель, подвинулся, и можно было почувствовать запах его чистой рубахи и волос.       Геральт открыл раны, внимательно осмотрел их, осмотрел всего Лютика, побледневшего без солнечного света. Он коснулся пальцами осадненных, стянутых, багрово-красных краев. Невесомо, совсем не больно. Лютик держал глаза закрытыми.       - Где были сломаны ребра? – спросил он шепотом. Через мгновение, уловив, как ведьмак замялся, Лютик почувствовал прикосновения пальцев с другой стороны, сбоку и чуть ниже соска. Бард открыл глаза. – Как будто ничего не было, - сказал он, глядя на чистую кожу и на касающиеся ее пальцы Геральта. Ни синяка, ни царапины.       Геральт приложил к месту перелома всю ладонь.       - Больно?       Лютик покачал головой.       - Это Нэннеке постаралась.       Геральт посмотрел в голубые глаза барда, не отнимая теплой крупной ладони. Лютик готов был поклясться, что чувствовал что-то на кончиках пальцев ведьмака, оно просачивалось сквозь кожу, дарило тепло и легкую, едва заметную дрожь. Бард ощутил гулкие отголоски ударов сердца в висках, на шее, в низу живота и снова закрыл глаза.       Пальцы Геральта зашуршали по иссушенной коже выше, его бедро касалось бедра Лютика. Бард молчаливо сжал зубы, смял простынь под собой. Между пальцев оказался сосок, он скрылся под ладонью через секунду, был ненароком обласкан под вынужденно глубокое дыхание барда, морщившегося от боли.       - Дыши тише, - попросил Геральт полушепотом. Его ладонь добралась до шеи Лютика, мягко легла над сосудом. Ведьмак почувствовал плотный, сильный, бьющийся с оттяжкой пульс. Он слышал частое сердцебиение. Большим пальцем Геральт очертил линию челюсти, костяшками пальцев погладил по щеке, удовлетворенный тем, что Лютик не открывал глаза. Только ресницы подрагивали, да губы приоткрылись. На пальцах чувствовалось теплое, чуть влажное дыхание. Геральт смешал его со своим, когда наклонился, чтобы поцеловать Лютика.       Это был долгий, тихий, очень теплый поцелуй. Лютика пробрало до кончиков пальцев, он оторвался от подушек, чтобы прижаться к ведьмаку теснее, взял его за плечо. Держаться было тяжело. У Геральта сбилось дыхание. Он погладил барда по щеке, широким движением нырнул пятерней в его волосы, на затылок, смял их, поймал на свои губы короткий, робкий стон и отстранился. Лютик потянулся за ним, мазнул поцелуем еще раз и открыл глаза, ныряя в кошачий взгляд. Бард смутился.       - Я… Чувствовал, что ты…       - Тише, Лютик.       Геральт зарылся губами в его висок, закрыл глаза и пару раз глубоко вдохнул, прежде чем надавить на плечи барда, заставляя его лечь. Ведьмак смочил в воде кусок плотной ткани, капнул раствора из одной склянки и принялся обрабатывать уже подсохшие раны.       Лютик погладил свои губы пальцами, смял зубами, исподлобья глядя на ведьмака. Закончив, Геральт снова погладил барда по щеке.       - Пойдем прогуляемся. Хватит здесь лежать.       За дополнительный день сна Лютик получил практически полное отсутствие боли. Она возникала, только когда бард пытался глубоко дышать, резала и давила. Поэтому, стараясь дышать ровно и спокойно, что было крайне тяжело после поцелуя и рядом с Геральтом, Лютик встал с постели, отвел плечи назад, запрокинул голову и улыбнулся, растягивая мышцы. Геральт дал ему чистую рубаху и попросил не содрать повязку. Ведьмак ждал Лютика у двери.       - А… Йен здесь? – спросил Лютик осторожно, практически рискуя разорвать тонкое марево наслаждения. Геральт вздрогнул и на мгновение зажмурился. Он коротко тряхнул головой.       - Ее ждали в Венгерберге.       Лютик искренне старался не выдать своего облегчения. Надев рубаху, он вышел из покоев мимо ведьмака, коснувшись пальцами его запястья.