Дыши тише

      Геральт повел барда к небольшой рощице, в глубине которой шумел обрамленный папоротником водопад и маленькое озерцо. Их путь лежал через оранжереи; последние, уже мягкие лучи солнца отражались от крыш граненого стекла. Ветра не было, и Лютику казалось, что он шел сквозь плотный, оседающий на коже запах цветов, смолы и трав. У барда закружилась голова, и он попросил идти медленней. Дыхание то и дело сбивалось, губы все еще чувствовали тепло поцелуя. Лютик никогда этого не забудет.       - Нам нужно выбраться к воде, там тебе дышать будет легче, - сказал Геральт, прислушиваясь к едва различимым хрипам тяжелого, болезненного дыхания. Лютик расстегнул рубаху, снял ее, чтобы было не так душно, и отправился дальше. Скоро в густой сладкий запах стала просачиваться свежесть, деревьев на пути было больше, чем кустарников, почувствовалась прохлада, приближался шум воды.       Ведьмак неспешно следовал за Лютиком, направляя того голосом. Он шел сзади, чтобы иметь возможно смотреть на барда, видеть, что он, наконец, не в постели. Не хватало только его голоса и бренчания лютни. Геральт улыбнулся, когда Лютик опустился на траву перед озером. Во тьме ведьмак видел его очень ясно и уловил, как Лютик закрыл глаза, запрокинул голову, ловя на лицо капли воды, и едва заметно улыбнулся, забыв про боль в груди. Никакой опасности не было, никаких тревог или ревности. Лютик отдался моменту чистого удовольствия, лег на влажную траву голой спиной и открыл глаза. Он посмотрел на звезды, которые с каждой минутой сияли все сильнее, как будто пытались своим светом рассеять наступающую тьму ночи.       - Ты здесь? – позвал Лютик ведьмака. Ответное «да» раздалось совсем рядом. Геральт сел около барда и тоже посмотрел в небо.       Какое-то время Лютик просто пытался надышаться свежим воздухом с запахом пресной воды и мокрых камней.       - Я точно всего четыре дня пролежал? Я словно в первый раз в лесу.       - Точно. Здесь отличные целительницы.       Лютик наконец посмотрел на него.       - Почему ты отправил сообщение именно ей? – спросил он тихо и уловил, как Геральт напрягся.       - У нее есть зеркало Хартманна, - ответил он немного погодя. – А у меня есть миниатюрная его копия. Для создания порталов не годится, но для общения – вполне.       Лютик сел, упер подбородок в колени и глядел на воду, желая, чтобы ее шум вытеснил из головы вопросы и мысли.       - Она одна из сильнейших чародеек, - продолжил Геральт. Бард покосился на него и очень сильно захотел попросить замолчать. – Способна…       - Я понял, - не выдержал Лютик и принялся раздеваться. Ревность, что сдавила сердце, отступила в тот момент, когда бард вспомнил поцелуй и слова, сказанные бруксе. – Мне можно искупаться? – он встал на ноги и, шелестя травой, мягко сминая ее, отправился к кромке воды, не дожидаясь ответа. Озеро казалось черным, а место встречи с водопадом пенилось и бурлило. Это место казалось бы страшным, если бы бард не знал, что они в храме Мелитэле. Лютик шагнул в прохладную, но все еще хранящую тепло дня, мягкую воду. Она лизнула щиколотки, подняла сноп мурашек. Бард выдохнул и вздрогнул, почувствовав, что Геральт тоже стоит с ним в воде. Он ощущал дыхание ведьмака на своем плече. Лютик склонил голову, закрыл глаза, и когда теплые сухие губы коснулись шеи там, где недавно была ладонь, тихо замычал. Геральт очень четко уловил тот момент, когда сердце барда будто бы дрогнуло, встрепенулось. Через секунду оно стало биться чаще, это было слышно, и Геральт чувствовал биение под губами. Сердце ведьмака только немного отставало, но он выдал себя участившимся дыханием на нежной шее барда, который готов был упасть.       Геральт подтолкнул Лютика, чтобы тот зашел в воду глубже, остановил его, когда вода достигла пояса. Лютик наконец повернулся к ведьмаку лицом, глянул вниз, отыскал в воде его руку и повел тонкую, ласковую линию по ладони вверх. Бард чувствовал и слышал, как с его пальцев капает вода, как кожа Геральта под ними покрывается мурашками. Лютик сжал крепкое плечо, прикусил губу и нашел в себе силы посмотреть в практически черные в ночи глаза. Снова пришлось дышать глубоко и часто, и бард вздрогнул от нежданной, забытой боли.       - Тише, - шепнул Геральт, мокрым пальцем выправив губу из зубов Лютика. Ведьмак держал его за подбородок. – Дыши тише. Лютик, утихомирившись какими-то силами, взял лицо ведьмака в ладони, встал на носки в воде, внимательно глядя в его глаза.       - Тебе придется выбрать, - улыбнулся Лютик и, потянувшись к Геральту, уткнулся носом в его висок. – Потому что меня ты…тоже любишь. Может быть поэтому постоянно пытаешься прогнать, ведь, как показала практика, довести меня до смерти очень легко.       Бард хохотнул и почти весело посмотрел на Геральта, немного отстранившись. Ведьмак усмехнулся: он не считал нужным что-то отвечать. Геральт лег на воду, прикрыл глаза и, доплыв до водопада, позвал Лютика к себе.       Чувствуя, как вода беспрерывно и шумно льется, ложится тонкой, тающей пеной на плечи, Лютик расслабился. Он даже не вспомнил о своих полузаживших ранах, стоял, выпрямившись и думал, что вот-вот растает. Геральт наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц. Свет луны, сиявшей где-то высоко, играл на воде и на бледной коже барда, путался в его темных волосах, держался на ресницах. Геральт коснулся пальцами груди Лютика, подошел ближе, скользнул к животу и сквозь шум воды услышал несдержанный стон. Бард почувствовал мокрый, крепкий поцелуй на своих губах, прильнул ближе. Он зажмурился, обхватил голые плечи руками, нырнул пальцами в белые волосы. На губы легло горячее дыхание, Лютик ощутил чужое бедро своим, глубоко, болезненно вдохнул и, застонав, отстранился.       - Черт, - выругался бард и согнулся почти пополам, чтобы унять боль. Он вышел из-под водопада, поймал взгляд Геральта, который держал Лютика за руку. Успокоившись, Лютик улыбнулся, зачесал назад волосы. – Когда я смогу нормально дышать?       - Через несколько дней.       Мягкий голос Геральта напомнил урчание крупного кота.       - Тебе нужно будет чаще выходить из покоев, принимать все, что даст Нэннеке или ее послушницы. Или я.       Лютик улыбнулся. Он вывел ведьмака из воды и мокрым и озябшим лег на траву, позволил прохладе и легкому ветерку завладеть телом, посмотрел на звезды. Через некоторое время, чувствуя пальцы Геральта, которые скользили то по руке, то по груди, то сминали мокрые волосы, бард задрожал от холода. Ведьмак дал ему свою рубаху, которая была плотнее, и приказал одеваться.       - Будет плохо, если мы испортим работу Нэннеке, и ты сляжешь с лихорадкой, - пояснил он и по зеленой, влажной тьме повел Лютика обратно к его покоям, где было сухо и тепло.       Глубокой ночью бард пил маленькими, осторожными глотками горячее разбавленное вино с бадьяном и имбирем, которое принес ему ведьмак. Он сидел в постели, заново перевязанный, и порой поглядывал на Геральта, сидевшего в кресле и читающего потрепанную книгу из здешней библиотеки. Улыбнувшись, Лютик тихо, бережливо к дыханию и к голосу, едва ли не про себя, запел одну из своих баллад. Геральт отложил книгу, молча лег к барду в постель, закрыл глаза и слушал нежный голос, иногда сменяющийся шепотом, до рассвета.