Ангелы Риерты

Записку от Патрисии доставили в редакцию уже к завтрашнему обеду. Я отвлекся от своей печатной машинки, не закончив предложения в своей новой статье. «Проверила отряд Лины. Все то же – служба, арест, тюрьма, прощение, смерть. На всех выписаны свидетельства ГБК. Есть также особые данные на Марию Делони, Александра Вильнорта и Феликса Заболоцкого. Все они обвинялись в использовании ингениума не больше чем за полгода до первого ареста. Мне перестает нравиться эта тайна. Будь осторожен!» Я с трудом вернулся к работе, вымучил ещё пару фраз и взял перерыв. Выйдя на улицу, я присел на лавочку в сквере возле здания редакции, пытаясь соединить новую ниточку со всеми старыми. Ингениум. Хелена и эти трое. Скорее всего – не единственные. А может и все они были носителями? За такими размышлениями меня и застал Максимильян, выглядящий ещё более встревоженным, чем вчера - Я навел справки. Как минимум двое из семи жертв подозревались в контакте с моторией и использовании ингениума. – Я прекрасно понял его недосказанность. На то, чтобы вообще об этом задуматься, его натолкнула вчерашняя беседа. Что ингениум не отращивает человеку хвоста и рогов, а дар не обязательно выражается в метании молний и огненных шаров. Я молча предложил другу присесть рядом. Потом показал ему записку. - Это дело начинает пахнуть персиками…-тихо проговорил Макс, возвращая мне письмо Патрисии. Я молча кивнул, понимая, что начинаю бояться. - Странно, что у Николь ещё в меню нет кофе с моторией..-неловко пошутил я. Потом меня из окна окликнул коллега по цеху – и я поспешил вернуться к своей статье про внешнеполитическую расстановку сил и вероятность новой войны. Вышел я из редакции только поздним вечером, едва не засыпая на ходу. Я был собой недоволен - неинтересная мне тема привела к насквозь вымученной статье, недостойной утреннего выпуска. Поймал такси и добрался до дома, успев увидеть сон про Николь, бегущую по морскому мелководью в длинном белом платье с голубым кушаком. Проснулся я только у своего подъезда. Расплатился по счетчику и направился к своей квартире, пытаясь не упустить светлый романтичный образ, хоть немного поднявший настроение после такого бесплодного дня. Но стоило мне скинуть модные узкие ботинки и стянуть пиджак, как затрещал телефон. Сняв трубку аппарата я услышал взволнованный голос Пэт. - Эгги, есть очень важный разговор. Я нашла в одной из секций архива очень интересный артефакт. Приезжай сегодня же. У меня все соберутся. Я не успел даже ответить, как трубка опустилась на рычаг. Судя по голосу Патрисии, разговор предстоял не самый простой. Чтож, я вытянул из шкафа теннисные туфли - не самый подходящий выбор для походов в гости вечером, но зато дающий отдых ногам. И уже в свою очередь набрал номер, вызывая такси. Патрисия жила в Бурсе, рядом с художниками и поэтами. Небольшая квартирка с собственной ванной и балконом, идеальным для курения - мне нравилось бывать у нее, пить вино на диване, засиживаться до самого рассвета. Правда, в последний мой визит сюда я невольно подсмотрел отпечатавшуюся на поверхности стола и совершенно не предназначавшуюся для моих глаз картину стройной ножки Пэт на бедре у Макса. Но сегодня это не будет играть большой роли, раз уж мы собираемся все вместе. К тому моменту, когда я приехал, у Пэт сидели все - одетая в свежий светло-серый костюм Николь, Макс и Фрэнк. Пэт налила мне кофе и протянула небольшую коробочку. На её донышке была небрежно наклеена инвентарная бирка. Я аккуратно потянул верх крышку. На куске пожелтевшей старой ваты лежала медаль «За оборону Риерты» - с вычеканенным поверх центрального круга изображением разводного моста. Насколько я помнил, такие памятные знаки вручали только участникам битвы за Железный гигант. Я повернулся к Патрисии за объяснениями. - Нашла в одной из ячеек, когда искала что-то по твоему списку. Вспомнила, что Фрэнк хвастался похожей - и решила на всякий случай вам показать. - Что скажете, Николь? - я повернулся к девушке, выглядящей слегка растерянной. Но она улыбнулась, кивая: - Это Франческо. Он очень долго на этот мост ругался. Помню, он все вспоминал какого-то парня с огнеметом, мол, если дать дуракам оружие – они и себя спалят и окружающих… - А как это ваш Франческо выглядел?! – нахмурился Фрэнк. - Ну, высокий, стройный, голубоглазый брюнет. Красивый, но словно немного не здесь большую часть времени…Бледный такой, как в книжках. – Николь прикрыла глаза, вспоминая героя своего детства. - Нет, не было такого! – Фрэнк решительно замотал головой. – Не видел я никаких брюнетов красивых там. Рыжий красавчик с огнеметом был – это да, но брюнетов не было. А я тот день очень хорошо помню, до конца не забуду.... - Так, а что говорит твой дар? – Патрисия уставилась на меня, ожидая услышать очередную историю из прошлого и не особо скрывая, что именно это и было поводом для выноса архивной ценности. Я послушно взял в руки старый потертый кругляш. Подержал, прислушиваясь к ощущениям - и положил обратно, разводя руками: - Ничего не вижу. Холод, серо, сыро, ветер, пальба – и без подробностей. Помнится, когда я как-то касался медали Френка поймал примерно такой же набор ощущений. - А если их совместить? – подался вперед Макс. – Ну, как в стереобиноклях, когда смотришь на плоскую картинку двумя глазами – и она становится объемной? Это была хорошая идея. Фрэнк хмыкнул и полез за пазуху. - Хорошо, что Пэт заранее попросила её принести, иначе бы пришлось ко мне уже ехать..-кладя мне на ладонь свою награду. Я закрыл глаза, ловя эманации чужого прошлого. И на этот раз меня буквально швырнуло в ту бойню, развернувшуюся над каналом. Я смотрел во все глаза, ловя все – запахи, звуки, лица, даже вкус мокрого снега… - Эгмонт! – меня толкнули в плечо, и я открыл глаза. Одежда на мне была влажной, словно я действительно постоял под мокрым снегом, и пахла порохом и дымом. - Ты как будто начал растворятся в воздухе...-тихо всхлипнула Патрисия. Я же потер висок и уставился на Фрэнка. - Вспоминай, приятель. Вы стояли возле захваченного здания. Внутри все горело. Этот самый Франческо подошел к вам и отдал приказ идти внутрь. А потом исчез в дыму…-я поперхнулся словами, вспомнив одну весьма многое меняющую деталь. А Фрэнк на этих словах начал бледнеть… - Макс, у тебя тот рисунок случайно не с собой... ну, который ты мне показывал в участке? – я повернулся к другу, мысленно молясь, чтобы мелькнувшее подозрение не оправдалось. - На твою удачу – с собой. Спрашивал у коллекционеров не проходило ли что-то похожее через их руки. – он достал из бумажника аккуратно сложенный набросок клинка. Я развернул его, несколько секунд сравнивал его с образом из видения – и повернул к Николь. - Скажите, у вашей Лины или её друзей... Ни у кого не было похожего оружия? - Конечно было. У них у всех именно такие ножи и были. – Николь даже не подумала скрывать то, что для нее было естественным. – Это то, что Лина называла своим «табельным» оружием. Я ещё у нее как-то спросила не проще ли ходить с пистолетом как все жандармы, а она сказала, что так эффектнее и бесшумнее…-заметив что-то на наших лицах, девушка замолчала, переводя встревоженные взгляды с меня на Фрэнка, а с него на Макса. Я же молча смотрел в потолок. Двадцать один человек. Отряд при Министерстве Вод, окруженный каким-то неестественным покровом тайны. Все эти мелкие несостыковки в рассказе Николь - про кофе по ночам, про невозможность покинуть Риерту, про сложности в общении.. Я должен был догадаться…Николь молча уставилась на нас. Патрисия и Фрэнк вцепились в стол. И я медленно произнес тот вопрос, что повис в воздухе: - И где теперь в этом блади-городе мне искать последнюю плакальщицу Риерты?! - Я не знаю, где вы будете это делать, но я знаю точно, что делать вы будете это без меня! - Пэт решительно отодвинулась от стола, так резко, что даже звякнули расставленные чашки. - Я готова была помочь с поиском информации, с поиском подруги, но искать убийцу и слугу преступного режима - без меня! Николь, ошарашенно глядевшая в чашку с кофе и складывающая в этот момент тяжелую головоломку, подняла взгляд и тихо проговорила: - Лина не убийца. Я - слепая дура, не замечавшая совпадений, но она - не преступница. Она.. Однажды я спросила Лину, кто они. И она бросила, с кривой усмешкой - ангелы-хранители Риерты... - Палачи. - Спасители и охранители. - Монстры, без души и совести. - Нормальные офицеры, не более бессовестные, чем остальные! Девушки уже стояли на ногах, вцепившись в края стола. У обеих побелели пальцы, раскраснелись щеки. Только у Патрисии глаза горели кошачьей злостью, а у Николь - огнем справедливой защиты обиженных. - Хватит. - это уже Макс хлопнул ладонью по столу. - Пэт объяснись, почему ты так завелась? Да, ситуация становится не самой простой, хотя бы потому что непонятно где искать того, кто очень хорошо умеет оставаться незаметным. Но не стоит такой злости! - Для тебя - да. Но я..Вы знаете, что я попала в Архив только из-за протекции одного старинного друга семьи? Я..-внезапно обессилев Патрисия уселась обратно на плетеный стул. Без особого смысла помешала ложечкой кофе, в который она никогда не клала сахар. - Мои родители поддерживали королевскую семью. У меня были две любимых куклы - Элизабет и Мюриель. Отец был старшим бортинжинером одного из наших дирижаблей, регулярно выезжал из страны. И возил в том числе и всевозможную "запрещенку" - поддельные документы, брошюры, самопальные газеты. На него пару раз писали доносы, но он всегда отговаривался обычной, так сказать, контрабандой - шелками для мамы, сигаретами для сотрудников, какими-то безделушками для меня. И его прощали. Но во время одного такого разговора пришла эта ваша Лина.. или кто-то из её чудовищ. И отца увели. Она замолчала, а мы все молчали, понимая, что она больше никогда не увидела его, друзей семьи, родных. - Мама из уважаемой женщины превратилась в изгоя и до самой смерти работала кассиршей в трамвае. Даже не в кассе дирижаблей. А я должна была пойти в уборщицы, но помог отцовский друг, пропихнувший меня на исторический факультет, на архивное дело. Спасибо смерти Мергена и его сменщика - клеймо врага народа сняли. Мы продолжали молчать. Наконец, тишину нарушила Николь: - Извини. Я не знала всего этого. Конечно, ты ничем мне не обязана. Никто из вас не обязан. - она обвела всю нашу компанию полным слез и горечи взглядом. - Я не прошу вас и дальше искать мою - это слово она выделила особо - подругу. До свидания. Уже стоя в холле, она обернулась: - Максимилиан, кстати, вы когда осматривали Линин дом вы были на чердаке? Макс только обречённо уронил голову в ладони: - Там ещё и чердак есть?!