Monday

Мне необходимо знать, можно ли продолжать) Оставляйте комментарии! Можно даже с идеями) Жуткое головокружение. Елена распахнула глаза и сощурилась от яркого света. Зелёные стены, комната в викторианском стиле и множество замысловатых картин, вот всё, что окружало её сейчас. Комната, в которой она находилась, принадлежала женщине. На туалетном столике были разбросаны шпильки и дюжина кистей, а на ворохе кружевных трусиков - что-то вроде ежедневника в красивой кожаной обложке. Борясь с собственными демонами, девушка открыла его в середине. "… Я облизала пересохшие губы. Тело горело от глухих ударов и казалось я, вот-вот окажусь я вот-вот рухну с небес. Он почувствовал это. Острые ноготки пронзили кожу спины, Э. глухо застонал. Мне нравилось чувствовать его кровь на своих губах, но сегодня хотелось чего-то иного. Я поднесла ногти с капельками алой жидкости к его губам. В ответ лишь урезонивающий мой пыл смешок. Конечно, К. бы вряд ли осудил меня за это. Мой милый К. Видит Бог, я не хотела причинять тебе боль, но уже слишком поздно. Нельзя купить любовь. Секс – да, а вот любовь… Губы Э. крадутся по моей груди, оставляя за собой влажный след, я последний раз втягиваю в себя воздух, стараясь не обращать внимание на грубые верёвки, окутывающие мои ноги...» -Так пошло, – пробормотала она. - Что это? - Кэт, хотела стать писательницей, там глупые небылицы, только и всего, – голос из глубины гостиной заставил её резко подскочить на месте. - И запомни на будущее - нет ничего более пошлого чем любовь. Паршивое чувство. Не может быть! События прошлой ночи не казались ей больше дурным сном, а значит, она находится неизвестно где, да ещё и в руках неизвестного ей психопата. Хотя, если рассуждать логически – то Майклсон был очень известным, а вот её и искать-то некому. -Я... не хотела его трогать, простите. – Пальцы сами открыли странички не так ли? - Клаус подошёл ближе. - Ну же, милая, не бойся. Мы просто поговорим. «Бойся, Елена!» - кричало подсознание. Именно так и начинаются все плохие фильмы, так полюбившиеся Джереми. Пока она пыталась заставить собственное тело слушаться, в комнату вошёл Никлаус. В его взгляде не было того пьяного тумана, он слегка улыбался, цокая языком и неодобрительно покачивая головой. - Я навёл справки. Тебе нужны деньги, Елена. Твоему брату нужно оплачивать лечение. Поэтому ты решила меня шантажировать? - Что простите? - Пресвятые угодники, Елена! Перестань это повторять. Тебе нужны деньги за молчание, ведь так? – девушка покачала головой, чем привела Майклсона в бешенство. – Шантажисты плохо заканчивают, девочка. - Я хочу уйти. Дело вашей жены закрыто, это несчастный случай. Я ничего не видела, клянусь!- она прикусила губу, стараясь сдержать слёзы. - Конечно, ты не видела! – Клаус терял своё спокойствие. - Катерина покончила с собой. Сама взяла этот чёртов пистолет и пристрелила себя. Меня даже в баре в этот день не было! Слышишь меня? – он схватил её за плечи и хорошенько встряхнул. Елена в ужасе смотрела на спятившего мужчину. Она даже поверила ему на мгновение, но только на секунду. Больше всего на свете ей хотелось выбраться из этой комнаты, напоминающей ей жерло вулкана. - Я хочу уйти. Пожалуйста. - Нет, – тихо сказал он, и усадив девушку обратно на кровать, поднял двумя пальцами её подбородок. – Она сама, понимаешь? Сама. Меня не было в тот день, я не смог быть рядом. Я не знал, Елена. Она. Элайджа завёл меня в кабинет, когда кто-то вызвал полицию. Я был пьян и ничего не помнил. Они твердили, что я виноват. Я виноват. Боже, я действительно виноват. Я убил её? – прошептал он, глядя в глаза Елене. – Конечно. Это я. Я убивал её. Все эти годы я душил её в своей любви. Я её убил, Елена. - Вы не виноваты. Просто позвольте мне уйти. – «И вызвать полицию» Гилберт сочувственно сжалась. Отчего-то ей стало жаль незнакомого мужчину, да и если он и убил кого-то, в данный момент, он напоминал душевнобольного, нежели убийцу . - Что ты видела? - Ничего, клянусь. Я видела всего лишь руку с часами. – она указала дрожащей рукой на его циферблат. - Нет, они в единственном экземпляре, девочка. - Я же говорю, было темно, я устала в тот день. Вы действительно не виноваты. Я, пожалуй, пойду. - Я. Сказал. НЕТ! – Чётко проговаривая фразу, он поднялся с ковра и принял свой обычный вид. Казалось ничего не осталось от вспышки безумства. – Ты не уйдёшь. Это для твоей безопасности, милая. Наконец вердикт был вынесен. Елена несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь что-то сказать, но голос не проявлялся. Заметив замешательство девушки, он протянул стакан с водой и вернулся в исходную позицию. - Я ничего не видела, и думаю, полиция даже не в курсе моего присутствия там, – слегка запинаясь, Еленаа, прикусила губу. В любой другой момент девушка забыв о манерах, стала бы грызть свой идеальный маникюр, но руки будто онемели. - Зато я в курсе. Мне нужно время. - Вы хотите меня убить? – высказав в слух эту гениальную идею, девушка осушила предложенный ей стакан. - Нет. Не помню такого плана в моём ежедневнике. Несмотря на всю серьёзность ситуации его, забавлял страх девушки. Скорее даже не сам страх, а те эмоции, о которых он давно забыл. Она напоминала ему Кэт. Ту самую, что он встретил в парке много лет назад. Её задорный смех, глаза цвета расплавленного шоколада и забавные кудряшки. Всё это исчезло почти сразу же после свадьбы. Болезнь и окружение сделали своё дело, его жена больше не улыбалась и даже не плакала. Она была сильной, будто отключила чувства. А эта девчонка, Елена, была наивным глупым мышонком, который трясся от страха, и металась в сторону от каждого его движения. Ему так не хватало хоть каких-нибудь эмоций. - Тогда что? - Ты поживёшь здесь. Столько сколько потребуется, а позже мы примем общее решение. Что-то подсказывало, что в понятие «общее решение» её голос никак не входил. Девушка попятилась к выходу, но была грубо остановлена сильной рукой. - Это незаконно, Вас посадят! – Пропищала Елена. - Елена, не будь дурой. В этом городе всё моё, и я решаю чему здесь быть законным. - фыркнул Клаус, но тут же улыбнулся продемонстрировав такие милые ямочки. - И что я буду делать здесь? - Ну, я думаю, ты не соскучишься. Мы подпишем контракт, оговорим условия, – его голос был спокойным и совсем не выдавал волнения. Ещё бы, ведь не ему сейчас предлагают заплатить такую высокую цену за молчание. – Мне давно пора завести кого-то живого. - Таких контрактов не бывает. - От чего же? – усмешка в голосе и вскинутая бровь, похоже, стали его визитной карточкой. - Мой брат учится в юридическом. Не бывает договора о рабстве. -Это не рабство, – жестко заявил он, заставляя Елену поёжиться. – Да и посуди сама – договора купли-продажи души не существует, но это не мешает людям заключать сделки с дьяволом. Девушка посмотрела на него из под густых ресниц и сглотнула. Что-то подсказывало, что Клаус не был человеком, обменявшим свою душу, скорее он напоминал ей самого дьявола. Красивого, обольстительного и жестокого, скрывающегося под маской уставшего от суеты мира вдовца.