VI
29 марта 2020 г., 01:58
***
Первым, кто опомнился, был Ким Намджун. Именно он забарабанил в дверь, прося немедленно закончить игру и выпустить их, а потом, вспомнив про рацию, которую давали для связи с администраторами, начал кричать и в неё. Чонгук прямо на руках вынес трясущегося и почти полностью побелевшего Тэхена на диванчик в холле. У самого Гука на лице паника сменялась на боль бешеным ритмом; он крепко сжимал пальцы старшего, совсем не зная, как помочь и что сделать. Намджун немедленно позвал медицинского работника, по счастливой случайности дежурившего именно сегодня. Ким, поглаживая младшего по спине, уверял его, что с Хёном всё будет в порядке, пока тот, схватившись за волосы, стоял около стены, даже не желая смотреть на то, как Тэхёну кололи успокоительные. Минуты растягивались для Чона в бесконечные часы, и в конце концов Ким старший решил не оставлять парней одних в этой ситуации. Попрощавшись с другом, он помог Чонгуку устроить Тэ в собственной машине и довез их до общежития, к счастью, успев до комендантского часа. Добравшись уже до их комнаты вместе с ещё совсем слабым и не отошедшим Тэ, которого он тащил под боком, Чонгук аккуратно уложил старшего на кровати, сняв с него обувь, и накрыл его одеялом. Это он был причиной всего этого, виноватым был только он один. Самоуверенно потащил его туда, даже не удосужившись заранее разузнать о его страхах. Ведь тот препирался до последнего, но Чонгук был слишком упертым и упрямым, чтобы послушать и принять слова старшего во внимание. Всегда считал правым только себя и знал, как поступить лучше. Идиот. И вот результат его «трудов» тихонько дрожал под одеялом, не произнося и слова. Лучше бы, как все нормальные люди, повёл его в парки и кафешки, но нет, конечно же нет, Чон Чонгук, что ты! Всё ещё дрожащими руками младший набирал смс Намджун~Хёну, который безумно выручил их в такой тяжелый момент. А ведь Гук растерялся, совсем растерялся, не зная, что и делать. Как хорошо, что он был не один. Кто знает, чем бы это всё могло кончиться? А если бы там не было врача? Пока парень добивал себя своими же мыслями, сонбэ написал ему, что он ничего не знал, поэтому не должен был себя винить в произошедшем, утешал и успокаивал, как мог на расстоянии, но Чон не готов был прощать себя за всё это. — Сонбэ переживает? — подал голос Тэ из угла, когда Чонгук наконец убрал телефон в карман. — Да, — виновато кивнул Гук, — я и ему с другом всё испортил. — Причем здесь ты? — устало и слабо выговаривал Тэхён. Младший, наконец, больше не в силах сдерживать истерику, упал на колени перед кроватью Хёна, положил свою голову тому на бедра и начал тихо плакать. — Прости меня, Хён, пожалуйста, я не хотел… — бормотал он сквозь рыдания. — Гук, ты чего? — удивленно шептал Тэ, нежно поглаживая парня по волосам. — Когда я увидел, что ты… я так испугался… когда я вспоминаю все это... я такой кретин… прости меня! Тэ лишь устало вздохнул. Его тело ныло, голова трещала, и меньше всего он хотел сейчас переубеждать этого наивного мальчишку с чистым сердцем, что он вообще хоть чем-то когда-то обижал своего Хёна. Он молча поднял его голову, взялся указательным и большим пальцами за его подбородок и посмотрел в уже полюбившиеся ему круглые бездонные звёздные глаза, которые теперь ещё и блестели на свету от слезинок. — Гуки, давай просто поговорим завтра, и я всё тебе объясню? Я сейчас совсем не в состоянии. — Конечно! — очнулся Чонгук и, наспех вытерев слезы, вскочил с места и побежал в другую сторону комнаты. — Только перед сном я тебе дам выпить то самое молоко по рецепту моей мамы! — Ох, — свалился Тэ на кровать звездочкой и прикрыл глаза. «Ну неужели в мире бывают такие милашки?» Эти мысли уже почти клонили его в сон, пока… — Держи! Пока один приставучий зануда не заставил его открыть глаза и выпить всю эту желтую сладкую жижу. Хм, а она и вправду показалась Тэхёну неплохой, хотя он не любил молоко. Сладкое тепло разливалось где-то в легких рядом с сердцем, и это вправду успокаивало. Правда, он не знал было ли причиной сладкое куркумное молоко, или скорее постарался такой же сладкий заботливый мальчик, который с беспокойством поглядывал на него, пока он размеренно делал глотки. Гуки потянулся за кружкой, легонько соприкоснувшись с Тэ пальцами, от чего непонятное тепло опять заполонило сердце, а румянец покрыл впалые щёки. Но Чонгук, кажется, даже ничего и не заметил. Мысли были слишком заняты беспокойством. — Хён, ты точно в порядке? Больше ничего не хочешь? — спросил Гук, накрывая Тэ одеялом. — Хочу. — Что? — испуганно выдал он. — Поспишь со мной, Чонгук~а? Младший в миг покраснел до ушей, а глаза, казалось, готовы были выпасть из орбит. — А? — только и выдохнул он. — Когда ты рядом, мне не так страшно. И не бойся, утром я на тебя орать не буду, я не пьян, — легонько ухмыльнулся Тэ. Гуки поспешно переоделся в футболку и шорты, но это не помешало Тэхёну успеть проскользнуть любопытным взглядом по накаченной спине. Почему… Почему он раньше этого не делал? — Кхм, я готов… — пробубнил брюнет, стеснительно потирая шею и смотря себе под ноги. Старший лишь молча отодвинулся к стене, позволяя вместить ещё одного человека рядом. Интересно, когда он успел убрать ещё один кирпич со своей нерушимой стены, чтобы впускать этого парня в свою драгоценную обитель? Сначала Чонгук неуверенными движениями прилег на самый край, а потом чуть-чуть натянул на себя кусочек одеяла. Да уж, когда Тэ был пьян, было как-то менее неловко. Ким потянулся к бра, выключил свет и нагло и неожиданно в темноте притянул Чона к себе, попутно располагая свою голову у него на плече. Чонгуку понадобилось несколько ударов секундной стрелки на часах, чтобы понять, что всё это реально. И теперь дичайший страх и испуг за Хёна сменился теплотой и нежностью в быстрых стуках сердца. Поэтому, чтобы не упускать момент, он приобнял его и устроил свой подбородок у него на макушке, поглаживая по спине. Так делала мама перед сном маленьким Чонам, ведь это убаюкивало и успокаивало. Так впервые делали Ким Тэхёну.***
Гук не мог провалиться в сон. Не мог, потому что кое-кто постоянно его оттуда вытаскивал пронзительными до глубины души криками и горькими слезами. Он знал, что они были горькие, потому лицо Тэ располагалось совсем рядом, и младший в буквальном смысле весь пропитался его слезами. Гук знал: Тэхёну снились ужасные кошмары, потому что он постоянно стонал и цеплялся за него так, что младший покрылся мелкими царапинами, которые саднили, когда на них капала солёная жидкость. Каждый раз его сердце неистово сжималось от боли, пока он прижимал Кима к себе всеми силами, гладя по макушке и нашептывая на ухо слова поддержки. Это помогало, но Тэхён успокаивался ненадолго, начиная снова жалобно кричать спустя какое-то время. Это была самая длинная и ужасная ночь в жизни Чон Чонгука. Понимая, что ему уже нет смысла спать, он взял в руки телефон, снизив свет дисплея до минимума. Другой рукой он всё ещё удерживал Тэ, который опять чуть притих, но не переставал дрожать, будто его бросало в озноб. Не успел парень появиться в онлайне, как объявился Джин, желающий поскорее выпытать новости минувшего дня. Он не переставал бросать свои шуточки, в которых отмечал, что квесты — это полнейшая брехня за большие деньги, да и вообще бесплатная реальность всегда страшнее. Правда, услышав, что там был Ким Намджун, он, кажется, немного обиделся, что младший не позвал и его поиграть в эту платную «брехню». «Это же насколько ему было плохо, что он с тобой лечь согласился?» Чонгук хотел закрыть чат уже прямо на этом моменте, однако, понимая, что делать ему всё равно нечего, продолжил объяснять, что же случилось, и поделился своими переживаниями. «Успокойся, Чонгук. Ты тут не при чем. Виноваты те, кто снится ему в кошмарах. Значит, у него есть на это причины. Просто оставайся для него такой же опорой и поддержкой. Ты умеешь это делать лучше всех, я знаю, всё будет хорошо. Наполни его жизнь новыми хорошими воспоминаниями, чтобы старые вот так не вылезали». Младший был глубоко удивлён тому, каким прекрасным и понимающим мог быть его Джин~Хён.***
Когда под утро Тэхён уже совсем успокоился, отпустив Чона и откинувшись на подушку, Гук не сдержался от того, чтобы сфотографировать эту Фиону-милашку с вытянутыми губками и надутыми щеками. Довольно ухмыльнувшись, он поставил его на обои, чтобы, каждый раз смотря на фото, остывать, когда тот будет выводить из себя как злюка и колючка. — Такой милый… и тёплый, — пробурчал Чон, аккуратно подушечками пальцев убирая его чёлку со лба. Налюбовавшись вдоволь, он прижался к его груди, и наконец уснул.***
Кто-то, крепко схватив его за волосы, которые он чувствовал буквально каждым нервом головы, резко отбросил его в сторону бетонной стены, от чего мальчишка на мгновение испытал волну боли и расслабился, вытирая кровь с губы. Опять придется замазывать синяки. Он потёр ушибленный лоб рукой, совсем не осознавая того, что стоял открытой спиной к своему главному врагу. Уже с этого момента начал понимать, что нужно быть всегда осторожным и предусмотрительным в своих словах и действиях. Плакал и хныкал, думая о том, что всего лишь хотел сходить в театр со своим классом и хоть немного развеяться. Упершись о пол руками, почти приподнялся с места, когда что-то твёрдое и тяжелое адской болью проехалось по его худой и хрупкой спине. Тэхён, уже не выдержав, крикнул во всю глотку и сразу же вцепился зубами в кожу на руках из-за страха получить ещё больше. Мгновенная вспышка боли пронзила его тело, и казалось, что прямо сейчас его позвонки внутри превратились в кашицу из сломанных костей. Он еле приоткрыл опухшие веки, но заметил перед собой лишь бывшую ножку деревянного стульчика. Не в силах больше сопротивляться, он упал обратно на пол, принимая свою судьбу. Уже даже не плакал, зная, что всем всё равно. Он знал, что не должен был родиться, и каждый день его заставляли умирать…***
Немой крик заставил мокрого от пота Тэхёна вскочить с кровати в поисках реальности. А она доходила до него долго. Потускневший свет не давал ему чётко вглядеться в окружающие предметы, хотя за окном уже начинало светать. Однако шторы мешали пройти хотя бы лучику этого света в комнату. В прошлом он всегда мечтал о том, чтобы всё это было лишь плохим сном, но он не имел в виду, чтобы этот ужас снился ему ещё и после реальности в кошмарах в качестве напоминания. Чёртовы неправильно сформулированные желания. Затуманенный разум не позволял быстро послать сигнал сердцу о том, что нужно было перестать так бешено биться, ведь с его хозяином уже всё в порядке. Сейчас он тоже чувствовал что-то твердое рядом с собой, но это твердое дышало, сопело и мило проговаривало во сне какие-то бредни. Всё ещё находясь в шоке и не отойдя от кошмара, он устроился обратно на подушке прямо рядом с его лицом, взял крепкую теплую ладонь в свою, переплетя пальцы, и положил себе на сердце. Почему-то думал, что это его успокоит. Одно из век соседа недовольно приоткрылось. — Хен, ты в… поря… дке? Тебе… помочь? Не бойся, Тэхён, я рядом. Я тебя… защи... Бубнил он через сон хриплым, низким, не своим голосом. А потом просто отрубился. — Спи, Чонгук~а, я, наверное, совсем не дал тебе поспать, — прошептал Тэ, легонько касаясь губами его пальцев. Он давно не чувствовал такой нежности внутри себя по отношению к кому-то и сейчас, разглядывая это невинное детское лицо, хотел подарить скопившиеся неизведанные чувства только ему.***
Запах неприятной, какой-то паленой резины резко и неожиданно вытащил мирно посапывающего брюнета из царства Морфея. Даже не потирая глаза и не надевая тапочки, он ринулся с полузакрытыми глазами в сторону настольной электрической плиты, что была у них в комнате. — Что горит! Где горит?! — в полусонном бреду кричал Гуки, всё ещё не разбирая перед собой отчетливой картинки. А жаль. Ведь только сейчас он мог увидеть то, как Тэхён, виновато опустив голову, соскребал со сковороды остатки какой-то непонятной чёрно-жёлтой мешанины, кажется, в параллельной вселенной именующейся омлетом. — Не горит уже ничего, сейчас выброшу и проветрю, прости, — бубнил обиженно Тэхён. Что?! Тэхён?! У плиты?! Протерев наконец глаза, Чонгук молча уставился на старшего, чуть приоткрыв рот. Кажется, он ещё находился на 30-ом проценте загрузки из 100-а. На лбу не хватало только одноименного круглого значка, показывающего, сколько осталось до полного включения. — Хён, с тобой точно всё хорошо? Уверен, что нам не нужно к врачу? У тебя бред? Температура? Ты лунатишь? — выдал Гуки, пришпандорив свою ладошку тому на лоб. У Тэ даже не было сил злиться на этот подкол, так как он был слишком расстроен. — Прости, Чонгук~а, ты совсем не спал, и я хотел хотя бы порадовать тебя завтраком. Но я в этом деле бездарь, поэтому выбрал самое легкое. Он опять обиженно надул губы, и казалось, будто сейчас расплачется. — Кто ты и куда дел моего колючку?! У тебя что, ещё и третья личность есть? Ты Билли Миллиган?! — закричал Гуки и схватил рядом лежащую ложку, будто бы обороняясь. Крышка сковороды послужила щитом. Он думал, что это ребячество рассмешит старшего и приведёт в чувство, но тот лишь расстроенно дёрнул уголком губ, поднял руки и, сократив расстояние за секунду, лениво приобнял Чона, уткнувшись острым подбородком в плечо. Чонгук так и остался стоять с разведёнными руками в стороны с ложкой в одной, а крышкой в другой, удивлённо хлопая глазами. Но на этот раз он не хотел упускать шанс, поэтому аккуратно кинул кухонную утварь на кровать и вцепился в парня железной хваткой, сжимая его талию своими сильными руками. На его хрупком тельце можно было расположить руки в два оборота. — Прости меня, Тэ, — шептал Гуки тому в ухо, жадно вдыхая его аромат. — Тэ? — Не порть момент, колючка. — Ты меня тоже. — Я не хотел причинить тебе боль. — Ты не знал. — Не знал чего? — Я расскажу тебе как-нибудь. Ни пОртЬю мОоментц, — передразнил его старший. Тот лишь звонко рассмеялся в его кудрявые непослушные растормошенные волосы. А потом почувствовал, как что-то горячее разлилось по его? Ноге? — Фу! — крикнул Чонгук, отпрянув от шокированного Тэхёна, пушистое облако потянулось двумя передними лапами к хозяину, тявкая и требуя к себе внимания. — Она написала на меня, ревнивая зараза! — возмущался Гуки отвращёно отряхивая ногу. Тэхён сложился напополам от смеха. И лишь этот счастливый и прекрасный смех сдерживал порыв Чонгука сделать этому пёселю стрижку под пуделя.***
Парни сильно волновались. И причиной волнения, конечно же, был именно Ким Тэхён. Кто ещё умел сводить их с ума всех разом? Когда Хосок встретил Ким Намджуна сразу же после репетиции номера на фестиваль в коридоре, он не ожидал услышать от него короткий вопрос о том, в порядке ли Тэхён. Чона моментально прошибло холодным потом, но ответа на вопрос Ким так и не получил, потому что ему срочно нужно было отойти по организационным вопросам. Не сразу отмерев, Чон бросился к друзьям, выясняя в чём дело, однако они забеспокоились и удивились не меньше. — В последний раз я видел его вчера, он собирался куда-то после пар, но так ничего толком и не объяснил. Что происходит? — Чимин не мог простить себя уже во второй раз, что не удосужился даже узнать, что с другом, от которого давно не было новостей. И во второй же раз с ним что-то случилось! — Я думал, вы лучшие друзья, а ты даже не знаешь, где он пропадал со вчерашнего дн... — саркастически бросил Юнги, но не успел договорить до конца, так как Чимин чуть ли не рявкнул на него с презрением. — Завались! Хёнам уже осточертело постоянно наблюдать за ссорами этих двоих, которые неистово цапались по любой глупой причине. И парни не понимали, откуда вдруг у них вылезла такая дикая неприязнь, если раньше они не могли даже отлипнуть друг от друга. Либо они срывали репетиции своими сюсюканиями, либо ссорами, и это очень раздражало остальных. Чонгук не отвечал на звонки брата, также как и Тэхён на звонки Чимина. Этим двоим, видимо, доставляло неописуемое удовольствие пропадать из поля зрения, никому ничего не сказав. Когда, наконец, в этом хаосе объявился Джин, он сразу же смог умерить их панику рассказами о том, что вчера случилось. Хорошо, что ночью они всё-таки смогли поговорить с Чонгуком. Чимин был в бешенстве, в ярости. Ещё чуть-чуть, и он был готов чем-нибудь запустить в стену от отчаяния. Ведь он примерно представлял, как отреагировал его друг на всю эту страшную муть. Но ещё больше он удивился тому, какого черта Тэхён вообще согласился на эту авантюру, ведь тот до смерти боялся смотреть даже ужастики дома под одеялом! Этот чёртов Чон Чонгук. Неужели Тэ настолько не хотел ему отказывать, убеждая себя в том, что справится? Масла в огонь подливал Юнги, который, совсем не понимая, почему другие так испугались за Тэ, продолжал писать об этом в общую беседу, где они пытались достучаться до Чона и Кима. «О чем вы, я знаю про первый курс», — напечатал Мин, когда Пак не переставал кричать на него, что он ничего не знает, и лучше ему всё-таки замолчать. И лишь когда Хосок вступился за Пака, Мин понял. Чонгук ничего не знал. И знать ему было нельзя. Но какая разница, если правда всё равно всплывёт, и будет только хуже? Ему было почему-то жаль Гука, ведь он совсем не знал Тэ и делал поспешные выводы, о которых мог потом пожалеть. Но Мин всё равно не собирался влезать в это, поэтому послушно молчал. Когда сам Чонгук всё-таки отписался в беседе, не читая её, что у них всё хорошо, и они гуляют, парни выдохнули и разошлись по домам. Лишь Паку хотелось оторвать голову этому мальчишке, который был обязан уже выплатить ему моральную компенсацию за походы к кардиологу.***
— Что у вас с Чимином? Почему вы на репетициях постоянно ругаетесь? — написал Мину Хосок после их сходки, больше не в силах терпеть это напряжение между его друзьями. — А что я могу сделать? Если… я ничего не чувствую? Я не хочу терять его как друга, — набрал Юнги почти сразу же, так как не переставал думать об этом каждый день. — Но ты поступаешь эгоистично, не думая о его чувствах и давая ему лишнюю надежду. Либо разбирайся со своими чувствами, либо скажи ему всё напрямую. Напряжение между вами не дает нам спокойно репетировать. — Я тоже думал об этом, но никак не могу решиться… И, наконец взвесив всё за и против, добавил перед отправкой: — Я думаю, что ты прав, Хосок, спасибо. Я всё решу. Моментально закрыв диалог с лучшим другом и не желая утратить всю свою последнюю уверенность в этом действии, Юнги устремился к нужному диалогу с Паком, который спустился до самого низа за это время. Чимин отвечал ему грубо, яростно демонстрируя, что не желает никакого общения, особенно сейчас, когда находился на взводе после случившегося. Но Мин не отступал. — Что случилось? Почему в последнее время ты стал грубым по отношению ко мне? Мы же хорошо ладили, разве нет? Я чем-то тебя обидел? Он начал издалека и осторожно, будто не понимал. Пак тысячу раз стирал свои сообщения, прежде чем отправить всего лишь сухое: — Тебе показалось, всё хорошо, я просто устал. Юнги не переставал активно бить по клавиатуре на маленьком экране, будто писал целое письмо. Руки его дрожали, сердце бешено билось от какой-то неприятной тревоги внутри, но он всё продолжал и продолжал, игнорируя опечатки, которые исправлял лишь перед отправкой. — На самом деле, ты просто важен мне? То есть я редко с кем-то иду на контакт, так как предпочитаю тишину и только пару-тройку близких людей рядом. Если я правильно тебя понял... мне жаль. Жаль, что не могу ответить тебе взаимностью. Я уверен, ты ещё найдешь себе хорошего человека, который будет достоин тебя. А я всегда рад быть тебе близким другом. Прости, я не хочу делать тебе больно, и если ты не хочешь больше общаться, я пойму... Тишина. — Ответь мне хотя бы что-нибудь, Чимин, пожалуйста, я переживаю. Тишина. — Мне позвонить? Мин видел, что Чимин прочитал, но тот совсем не отвечал, будто впитывал и переваривал каждое слово, ещё больше разрезая себе сердце на куски. — Я же сказал, всё хорошо, я просто устал, тебе показалось. А дальше… чёрный список — решение всех проблем 21 века. Юнги впервые понял, насколько Чимину было больно всё это время. Тоже самое чувствовал прямо сейчас…***
— Хён, ты лучший! И как я до этого сам не додумался?! Чонгук верещал как в не себя, бегая от одного аттракциона к другому, совсем не зная, что выбрать. Будь он один, конечно же, выбрал бы самые опасные, высокие, от которых адреналин выбивал бы весь воздух из груди. Но рядом щеголял в лёгоньком пиджаке Хён, слегка помятый после случившегося и кошмаров, которых он больше никогда не выдержит. Но счастливый. Идея к Тэхёну пришла внезапно: когда Чонгук всё-таки старался не оставить их голодными в это утро, он наблюдал за этой счастливой улыбкой и от теплоты, заполонившей сердце, предложил на этот раз пойти туда, куда скажет он сам. Чонгук напоминал ему самого настоящего, искреннего и доброго ребёнка, которым Тэхён всегда хотел быть. Казалось, именно в нем он нашёл отражение своих пустых мечт, отчего восхищение этим человеком нарастало с каждым днём всё больше и больше. Тэхён был вдвойне рад зародившейся идее, наблюдая за тем, как Гуки счастливо тянул его за руку, указывая то на машинки, то на глупые тиры, при этом возбужденно покусывая губу и смешно расширяя и так большие оленьи глаза. — Давай купим сладкую вату? — неожиданно выдал Тэхён, проигнорировав все предыдущие вопросы Чонгука. Глаза того загорелись пламенем ещё ярче предыдущего. Старший тихо рассмеялся и, нехотя выпустив руку из крепкой хватки Чона, побрел в сторону лавки с ватой различных цветов и размеров. Очередь была небольшой, но Тэ всё равно ловил себя на мысли, что постоянно оборачивается в сторону Чонгука, будто мама, которая боится потерять своего ребёнка в толпе. «Ребёнок», — фыркнул Тэ и глупо улыбнулся. На какой-то момент он потерял его из виду, когда впереди прошла толпа. По этой причине он не сразу заметил, что Чонгук отошёл чуть в сторону, где было меньше народу и, держа телефон прямо перед собой, весело двигал губами, активно размахивая телефоном из стороны в сторону. — Простите, вы что-то хотели? — перебила его мысли милая старушка, стоящая за ларьком. «С кем он так счастливо разговаривает?» От растерянности Ким чуть не оставил сдачу прямо там, но милая добрая старушка помогла не остаться бедному студенту на ближайшую неделю голодным. Тэ стремительными уверенными шагами побрёл в сторону Чона, держа в обеих руках по воздушной сладости. —Да! Я тут буквально не был с самого детства, здесь так всё изменилось, мам! И как я сам не додумался после переезда сразу прийти сюда! Как только разговор стал обрывками доходить до ушей Кима, он встал как вкопанный и нервно закусил губу. Где-то там в груди опять неприятно закололо, и ему стало отвратно от чувства зависти, которое он на мгновение испытал. Чонгук светился, но в его глазах была грусть от тоски по матери, которую, как сделал вывод Тэ, младший любил всем сердцем. — Хён! А вот и Хён, мам, познакомься! Тэхён отрицательно покачал головой, но было уже слишком поздно. Камера была повернута на него, и промолчать теперь было бы ужасной грубостью. — Э-эм, здравствуйте, миссис Чон, меня зовут Ким Тэхён! — он на мгновение посмотрел на Чонгука презрительным взглядом и грубо всучил тому вату в руки. Надо признать, мать была настоящей красавицей. Про таких всегда говорили, что они с каждым годом лишь прекраснее. Глаза её были такими же большими и добрыми, а улыбка такой же заразительной. Не из тех лицемерных, которые обычно давят из себя ради приличия. Тэхён и сам не заметил, как стал улыбаться в ответ. — Здравствуй, Тэхён! Так вот как выглядит принц, о котором мой сын талдычит 24 часа в сутки! И вправду, такой красавец! — весело хихикнула она в трубку. Чонгук опешил и руками, уже липкими от сладости, выхватил телефон из ладоней шокированного и смутившегося Тэхёна. — Спасибо, мам, ты как будто сейчас мои детские фотки с голой попой показала. — Точно, Гуки, я их обязательно найду и скину, ты только... —Мам! Тэхён прыснул в кулак, отойдя на пару шагов, чтобы оторжаться. Его вата чуть не свалилась от того, что он сложился пополам. — Я тебя тоже, мам, нам пора, пока! — Чонгук быстро выключил телефон, его щёки всё ещё горели. — Даже не смей! — сердито тыкнул он на Хёна пальцем, сам еле сдерживая смех. Тэхён лишь весело покачал головой, а потом мгновенно стал серьёзным. Хотел бы он также. Возможно, он был бы совсем другим человеком сейчас. — Твоя мама очень милая, понятно теперь, в кого ты такой. Чонгук порозовел ещё больше. Уши его были ярче розовой ваты в руках. — Спасибо, — прошептал он смущенно. — Куда пойдём? —Куда ты хочешь. — Нет, я этой ошибки больше не повторю. Тэхён лишь грустно улыбнулся. — Не бойся, Гуки, с тобой я не боюсь ничего. Выбирай любой, но обещай, что крепко будешь держать меня за руку, хорошо? Да что это с колючкой сегодня? Неужели Чонгук всё ещё спит? Если он продолжит быть таким, то… — Пойдём на американские горки? Меня никогда не пускали на них в детстве, — пробурчал он грустно. Тэхён слабо сглотнул. Он не думал, что Чон начнёт с самого опасного. Иногда он забывал, что на самом деле перед ним стоял взрослый рисковый парень, возможно, без страхов. Но от своих слов он отказываться не собирался. — Пошли, — старший прокашлялся, — ты здесь уже был? Ты, кажется, из другого города? — Да, из Пусана, но отец часто брал нас с собой с братом, когда ездил в Сеул по работе и чаще всего водил именно сюда, — Чон на мгновение закрыл глаза, упиваясь счастливыми воспоминаниями. — А ты, наверное, точно бывал? Ты же отсюда. Тэхён мялся, растягивая время на ответ. В конце концов, произнес грустным и поникшим голосом: — Отсюда, но я здесь, кхм, не катался. — В смысле? Ты сюда приходил? — Да. — Но не катался? — Именно. — Но почему? Боялся? —Нет, просто не было денег, и я приходил просто гулять и смотреть, как веселятся другие. Чонгук замер на месте в оцепенении и пожалел обо всем рассказанном ранее. Каково ему было… — Ты из бедной семьи, да? Прости, Хён, я не хотел. — Ничего страшного, ты не знал. Тем более, это мой первый раз. Так что… Это ведь мило? Мой первый раз с тобой. Кажется, Чонгуку сегодня предстояло ходить целый день и вечер красным. Тэхён тоже рассмеялся, осознав двусмысленность сказанного. — Давай уже доедим вату и пойдём!***
Тэхёна мутило. Мутило, потому что его здоровье и физическое состояние оставляли желать лучшего. А от непривычки бегать от одного аттракциона к другому было тяжело. Но зато впервые за долгое время он был действительно, по-настоящему счастлив. В конце концов, до Чонгука дошло, что он, откровенно говоря, издевается над старшим, когда Тэхён уже был бледным, да и на улице начинало темнеть. Он предложил Тэ поиграть в тире, и Ким долго и истерически смеялся над игрушкой, которую он выиграл. Какой-то дурацкий шарик с ушками, который мало того, что был скудным призом для всех долгих страданий Чонгука, так ещё и вылитый он сам. Кролик-зануда. Вот как он его назвал. Чонгук обиженно дул губы. — Везде обман! — Да ладно тебе, Гуки, мило же! Также Чон иногда отвлекался за время их гуляния на телефон, но на этот раз он что-то писал парням. — Твой Чимин обещал меня прибить. Мы совсем забыли их предупредить. —Остынет, не переживай. — Хён? — М? — Пошли на колесо обозрения? Уже стемнело, там, наверное, прекрасный вид. Да и ты отдохнешь. Тэ лишь молча улыбнулся и кивнул. Чонгук опять ринулся в кассу первым, лишь бы не давать Хёну ни за что платить. Зря тот рассказал ему про ситуацию в семье, ведь теперь он вечно будет у того в долгу. После слов Тэ о бедности, Чонгук почему-то чувствовал себя виноватым, и Тэ совсем не понимал, почему этот ребёнок продолжал винить во всех бедах себя. В его голову раздражительно пришли мысли о сравнении Чонгука с Тэмином. То как реагировал он и Гуки — это небо и земля. И конечно же, Чонгук представлял сторону неба, а точнее ангела. Он сразу же выкинул эти глупые мысли с головы, не хотел портить этот волшебный день противными воспоминаниями из прошлого. Вид был и вправду потрясающим. Они не успели даже и наполовину подняться, как буквально прилипли носами к непробиваемому стеклу. И почему-то мысли о том, чтобы сфотографировать это, их не посещали. Просто хотелось делить этот момент в тишине, без лишних гаджетов, рядом с приятным человеком? Но тишина и умиротворение длились совсем недолго. Они уже дошли до самой верхней точки и начинали спускаться вниз, как неожиданно кабинку затрясло, и колесо остановилось. Конечно же, Тэ забеспокоился, как и любой другой пассажир этого колеса. Но он не боялся высоты. Он боялся совсем других вещей в жизни. Но Чонгук этого не знал. Ему хотелось всегда защищать Хёна от всего, что могло хоть чуть-чуть его напугать. Он медленно перекочевал на сиденье рядом со старшим и взял его за руку. — Чонгук, не переживай, со мной всё хорошо. — Точно? Это искреннее беспокойство и страх. За него? Он правда так сильно боялся даже просто за его чувства? Тэхён погладил Чона по костяшкам пальцев. — Да, что происходит? Понимаешь что-нибудь? Чонгук стал активно осматриваться по сторонам, а потом неожиданно смущенно улыбнулся. —Хён, там в соседней кабинке парень делает девушке предложение, присмотрись, — и пальцем указал на стекло прямо справа от Кима. — Значит, он заранее попросил остановить их на этой высоте? Не думал, что так можно, чёртов романтик. Стоило Тэ закончить, как девушка взвизгнула от счастья так, что крики были слышны, наверное, бы всему парку, если бы не сильный ветер. А Чонгук при этом разглядывал черты совсем другого человека рядом. Его квадратные губы, родинки и необычные глаза. Грустные глаза, в которые он когда-то… Кабинка опять затряслась, а Тэ совсем случайно качнуло прямиком на Чонгука, прямо как в сопливых любовных банальных, но всё равно любимых всеми дорамах. На мгновение кончик его носа коснулся носа Гуки, и этот долгий зрительный контакт, который показался для них, к слову, секундным, продлился до самого низа, когда они всё-таки очнулись и поняли, что нужно выходить. Работник колеса кидал какие-то странные многозначительные взгляды на них, пока они спрыгивали на землю. Но им было не до этого, оба были смущены, и обоим было неловко. Теперь они совсем не знали, как выйти из этого положения. Ровно до того момента, пока холодный ветер не заставил Тэхёна поёжиться, который был лишь в одном легком пиджаке и футболке. — Ты почему так легко оделся? — обиженно буркнул Чонгук. Сам он был в чёрной толстовке и кожаной куртке поверх, которую ещё днём таскал в руках. — Я же не знал, что мы так надолго задержимся, днем было тепло и я... Что ты делаешь? Чонгук снял свою куртку и пытался одеть в неё Тэхена, торопливо просовывая его руки в рукава.А потом потянулся к рюкзаку, чтобы достать шарф. Шарф? Серьезно? Он молча сделал пару оборотов вокруг шеи Тэхёна и только потом взглянул в его шокированные глаза. — Что? — Ты серьезно? — Даже не начинай. — Чонгук, я похож на сопливую девчонку на свидании или маленького ребёнка? — Ты хуже, ты оба сразу. Плюс колючка и Фиона. Стоило тому открыть рот, чтобы возразить, как зазвучал его телефон. Учитывая, что он и так игнорировал всех сегодня, он взял трубку, посчитав звонок срочным, так как Чимин звонил уже далеко не в первый раз. Значит, это было не просто беспокойством. У него что-то случилось. — Что с Чимином? — задал тот же вопрос Гуки после того, как Тэхён (всё ещё в его куртке и сером тёплом шарфе) вернулся к нему с обеспокоенным и уставшим выражением лица. — Он просит приехать. Ему плохо. —Что-то случилось? — Думаю, тут опять замешан Юнги. — Ты не будешь пить. Тэхён вопросительно поднял бровь. Чонгук кашлянул, осознав что ляпнул. — Забыл, чем заканчиваются твои попойки? Пусть идет хотя бы к нам, чтобы я был спокоен. — Чонгук? Младший был уже готов к долгому спору, в котором он не собирался уступать.Подбоченился и насупился, хмурясь, чтобы придать себе важный вид. Но Тэхён произнёс нечто совершенно обратное и удивительное. — Спасибо. Ким сложил руки на груди, уткнулся носом в шарф и пошёл к выходу из парка. Гуки был готов поклясться, что тот улыбался. Но Тэхена беспокоило кое-что другое. Когда они уже ехали домой в такси, устроившись оба на заднем сидении, каждый залипал в свой телефон, выкладывая твиты с фотографиями о сегодняшнем прекрасном — а у Тэхёна даже лучшем — дне.В тот момент Ким успел краем глаза уловить значок синей птички. Значит, у Гука был твиттер. И найти через знакомых аккаунт, в принципе, было не тяжело. Так ведь?
