VII
29 марта 2020 г., 01:58
***
Тэхён был не удивлен, застав Чимина уже у них в комнате. Конечно же, лучший друг давно знал пароль, ведь когда-то он вообще думал, что они будут жить вместе. А потом просто появился Чонгук, и жизнь как-то удивительно поменялась в хорошую сторону? По крайней мере, сейчас Тэ чувствовал себя по-настоящему счастливым. Чувствовал. Пока не увидел Чимина в таком состоянии. Он никогда не видел своего лучшего друга в настолько подавленном состоянии. С самого первого дня знакомства, в первый день учебы, Чимин расположил его к себе, когда подошел познакомиться и предложил держаться вместе, чтобы не потеряться в толпе. Тогда Тэхён сильно смеялся, просто потому что не думал, что ярко розовую макушку Чима можно вообще потерять в толпе. К слову, спустя неделю после этого он и Тэхёна заставил покраситься в голубой. Немного перемениться в характере Тэ заставило именно постоянное нахождение рядом с этим активным милашкой, который сразу же заполучил внимание всего университета. Только благодаря Чимину, Тэхён раскрыл в себе те запрятанные черты веселого себя внутри. Тем более, друг постоянно водил его по тусовкам и придумывал новые образы. Невероятная модельная внешность и упорный труд Чимина привели к тому, что у Тэ появилось много поклонников. Неудивительно, что именно тогда его заметил один из самых популярных и красивых парней в универе, ведь Тэ своей ориентации не скрывал, так как от девушек бегать приходилось тоже. Но Чимин… Чимин всегда был его собственным зарядом батареи, пинком под зад, голосом разума, человеком, который мог закрыть его собой и увести ото всех, лишь бы защитить. Это он в принципе и сделал когда-то… Тэхён знал одно: Чимин не любил одиночество, именно оно было его самой сильной слабостью, а бутылка — постоянным другом, даже ближе, чем Тэ. Вот что бывало с людьми, которые днями и ночами заряжали остальных. Они полностью разряжались сами, оставив в душе лишь пустоту. По крайней мере, именно пустоту сейчас только и видел Ким. — Чимин! Тот разложился прямиком на полу между двумя соседними кроватями. Взгляд был затуманенным и безразлично направленным в стену, а сам он сидел, подперев подбородок горлышком уже полупустой бутылки соджу. Он даже не отреагировал на своё имя. Раздевшись, Ким сразу же бросился за одеялом и накинул его на плечи уже продрогшего от холода Пака. Чон поспешил закрыть настежь открытую дверь балкона. В комнате было ужасно холодно. — Какого, блять, хуя?! Чонгука передернуло. Он не ожидал такой резкой переключки от милого доброго Тэ до злобного Хёна, готового разорвать Пака прямо сейчас. Хотя пора бы уже привыкнуть. — Просто выпей со мной, я всё тебе наконец расскажу, — безразлично бросил Чим, приподняв губы в истеричной ухмылке. Тэ обеспокоенно бросил взгляд на Гуки, будто спрашивая совет. Тот лишь пожал плечами.***
— То есть, твой лучший друг с самого первого курса сохнет как в не себя от Мин этого Юнги, а ты об этом узнаешь сейчас, Тэ? Хуевая у вас дружба, парни, — пьяным голосом лепетал Чонгук. Он обычно вообще не пил, не любил это дело, но имел редкий талант не терять при этом голову. Тэхён больно дал ему под дых. Но в глубине души понимал, что тот прав. Прав, потому что из-за всей глубины своего эгоизма не замечал страдания друга столько лет. Три года? Серьезно? Как же он был слеп. Ведь Чимин, в любом случае, не раз намекал. Но разве Тэхёна когда-то волновала окружающая действительность? Было мерзко и отвратительно от самого же себя. И становилось ещё хуже, когда тот продолжал. — Поэтому я тогда на втором курсе резко худеть начал, думал, что я слишком жирный для него. А тебе наврал, что нагрузка по танцам большая. Хотя и изводил себя до последнего тоже. — У тебя же были такие милые щёки, идиот! Он слабо засмеялся. — Когда он в этом году меня наконец заметил, я был вне себя от счастья. Но жил как всегда иллюзиями. Поэтому всё-таки и рассказал тебе наконец. — Почему ты вообще молчал всё это время?! — Тебе всегда хватало своих проблем. Тэхён был готов выть и плакать от его слов. — Неужели я был настолько сукой для тебя?! Как ты можешь думать, что меня не интересуют твои проблемы? —Прости, малыш. — Заткнись! Не смей извиняться! — Я просто не хотел никого грузить. Привык к этому с детства. Даже Хосоку рассказал буквально недавно из-за того, что он его сосед. Но он мне сказал, что давно догадывался. — Видимо, я один такой слепой. Тэ вскочил и подошел к окну, больше не в силах сдерживаться. Кулаки сжимались. Невероятно хотелось что-нибудь ударить. А лучше бы себя. Всё это время, пока Чимин заменял ему весь мир, он ни разу не дал того же в ответ. Разве можно было ненавидеть себя ещё больше, чем раньше? Теперь он знал, что можно. Чонгук не хотел вмешиваться в разлад двух близких людей. До последнего. — Что у тебя за локальные методы такие? Чимин? С чего ты взял, что Юнги не нравится твой вес? —Потом я уже понял, что он меня просто не замечал. —Ну, а познакомиться ты не пробовал? Ты подросток 14-и лет или взрослый человек? Он знал, что Паку сейчас плохо, но на слезы Тэ смотреть ему было вдвойне больно. — Не начинай, Хосок уже промывал мне мозги. — Держать все чувства в себе — самая худшая твоя затея, уж извини. Идиот ты, Чимин! — Я твой Хён! — Блять, да спорим я его в тебя за 2 недели влюблю? Двое друзей обернулись одновременно. Кажется, Тэ услышал в этих словах какое-то отношение к себе. А не пользовался он теми же методами, что собрался использовать на Юнги? — Нет, я закончил на этом. Он ясно дал мне понять, что у нас ничего не выйдет. — Ох, — Чонгук раздражительно зарылся руками в волосы и истерично засмеялся. — Слушай меня, Хён. То как он выделил это слово. То с каким тоном и выражением лица он говорил следующие. Тэхён даже на мгновение перестал плакать. Потому что? Потому что именно сейчас понял, что перед ним, на самом деле, далеко не ребёнок Гуки, а взрослый, серьёзный и разумный парень, на которого можно положиться. Те черты, которых никогда не было в Тэхёне. Именно поэтому Чимин ему ничего и не говорил. Знал, что тот не поможет. — Во-первых, ты идиот. И он тоже. Потому что я видел вас вместе, Чимин~Хён. И это далеко не дружба. Похожа ваша дружба на то, что у вас с Тэхёном, а? Или похоже больше на то, что у нас с ни… Чонгук прокашлялся. А Ким удивлённо приподнял брови. А что это «у них с Чонгуком»? Младший упорно избегал теперь смотреть в глаза Киму и повернулся лицом к Чимину, почти спиной к окну. — Ни черта это не дружба. Поэтому я не заставлю его влюбиться в тебя, я заставлю его осознать, что он уже влюблён. Начнем с того, что ты перестанешь строить из себя обиженку, будто тебя оскорбляет его отношение. Нет, забудь. Это бесит ещё больше. Взгляд Чимина стал медленно проясняться. Кажется, он понимал, что младший говорил разумные и серьёзные вещи. — Во-вторых, никаких «я не достоин», понял? Ты, блять, талантливый красавец и звезда всего универа, ясно? Не любишь себя — тебя не любят другие. Разве не очевидно? Пак кивал головой, как ребёнок, которому отец объяснял, что такое дважды два. — В третьих, на нём свет клином не сошёлся. Прекрати делать его центром вселенной и займись своими делами. Пусть тебя окружают другие парни, — он игриво поднял бровь, — ты ведь у нас нарасхват, а он и не знает, что теряет, так? Ким не переставал открывать рот всё шире и шире. Что за новый Чонгук-ловелас сидел сейчас перед ним? Ему померещилось? И какие манипуляции он проворачивал тогда с ним?!***
— Ну и что это было? Чонгук, который из двух находящихся в комнате парней был более-менее трезвым, буквально 15 минут назад проводил уже не стоящего на ногах Чимина в его комнату этажом ниже, заранее разузнав у Тэхёна пароль. Сосед Пака сначала удивлённо вытаращил глаза, увидев это зрелище на пороге, однако ничего говорить не стал и пообещал позаботиться о нём, если что случится. Уверенный в том, что тот в надежных руках, Чонгук вернулся к себе, обеспокоенный уже совсем другим парнем. Они всё ещё продолжали сидеть на полу, оперевшись спинами на кровать и касаясь друг друга плечом. Дверца балкона была снова приоткрыта и впускала холодный воздух в комнату, так как полностью расслабленный Ким уже наплевал на все правила приличия и выкуривал сигарету прямо в комнате. Запах и эта вредная привычка Чону, конечно же, были неприятны, но он молчал. — Ты о чём? — И с каких пор ты у нас сердцеед и мастер в любовных делах? Не знал, — Тэхён обиженно фыркнул, не понимая, от чего так злился. Чонгук удивлённо приподнял бровь и повернулся к тому лицом. — Тебя что-то напрягает? Я хотел ему помочь, между прочим. И я это сделаю. Осознание того, что, вообще-то, это должен делать он, его лучший друг, заставило его замолчать и скосить лицо. — Какой же я конченный ублюдок. Единственный близкий человек столько лет страдал рядом со мной, а я сквозь призму своих идиотских самокопаний ни черта не замечал. — Хён, прекрати себя обвинять. Всё наладится, я обещаю. Всё в прошлом. Ты не можешь себя обвинять в том, что чего-то не увидел. Это… хм… глупо? Ты ведь не умеешь читать мысли? Тэхён лишь молча потушил сигарету об маленькое блюдечко на полу и, выкинув окурки, поставил посуду на тумбочку. Какая-то непосильная ноша тяжелым грузом давила на его плечи. Как раз таки Чонгук имел невероятную способность читать чувства людей лишь по одним невербальным жестам, но об этом он, конечно же, вслух говорить не стал. — Тэхён. — М? Чонгук часто обращался к нему по имени без частицы вежливости. Факт того, почему Ким ему это позволял, всегда оставался для него загадкой. Тэхён вообще слишком много позволял этому мальцу. Стена была почти что разложена по кирпичикам полностью. — Что тебя тревожит? Брюнет язвительно хмыкнул. —А сам, значит, мысли читать умеешь? И в кого такой проницательный? Научишь? Я вот слепой на жизнь какой-то. Кажется, у того начиналась истерика. — Не знаю, мама всегда учила меня быть внимательным к чувствам людей, к деталям, к окружающему миру. Могла часами сидеть со мной в саду и рассказывать про близрастущие цветы, облака в небе или даже про журчание воды из шланга. Иногда, заметив какого-нибудь соседа, устало помахавшего маленькой ручкой, описывала мне, что он, возможно, чувствует прямо сейчас. Люди всегда удивлялись, что мальчик 7-и лет понимал их лучше них самих. Гены, видимо, какие-то, я не знаю, хах. Тэхён грустно улыбнулся, в уголках глаз скапливались слезинки. И конечно же, Чонгук это замечал. Он медленно протянул руку и накрыл своей тёплой ладонью оледеневшие руки старшего. — У тебя такая прекрасная мама. Хотел бы и я иметь такую. Он догадывался, но хотел начать издалека. Тэхён должен был сам захотеть поделиться этим. — У тебя были плохие отношения с мамой? Слезинки, медленно копившиеся в уголках глаз, стали скатываться по щеке одна за другой. Тэхён смотрел в стену напротив, воображая там совсем другие картинки. — У меня с ней не было никаких отношений, её просто никогда не было. На мгновение Чонгука передёрнуло, но он совсем не думал, что это только начало, и этой ночью ему предстояло узнать ужасные вещи. — Тэхён, мне жа… — Она умерла при родах. Я отнял у неё жизнь. — Что? Не смей так говори… Тэхён резко перевёл взгляд, полный боли, прямо на Чонгука. Казалось, Чон сейчас взорвётся. Смотреть на чужую боль, не в силах помочь, гораздо страшнее, чем испытывать её самому. —Ты когда-нибудь слышал, чтобы сильная вселенская любовь к одному человеку перелилась в ненависть такой же силы к другому? У Тэ не на шутку начиналась истерика. Руки его дрожали, гримаса боли искажала столь прекрасное любимое лицо. — Тэ, прошу, остановись. Ким отбросил руки, потянувшиеся к нему, и резко вскочил. На мгновение Чона бросило в ужас от осознания того, что Тэхён мог натворить прямо сейчас, когда тот ринулся на открытый балкон. Поэтому он побежал следом. Но старший лишь оперся руками на перила, пытаясь вдохнуть свежий воздух, которого чертовски сейчас не хватало. Чонгук, стараясь не взбесить его лишними словами, молча подошёл сзади впритык, устроив свои крепкие руки у того на талии, а голову на плече. Так было спокойнее. Он держал его всеми силами, зажмурив глаза и приготовившись слушать. — Лучше бы я умер, чем переживал этот ад каждый день… Его рассказ прерывался лишь периодичным шмыганием носа. Чонгук молчал. — Мне повезло, что бабушка меня забрала в младенчестве. Клянусь, он бы меня новорожденного в ту же ночь задушил подушкой или оставил бы плакать, пока я не задохнусь. Так он мне потом говорил. Чон молчал. Но внутри всё бушевало. Казалось, его сейчас самого истерика хватит. — Я лет до 7-и нормальным ребёнком был, счастливо ходил в ясли. Воспитатели и бабушка говорили, что у меня талант к пению и рисованию. Я ещё тогда это дело очень любил. Чон выдохнул. Хоть что-то хорошее. — А в 10 пришлось к отцу вернуться. Я благодарен тому, что этого не случилось раньше. Но жаль, что бабушка не могла быть со мной вечно. Младший сжал кулаки. Его медленно начинало трясти. — Интересно, каким нужно быть человеком, чтобы связать голодного десятилетнего мальчика ночью перед сном, лишь бы он не кричал и не плакал? Выгнать на улицу просить милостыню? Чонгук, ты бы порезал стеклом от разбитой бутылки своему ребёнку все руки? Стал бы, схватив его за волосы, топить в наполненной водой раковине лишь бы он захлебнулся? Или чуть не сломал бы ему позвоночник, ударив тяжёлым стулом по… спине? Младший был готов поклясться, что если бы не ответственность за жизнь Тэхёна прямо сейчас, он бы и сам свихнулся от истерики. Трясущимися руками он повернул Тэ к себе лицом и заключил его мокрое лицо в ладони. — Чонгук, ты… ты бы… тоже ударил меня? — повторил Тэ те же слова, сказанные ещё почти в начале знакомства. Знал бы младший тогда, что за этим скрывалось. — Тэ… замолчи… умоляю, — буквально ревел Гуки, прижав свой лоб к его лбу и поглаживая его скулы подушечками пальцев. — Это я должен был умереть, а не она. — Замолчи. — Мерзкое отродье, не достойное ничего. — Заткнись! — «Только попробуй кому-нибудь рассказать, и я задушу тебя голыми руками». — Тэ, умоляю, остановись. — А он и душил. Жаль, я не умер. Он зажал ему рот. На минуту наступила тишина. Но тишина давила ещё хуже. Тэхён глубоко дышал ему в пальцы, что щекотало его. Но не так, как делал это с нервами. — Скажи, что он умер, — процедил, наконец, Чон сквозь зубы. Он действительно впервые настолько ненавидел человека. Ему стало отвратительно и тошно на мгновение, когда он понял, что хотел бы отплатить отцу Тэхёна той же монетой. Но тогда чем бы он отличался от этого одержимого психопата? Тэ легонько кивнул головой настолько, насколько позволяла крепкая хватка Гука. Брюнет всё-таки убрал руку. — Он повесился. Чонгука окатило с новой силой. —И… ты… видел это? Собственными глазами? — После школы, сразу позвал соседей, был только рад, — тон Тэ уже перешёл в безразличный и холодный. Чего нельзя было сказать о его партнере прямо сейчас. — Но ты ещё был несовершеннолетним. — Надо мной установил опекунство чёрт пойми откуда сваливший на голову дядя. — Он тебя не… Тэхён хмыкнул. — Нет, он меня не трогал. Я тебе больше скажу: он забирал деньги за опекунство, и я его вообще почти не видел. Мне было где спать, этого было достаточно. А работа, где только можно, и подготовка к университету на бесплатный грант всеми силами — было моей жизнью. Глаза Чона были пустые. Теперь любимых созвездий Ким там разглядеть не мог. Если один рассказ мог настолько свести с ума, как всё это пережил Тэхён? — Ты сам хотел всё знать, — безразлично бросил парень и хотел уже отвернуться, но хватка Чонгука снова стала сильной. Он, всё ещё плача, прижал того к груди, поглаживая его по волосам. — Прости… — шептал сквозь слезы. — За что? — За всё, я не знаю, просто прости за всё это дерьмо. — Ох, Чонгук, разве ты виноват, что меня никто никогда не любил? Это я… — Не смей. — Что? Младший отстранил хрупкое тельце от себя, чтобы снова взглянуть в эти любимые черты лица. «Ну как? Как тебя можно не любить?» Его глаза снова загорелись тысячами звёзд. — Не смей говорить, что тебя никто не любит. Тэ фыркнул. — А Чимин? А Хосок? А псина твоя ревнивая? Даже нассать на меня готова ради тебя. Тэ прыснул. Легкая улыбка вышла слегка истерической. — А я? — впервые в жизни ему давалось сказать это с трудом. Всё с этим колючкой было в первый раз. Ким приподнял бровь. — Что ты? — Тэ уже еле стоял на ногах, а взгляд всё больше становится затуманенным. Всё это слишком опустошило его и вывернуло наизнанку. Чон нервно прокашлянул. — Я… кхм… я… люблю… тебя, колючка.***
Этой ночью Чон Чонгук не спал. Вжавшись в Тэ всем трясущимся телом, будто тот сейчас просто исчезнет, он пытался утихомирить истерику. Пока мать Чона, водя его за ручку в парке, покупала мороженое и счастливо вытирала сладость с его щеки, ласково трепля по голове, маленький Тэ бродил по похожему парку в Сеуле, рассматривая в толпе такие же отношения. Голодный, продрогший, возможно, вновь избитый и сбежавший из дома. Чонгук, счастливо вернувшийся с учебы и репетиторов, рассказывал отцу, матери и брату про свои успехи за тёплым семейным ужином, а потом они с Хоби до самого утра на выходных рубились в видеоигры, разбрасываясь чипсами по всей комнате. Тэхён, наспех перебившись оставшейся вчерашней булочкой из ассортимента их заведения, закрывал кафе, накидывал легкую уже потрепанную курточку в дикий зимний холод и метель, садился в поздний автобус и на коленях во время дороги дописывал домашку до тех пор, пока не приедет в место следующей работы. Ведь ночью многие любили покушать, почему бы не подрабатывать ещё и курьером? Пока Чонгук получал тёплые объятия, поцелуи и любовь, Тэ получал лишь новые синяки и переломы. Пока Чон злился на папу за резкие и колкие слова, Ким облегченно вздыхал, не обнаружив отца иногда дома. Это сводило его с ума. Разве после этого мог Чонгук верить в справедливость в этой жизни? — Лучше бы я забрал всю твою боль себе, — шепнул он в темноту и зажал между зубами края подушки. Хотелось только кричать.***
Список худших пробуждений Чон Чонгука пополнялся с каждым днем всё больше и больше. Этим утром, наспех приготовив завтрак и поев в давящей тишине, пока старший всё ещё тихо спал, обняв вместо Чона одеяло, он не переставал прокручивать в голове весь вчерашний разговор. Почему-то хотелось покинуть эту комнату поскорее, чтобы не вспоминать вчерашнее и не встречаться глазами с Кимом. Не потому что его отношение к нему как-то изменилось, конечно же нет. Просто теперь было безумно больно смотреть в эти замученные бездонные карие глаза, полные ужасных воспоминаний. Гуку нужно было переварить всё это, пропустить через себя, осознать всё сказанное и обдумать, что делать дальше. С самого начала он хотел помочь Тэ излечиться, но даже представить себе не мог, что всё настолько запущено и плохо. Конечно он знал, что не все в этом мире живут припеваючи, однако настолько близко он с реальностью ещё не встречался. Поэтому и отойти было сложно. Будто бы весь его розовый мир разбился на тысячи осколков. Как его Хён вообще смог пережить такое и… не сдаться? Чонгуку ещё предстояло многое узнать об этом парне, ведь изначально он считал, что этот Тэхён был просто немного слабоволен, поэтому легко впадал в уныние. Как же он ошибался, как же сильно ему было стыдно за все свои предубеждения. Ведь сам Чонгук… Справился бы он с таким сам? Он не хотел знать ответа на этот вопрос. Возможно, и даже точно, старшего необходимо было бы отвести к психологу, чем он и собирался заняться со временем, когда их отношения станут ближе. Пока младший, размышляя о будущем, кормил на удивление тихого Ёнтана, Тэхён всё-таки успел проснуться и сесть рядом с ним, еле разлепляя веки. — Выглядишь неважно, — только и добавил Ким, ероша свои волосы. Чон едва вздрогнул, приходя в себя. А потом… Потом просто молча крепко стиснул Тэ в объятиях, поглаживая по спине. Схватил рюкзак и, даже не обернувшись, на бешеной скорости покинул комнату, вытирая слезы уже в холле. Ким удивлённо вскинул брови, ещё окончательно не проснувшись. Ему стало определённо легче после того, как он всё-таки смог раскрыться перед тем, кого уже считал достаточно близким человеком, но… не зря ли он сделал это, если Чонгук был в таком отвратительном состоянии после услышанного? Он поднёс ко рту стакан с холодной водой, когда, наконец вспомнив вчерашнее признание в любви, чуть не поперхнулся, понимая, что это был не сон. «Я… люблю… тебя… колючка…» Сердце сделало двойной кульбит, заставляя хозяина положить руку на грудь. А помнил ли сам Чонгук? И куда делся записочник и мистер лучший советчик?***
Как и любой другой близкий друг, Джин не отставал от младшего, и решил выяснить, что с ним случилось. Ведь вид его походил на траурный, а до сессии было ещё далеко. Его было необходимо срочно отселить от Тэхёна, потому что он всё больше начал походить на депрессивного грубияна с синяками под глазами. — Как Тэхён тебя заразил? — Ртом, — наконец ответил Чонгук, уже не в силах выдерживать напор Сонбэ. Джин пытался подобрать свою старческую отвисшую челюсть. — Что?! До Гука не сразу дошло, что это прозвучало довольно двусмысленно. — Слышь ты, мелкий латентный гей, заявись на репетицию хоть раз, рассказы твоего братца о том, какой ты талантливый, за тебя на фестивале не выступят. Младший отмахнулся лишь тем, что сначала сходит в общежитие покушать. Слова о том, кем он являлся, его даже не удивили. Однако, всё же, минутой спустя, Чонгук закричал чуть ли не на весь коридор универа, наконец вспомнив и осознав, что натворил вчера. Ничего не объяснив, ускоренными бегом бросился к выходу из здания. Он был не Чёртовым Чон Чонгуком, он был Косячным Чон Чонгуком, мать вашу! Джин лишь кричал парню в след о том, что это не турецкий сериал, чтобы вот так заканчивать на самом интересном; обещал обязательно отомстить ему в будущем, когда станет актёром, и отправлять ему серии по частям. Но младший уже не слышал.***
Мин Юнги не переставал отправлять тысячи смс на больше недоступный для него номер. Почему Пак заблокировал его? Хотел свести с ума? Отплатить той же монетой? Если так, то у него хорошо получалось. Мин Юнги до самого утра не переставал слать эти глупые смс, в надежде на то, что красные восклицательные знаки просто перестанут появляться. Мин Юнги не переставал и, наконец, смс отправилось. Он подорвался с кровати, благодаря всех богов мира, что из всей чуши, что он накатал, отправилось именно простое «Чимин?» — Блять, — выругался вслух Мин, так как упомянутое ругательство отправилось тоже. Пока Пак печатал, сердце не переставало пропускать удары. «Хён? Я был вчера жутко пьян. Просто забудь, ладно?» Забыть? Как это, чёрт возьми, вообще можно было забыть? — Ты в порядке? Ты точно в порядке? Всё, что его волновало в эту секунду. «Я же говорю, просто был уставшим, поэтому и грубил тебе в последнее время, прости, ладно? Выпил и молол какую-то чушь ещё, всё же хорошо?» Эм… Да? — Эм… да? — напечатал он сразу же, понимая что, тот не читает его мысли. Что происходит? «Вот и отлично, я побежал, увидимся на репетиции!» И доброжелательные смайлики. Много доброжелательных смайликов, смотря на которые Юнги лишь представлял маньячное лицо Пака, готовящего кровожадный план мести. Он собирался перерезать ему горло ночью в переулке? Ведь самые опасные маньяки всегда были милашками? Собственно говоря, когда он напечатал «предсмертные твиты» с таким содержанием, Чимин лишь ответил: @honeyuntilyoumakemeangry: «Ты только что назвал меня милашкой? =)» — Ты только что доказал, что хочешь меня грохнуть… — прошептал Юнги, увидев его ответ.***
«Чёрт, чёрт, чёрт», — отдавалось в его голове с каждым шагом всё яснее и яснее. Затянув капюшон тёплой любимой толстовки почти до самых глаз, брюнет несся торопливым шагом прямиком в кампус. Он почти перешёл на бег трусцой и лишь изредка бросал кому-нибудь по пути слова приветствия. Почему он сказал это именно вчера? Да и как он вообще умудрился ляпнуть такое, ещё даже окончательно не осознав своих истинных чувств? Хотя… С другой стороны, возможно, случайно брошенные вслух важные слова были также подтверждением и для него самого. Он чувствовал себя малолетним школьником, направляющимся с одноклассницей на первое свидание в парке. Тогда он буквально набрался наглости пригласить самую симпатичную девчонку в школе на глазах у всех. Знала бы она, что после этого четырнадцатилетний Гуки просто отсиживался в шкафу, нервно и волнительно покусывая ногти, пока Хоби, который ржал с него на всю квартиру, не выпер его оттуда пинками отвечать за свои слова. Девушку он в итоге и очаровал, но свидание так и не задалось только по той причине, что подросток просто ничего не чувствовал и предложил остаться лишь друзьями. К сожалению, её задетая гордость была иного мнения, и Гуки вернулся домой, облитый с макушки до груди банановым коктейлем. Тогда Хосок ещё и истерично смеялся всю оставшуюся ночь и нагло ел перед братишкой бананы, успокаивая его тем, что она многое потеряла. Трясущая рука остановилась прямо перед кодовым замком такой знакомой двери. Медленно и неуверенно он всё-таки ввёл 6 несчастных цифр и нырнул внутрь, набирая в легкие побольше воздуха. Он больше не был четырнадцатилетним подростком, Тэхён ему безумно нравился, а брата Хоби уже не было рядом. Ну и банановый коктейль, он надеялся, что Тэ не любит. Как он ожидал, сосед в такое время был дома. Он знал его расписание наизусть, знал, что сейчас Тэ должен был быть в комнате. Но не знал, чем он удумал заниматься. — Какого чёрта ты опять к моей священной плите свои драгоценные пальчики потянул, Ким Тэхён?! Куда делась вся его неуверенность и стеснительность? Ким резко дернулся, испугавшись. Ёнтан, включив режим защиты хозяина, раздражительно загавкал на всю комнату в сторону причины испуга своего любимого Тэ. — Танни, тише! Тише, кому говорю! Это Гуки! А ну, лежать! Старший развернулся полностью, уже обращаясь к удивлённому человеку, до сих пор стоявшему на пороге. — Так и будешь там стоять? Не кричи ты, я просто хотел… — Ты совсем глупый что ли?! А если поранишься, обожжешься, стукнешься! — испуганно бормотал Чонгук, стремительно направившись к Тэ, и схватил его за руки. — Ага, а ещё на меня упадёт потолок, и я ударюсь бедным и несчастным мизинцем о мебель, ты серьезно, Чонгук? Забыл, что я в жизни переживал вещи и пострашнее? Обеспокоенное лицо Чона стало мрачнее любой грозовой тучи. Тэхён сразу же пожалел о сказанном. Выливать на него злобу за прошлое и за его заботу было глупейшей ошибкой. Он вздохнул и добавил: — Я просто решил попробовать пожарить рыбу, по рецепту. Не всю же жизнь ты меня кормить будешь. После этого он расстроено отвернулся спиной к парню и продолжил своё дело. На самом деле, выходило действительно неплохо. По крайней мере, обугливших кусков в мусорном баке не наблюдалось, а запах был вполне аппетитным. Оставалось лишь выжать сок из лимона через железную давилку, чтобы полить им готовое блюдо. —А кто сказал, что я против делать это до конца жизни, Хён? Почему-то именно рядом с Кимом хотелось вести себя, как самоуверенный и наглый парень, сводящий с ума противного соседа? Видимо, то была реакция на его колючки. Тэхён резко замер после этих слов, руки его молча остались висеть в воздухе с зажатой в кулаке половинкой лимона. Чонгук уже не мог остановиться. На тормоза давить совсем не хотелось. Поэтому, ухмыльнувшись, он тихо и спокойно обвил талию старшего руками, прижался со спины почти впритык, ощущая жар его тела, и аккуратно накрыл его ладони своими, игриво шепча на ушко. — Совсем ты худенький, Хён, сил не хватит выдавить весь сок, давай помогу… А потом сдержал смешок, почувствовав, как тело Тэ покрылось мурашками. Он давно мог оттолкнуть его: ещё тогда, молча добавив в чёрный список и не слушая никаких дурацких советов от не пойми кого. Но прямо сейчас единственным ответом даже тела Тэхёна было то, что он прикрыл глаза, слишком притягательно сглотнув слюну, отчего на мгновение Адамово яблоко предстало для Гуки во всей красе. Он полностью расслабился, позволяя Чону сделать всё самому. Младший, не отводя взгляд с расслабленного выражения лица парня, крепко сжал его ладонь в своей и положил цитрус на ручной пресс, сильно сдавив. Сок моментально потёк в чашу, но успел нещадно пролиться на их сцепленные руки. Прямо сейчас, стоя посреди комнаты, прижав почти вплотную тело любимого, ресницы которого трепетали в миллиметре от его собственного лица и наблюдая за тем, как капли сока стекали по их рукам, Чонгук думал совсем не о рыбке под крышкой сковороды. Учащённое дыхание прямо над ухом ещё больше сводило его с ума. Поэтому он легонько повернул полностью подчиняющегося, как марионетка в его руках, парня к себе лицом. Ким наконец-то приоткрыл веки и, кажется, в его глазах горели пламенем те же мысли. — Тэхен, — начал Гук отчего-то низким и хрипловатым голосом. Ему не терпелось заключить столь желанное лицо в свои ладони, но он не хотел пачкать того кислым соком. Он видел ожидание в карих, теперь уже тёплых глазах и слишком хорошо чувствовал этого парня. Даже лучше, чем всех людей в жизни до него за свои 20 лет, — я не отказываюсь от своих слов, сказанных ночью. —Так ты помнишь? — только и сумел прошептать слишком перевозбужденный старший. Гуки мило улыбнулся. — Ты думаешь, я такое могу забыть? — к слову, о том, что до него дошло это не сразу, он решил промолчать. Когда-нибудь потом, лет через 50, счастливо сидя перед сериальчиком в гостиной, обязательно признается, что с утра ужасно трещала голова, и он плохо помнил весь диалог, только эмоции. — Тогда скажи ещё раз, Гуки… пожалуйста, — в лице Тэ сейчас читалась лишь детская боль и обида за то, что он почти никогда не слышал столь желанных слов и не чувствовал в душе такого тепла ранее. Чонгуку всё ещё хотелось плакать от этого и также говорить о своих чувствах теперь каждый день. — Я… тебя… очень люблю, Хён, безумно… Всем своим надоедливым и занудным нутром. Готов раздражать тебя своей заботой до конца своих дней. Если ты не против… Впервые Тэ действительно улыбался своей самой счастливой, широкой и светлой улыбкой, на которую даже не знал, что был способен. Чонгук и не ждал взаимного ответа, просто хотел, чтобы тот его сейчас не оттолкнул. Поэтому, окончательно потеряв рассудок от такого светящегося парня, потянулся к нему, прикрыв в нетерпимом желании глаза. Он ожидал сладких медовых и бархатных губ, мечтал сминать их своими на протяжении вот уже нескольких месяцев, иногда разочарованно просыпаясь на этом моменте в своих снах. Но реальность слишком сильно шокировала его. Поцелуй получился кислым. Чонгук шокировано распахнул глаза, осознав, что Тэ на самом деле преградил путь к наслаждению своими длинными пальцами. Прямо сейчас Чон Чонгук целовал не его губы, а его ладонь, вовремя подоспевшую преградить путь настойчивым губам Чонгука. Младший возмущённо отстранился и разочарованно облизал губы, сразу же сморщив нос от кислоты лимона. Целовать пальцы целиком в соке цитруса было, на самом деле, для него тоже впервые. Тэхён рассмеялся с его реакции. — Ты… противный… и кислый… колючка! — бурчал Гуки, вытирая сок с губ рукавом. — Вот ты и спалился, КЧЧ, — Тэхён мгновенно переменился в лице, будто бы последних минут вовсе и не существовало. — Что? — Ну как же, Косячный Чон Чонгук? — злобно прищурился Ким. Парень молчал, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце в груди. — Или мне лучше называть тебя по старинке? Лучший советчик?! Всё рухнуло, даже не успев начаться.
