В пучине морской

      Ванцзы до заката просидел на мокром камне. Волны лизали его ступни, штаны противно липли к коже. Морской бриз обнимал его плечи, играл с волосами на затылке и кусал нежную кожу шеи. Закат пурпуром расчертил сереющее небо. Вдалеке кричали чайки, прибой бился о берег. Ветер донес до Ванцзы голоса припозднившихся рыбаков. Он вздрогнул, словно очнулся ото сна. Тут же мышцы прошибло судорогой от долгого сидения в одной позе, а к горлу, кажется, подкатывала простуда.       Кое-как размяв мышцы, Лань Чжань поднялся. Стоя по пояс в воде, он пошел на звук голосов. Сейчас усталые рыбаки — его единственная надежда на связь с братом. Как он мог не заметить приближение лодки? Наверное, все из-за рубинового цвета хвоста, который до и дело мерещился ему в бирюзовых волнах.       Рыбаки — сухие мужчины преклонного возраста — выгружали на берег свой улов. Они заметили дрожащего от холода человека, оставили свое занятие.       — Молодой господин, у вас все в порядке?       Седовласый дедушка, придерживая свою шляпу, участливо посмотрел на Ванцзы.       — Мне нужно позвонить, — голос Лань Чжаня хрипел, — у вас есть телефон?       — В деревне есть стационарный, — карие глаза, немного мутные, изучали незнакомца.       — Вы не подскажите, как его найти?       Старик помолчал пару минут, причмокнул и удрученно покачал головой.       — Что с вами случилось?       Ванцзы посчитал, что нет смысла скрывать правду. Возможно, эти люди могли ему помочь поскорее связаться с братом.       — На мой корабль напали…       — Не продолжай, — старик прервал Лань Чжаня, — подожди пару минут, хорошо? Мы закончим работу и проводим тебя.       Он покопался в груде сетей и какого-то хлама, выудил оттуда плед и протянул Ванцзы.       — Вот, возьми. Ты весь дрожишь.       Мужчина принял вещь, скомкано поблагодарил старика и уселся прямо на песок, подальше от воды. Плед пах рыбой и морем. Ванцзы предполагал, что пропахнет солью до самых костей, но это ничего. Главное — он нашел людей, и они были готовы ему помочь. Рыбацкая лодка мерно покачивалась на волнах. Прибой баюкал Ванцзы тихим шелестом, на пирсе рыбаки глухо смеялись о чем-то своем. Соленый морской воздух проникал в легкие, забивался в ноздри. Вызывая приступы тошноты. Голова шла кругом, а к горлу подкатывала паника. Неужто шок только-только отступил, уступая место страху?       Прикрыв глаза, Ванцзы попытался сосредоточиться, проанализировать ситуацию. На его корабль напали пираты, он чуть не утонул, но был спасен сказочным существом и сидит сейчас у черта на рогах, без какой-либо возможности самостоятельно вернуться домой. Лучше не придумаешь. Задушенная в зародыше паника снова дала свои ростки, противной тяжестью ложась на груди, сковывая горло.       — Молодой господин, идем, — старик вырвал Ванцзы из липких лап страха, осторожно коснувшись его плеча.       Они в молчании шли по пыльной дороге прочь от пирса. Вскоре за холмом показались первые аккуратные домики с соломенными крышами. В маленьких оконцах горел теплый свет, то и дело мелькали силуэты. Узкая улочка виляла меж домов, по обочине с обеих сторон горели самые настоящие шелковые фонарики, освещая путникам дорогу. Их теплый свет бросал под ноги причудливые тени. Ванцзы то и дело крутил головой, не в силах насмотреться. Впервые он видел такую теплую красоту. У каждого дома тут и там стояли лодки, из-под калиток лаяли собаки, а из открытых окон лился смех. Кто-то пел незамысловатую рыбацкую песенку, босоногие детишки перебегали улицу, погруженные в свои игры. Женщины в простой одежде поливали цветы, мужчины чинили снасти.       — Откуда ты? — Подал голос старик.       — Из Гу Су, — тихо ответил Ванцзы.       Ему совершенно не хотелось своим голосом разрушать уютную атмосферу. Старик крякнул, почесал затылок.       — Далеко же ты забрался.       — Где мы, дядюшка?       Старик тепло улыбнулся Ванцзы.       — Мы сейчас в Юмине[1], все еще в Китае, — он рассмеялся, — ты сказал, что на твой корабль напали.       — Мгм.       — Что ж, тут часто такое бывает, — густые брови старика сошлись на переносице, — слава Богу, к нам они не наведываются. У нас тут брать нечего.       Они еще пару минут шли в молчании, пока не остановились у аккуратного деревянного домика с черепичной крышей. Из окон лился мягкий свет, на лавочке вальяжно растянулся огромный рыжий кот.       — Ты, должно быть, голоден? Идем, А-Сы готовит вкуснейший суп и куриные крылышки.       Ванцзы замер на секунду и удивленно хлопал глазами.       — У вас есть гостиница? У меня с собой нет денег, но я позвоню брату, он приедет и…       Старик и сам завис, рассматривая Ванцзы, словно инопланетянина, потом фыркнул и махнул рукой.       — У нас гостиниц нет. Зато есть свободная комната в моем доме и еда.       — Вы…       — Все, ничего не знаю. Заходи, только не споткнись, там высокий порог.       Ванцзы, все еще пребывая в замешательстве, еле передвигал деревянными ногами, шагая следом за стариком.       Тихо скрипнула калитка, закрылась за Лань Чжанем с тихим щелчком. По чистому дворику гуляли пестрые куры, петух, потрясая гребнем, наблюдал за своим хозяйством с жерди. Черная собака лениво подняла голову, подставилась под ласковую руку хозяина и снова улеглась. За углом дома чернели грядки маленького огородика.       Старик отворил дверь в дом, снял обувь и, окликая кого-то, вошел внутрь. Ванцзы топтался на пороге, не зная, как ему быть. Его плечи все еще накрывал пропахший рыбой плед, от соленой воды одежда стала неприятно жесткой, а волосы спутались. Прихожая сверкала чистотой, и мужчине было неловко в своей грязной одежде идти дальше. Старик вернулся, цокнул и, стянув с Ванцзы плед, подтолкнул в дом.       В просторной комнате было так же чисто и тепло, пахло пряностями и выпечкой. У каменной плиты стояла маленькая женщина, тонкими сухими руками месившая тесто.       — А-Сы, у нас гости, — старик, едва ли доходящий ростом до груди Ванцзы, похлопал того по плечу.       Женщина повернулась, всплеснув руками, раскидывая вокруг себя муку.       — Что же ты так меня пугаешь?       — Ну-ну, испугаешь тебя, — проворчал с теплой улыбкой старик.       Женщина нахмурилась, но быстро вытерла руки полотенцем и добродушно улыбнулась Ванцзы.       — Молодой господин, должно быть, устал? Ты весь пахнешь рыбой.       Ванцзы смутился и попытался отойти на пару шагов, чтобы выйти из дома и не доставлять хозяевам неудобства. Но женщина стукнула себя по лбу ладошкой и потянулась к мужчине.       — Не слушай меня, это я уже от старости несу околесицу. Как тебя зовут?       — Ванцзы, — мужчина поклонился, — меня зовут Лань Ванцзы.       Женщина видя к себе такое обращение, залилась краской и замахала руками.       — Что ты, что ты! Не нужно мне кланяться!       — Корабль молодого господина ограбили, — вставил слово старик.       Женщина покачала головой, пробормотала какие-то проклятия в адрес пиратов.       — И когда они успокоятся? Ну, что же ты стоишь? — Она кивнула Ванцзы, — у нас есть ванная с горячей водой. Я дам тебе чистую одежду, а потом накормлю. Иди, иди же!       Женщина вытолкала Ванцзы из кухни, сунула в руки аккуратно сложенную стопку одежды и отправила мыться.       Стоя под горячими струями душа, мужчина пытался прийти в себя. Самым странным во всей этой ситуации был даже не русал, который его спас, а такие добрые люди. Они пустили его в свой дом, поверив на слово, дали одежду и еду. Ванцзы не собирался злоупотреблять их добротой, он позвонит Сичэню и найдет себе какую-нибудь крышу над головой.       Наскоро помывшись, Ванцзы надел легкую простую футболку, хлопковые штаны и вышел к хозяевам.       — Одежда в пору? — Женщина оглядела его с ног до головы, заставила покрутиться. — Они принадлежали нашему сыну. Я сразу приметила, что ты такого же сложения.       — Да, спасибо вам большое.       Женщина улыбнулась нежно, по-матерински. Ее глаза, подернутые дымкой, лучились теплотой. Ванцзы вспомнился взгляд собственной матери, такой же мягкий и добрый.       Сердце защемило, к горлу подкатил горький ком. Он тряхнул головой, улыбнулся женщине.       — Иди к столу, еда уже готова.       Ванцзы вдохнул запах домашней еды, в желудке отчаянно заурчало.       — Простите, я даже не узнал ваши имена, — Лань Чжань не притронулся к палочкам.       Старик почесал смуглый зарастающий щетиной подбородок.       — Зови меня дядюшка Мо, а мою жену тетушкой.       Мужчина кивнул и, наконец, приступил к еде. Вечер прошел в ленивых разговорах, старых рыбацких байках и уюте. Ванцзы расслабился и позволил себе окунуться в легкую и теплую атмосферу этой семьи.       — Дядюшка Мо, а телефон?..       Старик угукнул с набитым ртом, прожевал и ответил.       — Телефон в соседнем доме нашего сына, я тебя отведу. Там и телефон, и теплая кровать.       — Мгм.

***

      Соседний дом оказался меньше, но не менее уютным. Семья Мо поддерживала его в чистоте и тепле, убиралась в надежде на возвращение сына и его семьи. Ванцзы по памяти набрал номер брата, ощущая странное волнение в районе солнечного сплетения, и считая гудки.       На десятом телефон пискнул и тихий усталый голос на том конце сдавленно ответил:       — Да?       — Брат, это я.       В трубке на минуту воцарилась тишина, было слышно лишь тихое глубокое дыхание.       — Ванцзы? Ванцзы, это ты?       — Да, я в порядке.       Сичэнь сбивчиво бормотал что-то о новостях, «Нефритовой Принцессе» и команде. Ванзцы слушал, слушал, слушал его нервный голос, не в силах насытиться. Боги, как же он скучал.       — Как ты смог выбраться?       Теперь настала очередь Ванцзы молчать. Он не знал, как бы лучше сказать брату о том, что произошло.       — Брат, меня спас русал.       Молчание Сичэня заставила мужчину закусить губу. Он не поверил.       — Ванцзы, ты…       Тихий вздох на том конце всколыхнул что-то в груди Лань Чжаня.       — Где ты? Я приеду, и мы во всем с тобой разберемся.       — Я в Юмине. Это маленькая деревушка у моря. Здесь в паре километров есть город покрупнее, до туда можно добраться на машине. А из него либо пешком, либо на повозке.       — Хорошо. Через пару дней я приеду за тобой.       — Хорошо. Спасибо, Сичэнь.       Ванцзы положил трубку, потер ладонями лицо. Брат приедет через два-три дня и ему придется все объяснять.       Тот человек… русал сказал приходить завтра. Сначала Лань Чжань сомневался и считал все это обычными галлюцинациями. Но завтра он пойдет к морю, чтобы убедиться в реальности произошедшего, либо окончательно увериться в своем безумии.

***

      Вэй Ин плыл изо всех сил. Ему повезло поймать течение, которое помогло в два раза быстрее добраться до дома. Но в Пристани Лотоса его уже ждал гневно раздувающий ноздри брат.       Цзян Чэн беспокойно бил своим хвостом по основанию своего трона и вертел в руках Цзыдянь. Вэй Ин закусил губу, натянул самую милую улыбку из своего арсенала и выглянул из-за двери.       — Не прячься там, — грозно рыкнул Чзян Чэн, — я знаю, что ты тут.       — А-Чэн, привет. Разве павлин еще не тут?       Мужчина хмыкнул, поднялся с трона и предстал перед Вэй Ином во всем своем угрожающем великолепии. Его широкий сине-фиолетовый хвост поднимал со дна песок, Цзыдянь в руке опасно потрескивал, вода вокруг едва ощутимо колыхалась, а в фиалковых глазах уже поднималась буря. Слуги, чуя настроение своего Главы поспешили в мгновение ока убраться прочь из главного зала.       Чувствуя приближение беды, Вэй Ин подплыл к брату, закинул руку на его широкое плечо.       — Что ты так разнервничался? Я дома, все хорошо. Успокойся, иначе потопишь рыбаков.       Цзян Чэн прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Вода постепенно успокаивалась и шторм отступал.       — Где ты был?       — Гулял, плавал с косяком рыб и заглянул к Хуайсану, — Вэй Ин беззаботно выпустил пузырек воздуха, наблюдая как он поднимается к потолку.       Цзян Чэн скептически посмотрел на него, ни капли не веря.       — Ты плавал к тому кораблю?       — Я только посмотрел, — парень подтолкнул Главу к его трону и мягко усадил.       — Сколько раз я тебе говорил, что нельзя так близко подплывать к людям?       Цзян Чэн все еще вздергивал подбородок и метал в брата осуждающие взгляды. Но Вэй Ин, прекрасно зная характер Главы ордена, знал, как его успокоить. Он провел самыми кончиками пальцев по краю его спинного плавника, самодовольно наблюдая за мурашками на бледной коже.       — Я помню, но там была жуткая резня. Они сбросили мертвые тела в воду. Море приняло их кровь, но это просто ужасно, — Вэй Ин осторожно, по одному, касался плавников брата, проследил линию его жабр.       — Это люди, Вэй Усянь, они хуже паразитов, — Цзян Чэн прикрыл глаза и расслабленно откинулся на спинку.       Парень хмыкнул и покачал головой. Он проплыл вперед, заглянул в острые глаза цвета нежной сирени.       — В наших жилах течет человеческая кровь, не забывай это.       Глава раздраженно поморщился.       — Что бы сказала Янли, если бы узнала?       При упоминании сестры Вэй Ин весь сгорбился, опустился на порог у трона, прислонился головой к подлокотнику. Янли, милая, прекрасная сестренка, не смогла пережить тяжелые роды. В тот год вся Пристань Лотоса скорбела. Они потеряли не только молодую госпожу, но сестру. Самую лучшую русалку из всех.       — Я не знаю, — тихо ответил парень.       Вместе с тяжелым вздохом Цзян Чэна открылась тяжелая дверь, и в зале показался павлин собственной персоной. Его хвост, будто отлитый из золота, бликовал в прозрачной воде, боковые плавники вуалью трепетали на волнах, а прекрасное лицо с половиной жемчужины меж бровей было испорчено выражением надменности и брезгливости.       Русал подталкивал плывущего впереди него ребенка. Он был совсем еще мальком, даже плавник на хвосте не вырос. Но мальчишка силился оторваться от отца, чтобы плыть самому. Его бросало из стороны в сторону, на пухленьком личике с такой же жемчужиной было выражение крайней сосредоточенности. Он доплыл до Цзян Чэна и плюхнулся прямиком на его хвост.       — Цзысюань, — сквозь зубы проговорил Вэй Ин.       — Усянь, Ваньинь, — в тон ему ответил мужчина.       Мальчишка дернул Цзян Чэна за тонкую косичку.       — Дядя, ты видел как я плыл?       Лицо Главы вмиг смягчилось, он погладил по головке племянника, щелкнул по носу.       — Ты большой молодец, А-Лин.       Ребенок оттолкнулся ручками и проплыл в объятия Вэй Ина.       — Ну, привет, — парень мягко улыбнулся, слегка растрепал идеальную прическу ребенка.       А-Лин нахмурился, поправил свои косички.       — У меня новая чешуя появилась!       Ребенок с гордостью продемонстрировал дяде свой хвост, на котором среди золотой чешуи была видна совсем еще бледная фиолетовая.       — Когда вырастешь, у тебя будет большой и красивый хвост.       — Больше, чем у тебя? — Мальчик широко раскрыл глаза.       Вэй Ин почесал подбородок в глубокой задумчивости, потом лукаво улыбнулся.       — Не думаю. Но уж точно больше, чем у твоего отца.       Цзинь Цзысюань фыркнул, но промолчал.       Троица еще долго возилась с малышом, но на закате отец и сын засобирались домой, обещая вернуться завтра.       Вэй Ин проводил их до границы Пристани Лотоса и вернулся, уютно устроившись на коньке крыши своей спальни. Ему нравилось с высоты любоваться домом, освещенным пурпурным закатом. Ему всегда казалось странным то, что среди всех русалочьих орденов их более всех похож на человеческий. Дядя Цзян говорил, что так они отдают дань своим человеческим предкам, которые когда-то жили на суше и первыми образовали орден. Все дома здесь были из обычных земных деревьев и поддерживались магией Главы.       Каждый дом из светлого дерева был украшен табличкой с лотосом о девяти лепестках. Все здания соединялись между собой просторными помостами и переходами. Там, где у человеческого ордена были высажены лотосы, сейчас красовались нежные кораллы, водоросли и огромные ракушки. Пристань Лотоса всегда была полна русалок. Все они, от мала до велика, постоянно куда-то спешили, но находили время улыбаться друг другу. Младшее поколение собиралось в стайки и играло с рыбками или ракушками, на радость взрослым. Здесь всегда было тихо и спокойно, адепты клана и русалки, что осели тут, всегда были вежливыми друг с другом и приветливы. Вэй Ин всей душой любил это место, хоть и не был отсюда родом.       Ловко спустившись с крыши, парень добрался до своей комнаты. Обычная человеческая кровать была устлана мягкими водорослями, а в качестве подушки лежала морская губка. Вэй Ину нравилось иногда представлять, что он обычный человек, поэтому его жилище было заполнено человеческими предметами обихода. В низенький комод он складывал самые красивые ракушки, а шкаф служил для хранения коллекции человеческих книг. Мало кто из русалок знал письменность людей. Но речь понимали все до одного. Возможно, это из-за человеческой крови, возможно из-за магии.       Вэй Ин удобно устроился на кровати и, глядя в потолок, увешанный сетями с жемчугом, вспомнил того человека. Красивый.       Человек совсем не испугался русала, лишь смотрел своими золотыми глазами исподлобья и крепко сжимал пальцы на чужой руке. Он казался Вэй Ину таким забавным и милым в своем непонимании. Парень, вспомнив потерянное выражение на красивом лице, не сдержался и прыснул. Прикрыв глаза ладонью, он вспомнил. Как запрыгнул на камень и позволил человеку рассмотреть себя. Вэй Ин немного слукавил, не позволяя ему увидеть все. Он боялся, что этот прекрасный человек испугается, запаникует и сбежит. Но тот не кричал, не обзывал чудовищем, а лишь смотрел. Остро, пристально.       Что-то теплое зашевелилось в груди, вызывая мягкую мечтательную улыбку на губах. Вэй Ин открыл глаза, поднял над головой руку и долго смотрел на алые перепонки между пальцами. Он закрыл глаза, сжал руку в кулак, ослабил и снова посмотрел на ладонь. Теперь она выглядела совсем человеческой. Гладкая смуглая кожа, сухожилия и вены, тонкое запястье, плавник на предплечье.       Моргнув, Вэй Ин опустил руку. Улыбка бесследно исчезла, оставив после себя неприятный зуд. Парень повернулся на бок, всматриваясь в окно. Там закат расчерчивал бирюзовую воду нежно-розовыми бликами. Закрыв глаза, русал представил лицо человека. Должно быть, у него прекрасная улыбка.       И завтра Вэй Ин собирался в этом убедиться.