В пучине морской

      То, что Вэй Ин прочитал в свитках, заставляло его дрожать от кончика хвоста до ресниц. Конкретно в этот момент, сидя на полу комнаты друга он жалел, что еще так молод.       — Ты нашел то, что искал?       Хуайсан ткнул притихшего друга веером.       — Да, спасибо тебе, — русал стеклянными глазами смотрел на стену перед собой.       — Никто не говорил, что это будет просто.       — Ты их читал? — Вэй Ин повернул голову, всматриваясь в лицо Хуайсана. — Ну, конечно.       — Зачем тебе это?       Вэй Ин покачал головой, зная, что дальше друг спрашивать не будет. Хуайсан же кивнул.       — Я отправлю сообщение Цзян Чэну, что ты решил погостить у нас. Он не будет тебя искать.       — Спасибо, Хуайсан.

***

      Чем ближе русал подбирался к деревне, тем меньше решимости в нем оставалось. Еще несколько часов назад, когда Хуайсан снаряжал друга, Усянь ощущал невиданный ранее прилив сил, волнение. Он без разбору кидал в кожаную сумку, явно из мира людей, одежду, обувь и еще какую-то мелочь. У него сердце заходилось только от мысли о том, что совсем скоро он наденет эти ужасно неудобные на вид джинсы, почувствует под ногами горячий песок и вдохнет сочный запах травы на берегу. Ему даже совершенно не хотелось спрашивать у Хуайсана, где тот раздобыл человеческие вещи. И теперь они были заговорщиками, хранящими одну тайну на двоих.       У Вэй Ина оставался целый день на то, чтобы подготовиться к выходу на сушу. И большая часть этого времени ушла на раздумья. Впервые ему не нужен будет Цзян Чэн, чтобы оказаться там, среди людей. Брат никогда не позволял уходить глубоко в поселения. Они вдвоем всегда бродили на самых окраинах, людей видели только издалека. Теперь же Вэй Ин сможет сам пройтись мимо рыбацких лодок, увидеть лица людей, услышать их голоса. Русалу было совсем не страшно, только до смерти интересно.       Цзян Чэн назвал бы безумием такое слепое доверие человеку. Но Вэй Ин чувствовал, что готов идти за Лань Чжанем куда угодно. А чутье еще никогда его не подводило.       Сейчас же, добравшись до знакомых бурых камней, Вэй Ин трясся от страха. Он закинул сумку на песчаный берег, сам же плавал кругами, кусая ногти. Внутренний голос, подозрительно похожий на голос Цзян Чэна, предупреждал и отговаривал русала. А вдруг что-то случится на берегу? Вдруг люди нападут на него до того, как Вэй Ин успеет встать на ноги? Вдруг его убьют?       — Тихо! — Рявкнул Вэй Ин своим мыслям.       Его голос растворился в чернильной ночи и шелесте моря. Русал выдохнул, успокаиваясь. Ему нужно поторопиться.       В свитке говорилось, что нужно отдать свою плоть и кровь морю. Было в этом что-то зловещее, но сейчас иного выхода у русала не было. Ему нельзя было использовать никакие предметы, только собственное тело. Вэй Ин ближе подобрался к берегу, опустился на дно так, что вода закрывала его тело по грудь. Закрыв глаза, русал сосредоточился на том, что ему нужно сделать. Он ладонью провел по хвосту и остановился, когда палец зацепился за чешуйку. Плоть. Вырывать чешую из хвоста всегда было больно. Но сейчас, Вэй Ин был уверен, оно того стоило. Теперь кровь. Русал встал на хвосте так, чтобы воды касались только кончики его пальцев. Он поднес к лицу руку с зажатой в кулаке чешуйкой и, не давая себе времени передумать, прокусил запястье. Винно-красная, на порядок темнее человеческой, кровь потекла по бледнеющей коже. Вэй Ин опустил руку, приоткрывая ладонь, и отрешенно наблюдал за тем, как две темные струи медленно спускаются, омывая черную чешуйку, окрашивая перепонки между пальцами.       Русал опустил руку в воду и, когда соленые волны забрали себе его плоть и кровь, он почувствовал свое Ядро. Магия, заключенная в нем, разгорелась костром, обжигая каждую клетку его тела. Вдруг волной жара обдало тонкую шею. Русалу заложило нос и уши, а горло будто изнутри раздирали плавники. Он коснулся нежной кожи и не почувствовал под пальцами привычных зазубрин своих жабр. В тот же миг его мощный хвост потерял всю свою силу, и Вэй Ин рухнул в воду. Он пытался выплыть, задействовать свой плавник, но хвост его не слушался. Русал барахтался, впервые ощущая себя беспомощным, глотал соль и пытался вдохнуть, но только больше захлебывался. Он изо всех своих сил принялся грести к берегу. Вэй Ин то уходил под воду, то всплывал, жадно хватая ртом воздух. Его легкие казались такими маленькими и горели то ли от воды, то ли от нехватки кислорода. Паника застилала глаза и тянула на дно. Вэй Ин хватался руками за песок, вытягивая себя на берег. Он содрал кожу на ладонях и груди мелкими ракушками, сломал ногти, цепляясь за жизнь. Он думал, что, наконец, мучения решили оставить его в покое, но, как только он выбрался на сушу, его хвост начал бесконтрольно биться о мокрый песок. Толстый хвост выкручивало, раздирало. Вэй Ин, не в силах терпеть, закричал, хватаясь руками за чешую. Он остервенело скреб ногтями по хвосту, с кровью выдирая чешуйки из плоти. Чуть ниже поясницы тело прострелило болью. Вэй Ин, перекатившись на живот, пытался подняться, чтобы вернуться в воду, но не смог. Он просто не чувствовал своего хвоста. Его не было. Вместо опаловой чешуи песка касалось кровавое месиво. Русал снова закричал, повалился грудью на остывший песок. Он чувствовал, каждым нервом ощущал, как позвоночник его хвоста начал ломаться, перестраиваться. Глотая песок, он нашел в себе силы, чтобы хоть немного спуститься в воду. На самом пике агонии Вэй Ин кричал, срывая голос, проклиная себя и весь мир. Он руками подхватывал окровавленный не то хвост, не то ноги. Когда забрезжил рассвет, теряя сознание, Вэй Ин уже не видел, как море смыло последнюю кровь с песка.

***

      Когда Лань Чжань в последний раз видел русала, тот пообещал ему, что они вместе прогуляются по деревне. Вэй Ин попросил два дня. И все это время Ванцзы провел дома. Он лишь раз вышел за пределы деревни, чтобы узнать дорогу к городу.       Мужчина готовил себя. К чему? Ко встрече с самым прекрасным человеком… русалом на свете. В эти два дня Ванцзы много думал, благо тишина и размеренность этого места позволяли полностью погрузиться в себя. Один лишь дядюшка Мо наведывался к нему, чтобы пригласить к столу. Ванцзы, оказавшись черт-те где без денег, платил за доброту, чем мог: колол дрова для костра, чинил сети и помогал по дому.       Вчера вечером он набрал номер брата, все с тем же волнением отсчитывая гудки.       — Да?       — Брат, это я.       — О, Ванцзы! — Сичэнь был рад его слышать, судя по слегка высоким интонациям. — Как ты?       — Хорошо. А ты?       — Мы с дядей не можем найти подходящий самолет, чтобы вылететь к тебе, прости, — в голосе брата скользило недовольство и раскаяние, — придется еще немного подождать.       Ванцзы выдохнул с облегчением, удивляя сам себя.       — Ничего, все в порядке.       — Ванцзы? — В голосе Сичэня появились озорные нотки.       А Лань Чжань уж и забыл, что брат может читать его, словно открытую книгу. И вот такой его тон не сулил ничего хорошего. Теперь ведь будет поддразнивать.       — Мгм.       — Ты что, рад, что мы задерживаемся?       Все больше брат походил на лису. Что ж, общение с Гуаньяо дает о себе знать. Возможно, молчать в ответ было не самым лучшим решением, но ничего другого       Лань Чжань придумать не мог.       Сичэнь усмехнулся и, скорее всего, покачал головой на том конце линии.       — Жди меня через два-три дня. Номер я знаю.       — Мгм.       — Приятно тебе провести время, брат.       Лань Чжань цокнул и, дождавшись пока брат насмеется, положил трубку под тихое «До встречи».       Короткий разговор с братом затронул самые нежные струны души мужчины. Ванцзы тосковал по дому, по своей квартире, по младшим. Но все это было так далеко…       Здесь же его ждал прекрасный русал. Подумать только: он, Ванцзы, возможно, единственный человек в современном мире, который общался с созданием магии. И завтра он снова увидит Вэй Ина. И завтра день заиграет новыми красками.       Сон никак не шел, поэтому Ванцзы провел ночь в медиации, в тщетных попытках упокоить сердце. Утром, едва забрезжил рассвет, мужчина оделся, позавтракал с семьей Мо, помог дядюшке приготовить сети к рыбалке. Каждое его движение — плавное и неторопливое — причиняло Лань Чжаню почти физическую боль. Его тянуло прочь со двора, туда, где ласковые волны лижут гладкий камень, где песчаный берег сливается медью с горизонтом. Сердце рвалось увидеть лукавые глаза, коснуться кожи, на которую длинные ресницы отбрасывали тень. Расправившись с делами, Ванцзы, стараясь не выдать себя, спокойно вышел за калитку, прошел по дороге пару метров и, наплевав на благопристойность, со всех ног бросился к морю. Сердце стучало в горле, когда Лань Чжань, сбавив шаг, шел по песку. Вэй Ина он увидел сразу же. Тот сидел у самой кромки воды, морская пена касалась пальцев его ног. Ветер играл с длинными волосами и воротом легкой черной рубашки. Русал обнимал свои колени, устроив на них подбородок. Взгляд, Лань Чжань не мог понять его, был устремлен далеко-далеко, к самому краю неба.       — Вэй Ин, — тихо позвал мужчина, остановившись в двух шагах от парня.       Тот вздрогнул и повернул голову. Его бледное лицо, измученное и усталое, озарила робкая улыбка.       — Лань Чжань, здравствуй.       Ванцзы опустился рядом, касаясь русала плечом, заглянул в его глаза.       — Ты в порядке? — Ладонь легла на щеку, большой палец сам собой очертил скулу, на которой раньше блестели едва заметные чешуйки, — Очень бледный.       Русал прикрыл глаза, прижимаясь к чужой ладони.       — Да, просто была тяжелая ночь.       — Хочешь, посидим тут еще немного?       Вэй Ин странно покосился на берег и решительно замотал головой.       — Я обещал тебе, что мы прогуляемся, — русал, опираясь на плечо человека, встал, — поэтому, Лань Чжань, поднимайся.       Ванцзы, улыбнувшись едва заметно, поравнялся с парнем, отмечая, что тот на ногах оказался всего на пару сантиметров ниже.       — Куда ты хочешь сходить?       Вэй Ин, подобрав с земли свою сумку, пожал печами. — Просто вперед.

***

      В дороге русал не замолкал ни на минуту, все рассказывая про свой клан и веера самого лучшего друга. В это время он успевал крутить головой и восхищаться каждым предметом на своем пути. Ванцзы повел его через деревню к дороге в город.       — Я раньше не бывал тут, — Парень крутил головой так интенсивно, что Ванцзы было боязно за сохранность его шейных позвонков.       — Ты не выходил на берег?       — Выходил, но всегда с Цзян Чэном. Он делился со мной своей магией, чтобы я мог получить ноги. Русалки рождаются с Золотым ядром, но далеко не сразу могут им пользоваться во всю силу. Если ты еще слишком молод, ты не можешь сам выйти на сушу, только если кто-то из старших поделится с тобой энергией своего ядра, — русал, окончательно привыкший к ногам, перестал ступать с опаской. Теперь же он чуть ли не бегом проносился мимо торговцев, — Цзян Чэн ужасный зануда, поэтому мы гуляли там, где людей мало. Или вовсе по ночам. Он постоянно боится того, что кто-нибудь нападет на нас.       — Он очень осторожный, это хорошо.       Вэй Ин громко фыркнул.       — Он просто мнительный, — русал остановился возле девушки, что играла на флейте. Она покачивалась, похожая на тонкий стебель бамбука в своем зеленом платье. Лента в ее волосах извивалась, словно красный воздушный змей. Флейта надрывно плакала, рассказывая о несчастной любви, смирении и принятии, — Люди прекрасны.       — Не все из нас.       Вэй Ин цокнул и закатил глаза. Он схватил за руку человека и устремился вглубь рынка, восхищенно окликая нового друга.       Русал расспрашивал Лань Чжаня буквально о каждой вещи, встреченной им у палаточников. Не то, чтобы он никогда не видел предметов, созданных человеком, просто Хуайсан был ценителем более деликатных вещей, а Цзян Чэн вечно ворчал при попытке Вэй Ина забрать что-нибудь с берега.       Двое — русал и человек — провели весь день в городе, скитаясь по его улочкам, уворачиваясь от немногочисленных машин. Лань Чжань с замиранием сердца наблюдал за тем, как Вэй Ин жмурится из-за солнца и громко восклицает, пробуя на вкус мороженое. Ему так нравились морщинки у самых уголков серых глаз, улыбка, озаряющая острое лицо и неподдельная радость, сочащаяся из каждой клеточки тела русала. Ванцзы смотрел на красную шелковую ленту в волосах парня, и в его голову приходили мысли о нити судьбы, что навечно связывают сердца и жизни.

***

      Когда солнце апельсиновым боком клонилось к закату, Лань Чжань и Вэй Ин неспешно брели по дороге, освещенной фонариками, к морю. Встречные рыбаки улыбались им, а детишки, вихрем проносящиеся мимо, оглядывались на чужаков. Русал все поглядывал на нефритовый колокольчик, который выменял у детворы на ракушку, и улыбался мечтательно. Он тихо напевал какую-то мелодию, кося взгляд на человека, идущего рядом. Лань Чжань шел, сложив руки за спиной, и слушал как голос его спутника тонет в шелесте кобальтовых волн. На берегу оба разулись. Ванцзы чувствовал под ногами остывающий песок, который нежно обволакивал его ступни. Подойдя к знакомому камню, спутники остановились. Вэй Ин не торопился уходить. Он смотрел на то, как солнце плавно погружается в морскую пучину. Русал чувствовал, что вода зовет его, но не хотел уходить.       Двое стояли в уютной тишине, соприкасаясь кончиками пальцев. Ветер играл с их волосами, чайки своими криками провожали этот день, а рыбацкие лодки уже выбрались на сушу.       Двое были счастливы.       — Лань Чжань?       — Мгм.       — Спасибо тебе, — Вэй Ин повернул голову, рассматривая холодный профиль человека, окрашенный закатным солнцем.       Лань Чжань тоже повернулся.       — За что?       Вэй Ин на миг закрыл глаза и улыбнулся. Его смуглая кожа горела бронзой, а скулы едва заметно окрасил румянец.       — За сегодняшний день.       Тонкие пальцы неуверенно коснулись холодной бледной ладони, а серые глаза заметили смущение в янтарных.       Ванцзы растерялся, он лишь смотрел на легкую улыбку русала и не мог поверить, что все это происходит с ним на самом деле. Повинуясь какому-то порыву, человек сделал шаг ближе и бережно коснулся чужих волос. Вэй Ин вздрогнул, но тут же расслабился и прильнул своим разгоряченным телом к широкой груди мужчины. Он услышал испуганный вздох, и в тот же миг сильные руки укрыли его от прохладного бриза. Русал слушал биение человеческого сердца и размеренное дыхание. Широкая ладонь осторожно гладила его волосы, а пальцы перебирали черные пряди.       — Вэй Ин.       — Да?       — Ты дрожишь.       Русал улыбнулся и поднял голову.       — Мне пора.       В коротком «Мгм» Лань Чжаня было столько нежелания выпускать из кольца своих рук русала, что это почувствовал даже он.       Усянь рассмеялся и покачал головой. Он кое-как выбрался из теплых объятий и сжал чужую руку.       — Ты иди, Лань Чжань. Уже поздно.       — Но.       — Вода — мой дом. Я не потеряюсь, — Вэй Ин лукаво подмигнул и подтолкнул человека, — о, и захвати с собой завтра тех шоколадных шариков, которые я сегодня ел, хорошо?       — Это называется «трюфели», — мягко сказал Ванцзы.       — Вот их принеси.       — Хорошо.       Легкая, едва заметная улыбка коснулась губ Лань Чжаня, что, естественно, не укрылось от глаз русала. Он взвизгнул и подпрыгнул, хлопая в ладоши.       — Мне нравится, как ты улыбаешься, Лань Чжань.       Лицо человека обдало жаром, и только мочки ушей стали словно нежные лепестки розовой гвоздики.

***

      Когда фигура Ванцзы окончательно скрылась за причалом, Вэй Ин с содроганием посмотрел на свои ноги. Он знал, что ему предстоит, но всей душой надеялся, что возвращать хвост будет проще, и что он не уйдет безвременно из жизни прямо на этот песке.       Но, как бы то ни было, агония того стоила. Вся боль, которую он испытал, стоила того, чтобы, зарываясь пятками в песок, стоять рядом с Лань Чжанем и слушать его дыхание.       Вэй Ин без раздумий повторит это снова.