Альтернативный исход.

Ноль эмоций на лице, как из-под ареста. Я, молча, выхожу из ее подъезда. Все честно, мы друг другу не обязаны. Но, я чувствую себя разбитым и грязным

Она же всегда была человеком. Родилась человеком. Прожила восемнадцать лет человеком. И это было напрасно? Чтобы всё вот так изменилось в один миг? Ощущение, что тело больше ей не принадлежит. Её руки трясутся сами по себе, она смотрит на лежащее около неё яблоко. Сам вид еды вызывает у неё отвращение, она же демон, она может питаться только человеческой плотью… И совершенно не удивится, если Доума принесет ей труп какого-нибудь её товарища. Да ещё и с радостной улыбкой на лице. Отвратительно. Как назло, на улице солнечная погода. Интересно, что сейчас с остальными? Как там Канао? Они, наверное, решили, что Шинобу Кочо мертва, оплакали её и пытаются вернуть жизнь в прежнее русло. Канао, наверное, очень грустит, хо я Шинобу посвятила её в план с самого начала, они обе знали, что она должна умереть; Томиока-сан, скорее всего, обрадовался, потому что доставать его никто не будет; Танджиро может даже и грустит, но она точно не знает. Все её мысли заняты сестрой. «Прости, нээ-сан, я не смогла отомстить.» Она сейчас морально раздавлена, она сама своим самокопанием довела себя до такого состояния обессии, что терзает её уже двое суток. Может, ей легче выйти на улицу, на свет, сгореть и умереть? Нет, такой способ самоубийства слишком болезненный. Шинобу понимает это. Но она слишком сильно хочет умереть. Если её регенерация и правда такая же, как у демона, ей будет сложно совершить самоубийство. Главное, сделать это правильно. А то страдания и мучения, а ей хочется скоропостижной смерти. Доума часто куда-то уходил с тех пор, как она почти поправилась. Интересно, Незуко, когда прекращалась в демона, тоже испытала ту боль, через которую прошла Шинобу? И не растеряла любви к людям? Удивительно. Теперь она, кажется, начала понимать эту девочку. Шинобу с трудом встаёт с кровати, чтобы дотянуться до своего клинка. Она сражалась с ним всё это время, он стал ей незаменимым оружием, так пусть он её и убьёт. Девушка дрожащими руками смахивает с него пыль. Бедный клинок. А она хотела, чтобы им воспользовалась Канао после её смерти, но, видно, не судьба. Пусть лучше для неё, для сестры, для всех выживших Столпов Шинобу Кочо погибла в бою с демонами. Её хотя бы запомнят как сильную и самоотверженную, а не за опустошенную младшую сестрёнку, которую всё это время тяготило чувство потери. — Простите меня. Она переоценивает свои силы, не может сразу нанести себе смертельный удар, поэтому просто режет вены остриём клинка, содрогаясь от боли. Кровь уже капает на пол, а Шинобу всхлипывает от боли и просто хочет, чтобы кто-нибудь оказался рядом, чтобы можно было обнять его, использовать как подушку, в которую можно поплакаться, а потом улыбнуться и сказать, что всё в порядке и она просто пошутила. Иллюзорное присутствие Мицури рядом с ней придаёт ей силы, чтобы сильнее нанести удар. Раны затягиваются, но ужасно болят и кровоточат. Шинобу не кричит, стискивает зубы и лишь дрожит всем телом, только эта дрожь и кровь на её хаори выдаёт то, что с ней не всё в порядке. — Ненавижу! Ненавижу, — шепчет она со слезами в дрожащем голосе. Она ненавидит всех. И себя в том числе. Особенно Доуму, который почему-то возомнил, что ему позволено сохранить и сломать ей жизнь, которая, в принципе, продлится не так долго. «Мицури… Незуко… Танджиро… Томиока-сан…я умерла ещё тогда, слышите? Эта девушка, что сейчас тщетно пытается убить себя — не я. У нас с ней одно тело, но она — это не Шинобу Кочо. Она другая. Для вас я умерла ещё неделю назад, хорошо?» — мысленно спрашивает она, как её размышления прерывается возникновением рядом с ней Доумы. — Шинобу-тян… — его голос никогда не был таким растерянным, — Шинобу-тян, что ты делаешь? Она бы придумала какой-нибудь саркастичный ответ, но не может. Моральных сил не хватает, она даже на ногах стоять не может от ран, поэтому просто молчит, захлебываясь слезами. — Отойди от меня… — Ты убить себя вздумала? — Да какая тебе вообще разница?! Истерические нотки звучат в её голосе. Доума осторожно поднимает Шинобу с пола, бережно положив на кровать. Она и не сопротивляется. Наверное, сил нет. Ему непривычно и даже как-то страшно видеть Шинобу такой…разбитой.

Не сошел с ума, и вполне осознанно — Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом. Туман не уходит с возрастом. Я ищу, я кричу охрипшим голосом

Она всё ещё не может внятно объяснить, почему пыталась себя убить, заранее зная, что это не получится. Наверное, никогда не объяснит. Шинобу хочется кричать или хотя бы, как минимум, выплакаться. А с ней раньше такого не происходило. Даже после смерти сестры. Шинобу должна была оставаться сильной ради мести и ради Канао. Эти два фактора не дали ей сдаться, а сейчас у неё ничего не осталось. Она теперь не будет иметь право называть себя сестрой Канае Кочо. Не будет иметь право вспоминать о Столпах, потому что уже к ним не относится. Она не смогла защитить себя, а думала, что ещё и других сможет защитить. — Почему всё так сложилось, — тихо прошептала она, роняя слёзы на свои ладони, — почему я так слаба, что не смогла даже себя убить…? Её фиолетовые глаза впиваются в Доуму, будто в нём она ищет ответы на все свои вопросы. Демон вздыхает. Опять этот её пустой взгляд, не выражающий никаких эмоций. — Шинобу-тян, здесь нет твоей вины, — он тщательно подбирает слова, — ты хотела чего-нибудь помимо мести? Верно? — Даже не знаю, — она задумывается, — я хотела защитить свою переемницу. Хотела уничтожить демонов. Хотела отомстить тебе и спасать людей…жить счастливо в конце-концов. А ты… — Да-да, я знаю, что эгоистично разрушил все твои мечты и надежды. Но ты, — он берёт её хрупкую руку в свою, — ты всё-таки спасла их. Раны медленно затягиваются, Шинобу почти не чувствует боль. Приходит в себя. Теперь безэмоциональность сменяется недоумением. — Я так и не смогла их спасти… — Я могу пообещать тебе, что не трону твоих друзей, Шинобу-тян. Если тебе станет легче от этого. Успокаивающий голос Доумы уже не кажется ей таким уж отвратительным. Шинобу понимает, что прониклась к нему доверительными чувствами. Как иронично. Впервые так сблизиться даже не с человеком. Кажется, он не соврал ей, что любит её, иначе вряд ли бы лечил её, помогая переждать тот опасный период во время превращения в демона. Но она не влюбится. Потому что уже давно утратила истинные чувства. — О да, будь добр, не смей прикасаться к ним своими грязными руками. — Ты не меняешься, — с лёгкой улыбкой отвечает он. — Существует яд, который позволяет демонам не испытывать чувства голода, — вспоминает девушка, — но он сокращает жизнь, насколько мне известно. Я увлекалась подобным после…ну ты понял. — Впервые слышу о том, что демоны могут не есть людей. — Я тоже удивилась, когда узнала. Что насчёт тебя не знаю, но мне не привыкать употреблять разные яды. — Я хочу быть с тобой до самого конца, Шинобу-тян. Тебе всё равно некуда идти, — он усмехается, — тебе нельзя возвращаться к Столпам. Ты же демон в конце-концов. — Ты прав. Но Канао…ей я точно могу доверять, — её голос даёт понять, что не примет отказ, — я попрошу её принести этот яд. Она поймёт. Доума боится её отпускать. Хотя почему? Шинобу далеко не глупая, она понимает, что ей нельзя будет заходить слишком далеко. — Ты собираешься попросить свою переемницу об этом? — Даже не думай мне возражать, — шипит она, выдергивая руку. Шинобу решила окончательно. Она примет свою демоническую сущность. Она будет жить даже с таким телом. Она сделает всё, чтобы обезопасить окружающих хотя бы от этого демона. Она обязана поговорить с сестрой.

Мне нужен свежий воздух, и мне не страшно. Билет на поезд, куда не важно. Я не боюсь потерять все. Начать заново, оттуда куда занесет