Альтернативный исход.

И пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда — Слишком глубокая рана; Забывать друг друга пора нам

— Почему ты пошёл со мной? Я хотела поговорить с ней наедине! — Чтобы тебя никто не заметил, конечно. Не хотелось бы, чтобы нас раскусили, верно? Шинобу не нравится присутствие Доумы рядом с ней. Лучше бы она пошла одна. Будто бывший Столп Насекомого не смогла бы спрятаться вовремя или вообще сделать всё, чтобы встреча была тайной. Она даже отправила Канао письмо, в котором указала место встречи. «Канао-чан, — писала она, — ты можешь этому не поверить, но я жива. Думаю, ты сама понимаешь, что это нельзя никому знать, поэтому прошу тебя, как свою переемницу, как ту, кого лучше всех знаю: не рассказывай об этом никому. Я объясню тебе всё при встречи.

Твоя сестра Шинобу

.» — Если что, имей в виду, что мне меньше всего интересно, о чём вы там хотите поговорить. Она скептично смотрит на него, но молчит, они молча идут к назначенному месту, чеканя почти синхронный шаг. — Мы пришли, — сухо говорит Шинобу, — будь добр, отойди. Доума будто растворяется среди деревьев, но девушка интуитивно понимает: он где-то рядом. Хотя не время думать о таком. — Шинобу? Это правда ты? Она оборачивается, глядя на Канао. Бледно-розовые глаза девушки изучающе смотрят на неё. Минута неловкого молчания перед тем, как Шинобу, всхлипывая, неуверенно раскрывает объятья и прижимает к себе плачущую Канао. — Ты жива, — шептала она, утыкаясь в её плечо. Рука Шинобу скользила по мягким волосам сестры, — как я рада… Они молчат. Переваривают происходящее. Это молчание длится невыносимо долго, пока Шинобу не начинает говорить: — Послушай. Я жива, но одновременно нет. Я, как человек, уже мертва. Но я не… — Ты не человек, — оборвала её Канао. «Как она так быстро догадалась?» — восхитилась Шинобу. — Правильно. Поэтому то, что мы с тобой тут встретились, что разговаривали, всё это должно держаться втайне ото всех. Поняла? Девушка с готовностью кивает. — И всё же…зачем ты пришла сюда? — Можешь принести мне яд, который я хранила у себя в комнате на третьей полке? — Зачем? Шинобу спрашивает сама себя, сколько можно знать Канао и останавливается на том, что она все равно никому не расскажет, так что можно сказать всё. — Этот яд позволит демонам не есть людей. Я не доработала его, так что он сокращает жизнь. Но всё хорошо, — девушка ободряюще улыбается, — если понадобится, я доработаю его. — Я принесу его тебе завтра. Мы далеко. — Хорошо. Они одновременно делают шаг назад и неуверенно смотрят друг на друга. — Канао… — голос Шинобу звучит как-то приглушённо, — знай, что я всегда буду с тобой, сестра. «Я первый раз назвала её своей сестрой, — пронеслось в голове девушки, — как печально.» — Ты тоже… сестрёнка.

Я тебя никем не заменю, Внутри меня как будто гаснет свет; Срываюсь и опять тебе звоню. Ты молчишь…

Я больше тебе никто; Ты больше мне ничего не простишь

. Они расходятся, и Шинобу внезапно понимает, что это предпоследняя их встреча. Оставаться тут опасно. Им с Доумой придётся уйти. Она больше не увидит переемницу и остальных. Всё останется между ней и Канао. — Шинобу-тян, ты грустишь? — Доума уже даже не удивляется, видя её без привычной, пусть и натянутой, улыбки. — Я не была готова к такому быстрому расставанию. Её голос — тихий, словно чтобы выговорить слово, ей приходится прикладывать большой труд. Она смутно осознаёт то, что не чувствует ничего против общества Доумы. Может, это и к лучшему. Им ещё, как минимум, несколько ближайших лет придется провести рядом друг с другом. — Я поняла, что Канао была для меня намного ближе и значила намного больше. Как глупо. Мы не ценим то, что имеем, пока не потеряем. — Наверное, ты права. Оставшуюся дорогу они проходят в молчании. Шинобу обдумывает завтрашнюю встречу, Доума думает насчёт того, что случилось с его спутницей. Она садится за стол и начинает писать письма на бумаге. Их набирается достаточное количество, чтобы…а зачем? Точно. Шинобу отдаст их Канао. Скажет открывать каждый день рождения. Таким образом, она всегда будет рядом с ней. «Прости, что мы, наверное, больше никогда не увидимся. Я вполне могла бы попросить тебя себя убить, если бы не знала тебя так хорошо, как знаю. Я знаю, что ты этого не сделаешь. Никто не сделает. Поэтому я не стану просить вас о этом и буду продолжать жить в таком теле только по той простой причине, что не хочу делать тебе ещё больнее, чем сделала сейчас. Прошу, прости меня. Наверное, ты меня поймёшь. Я была твоей наставницей долгое время, да и ты меня понимаешь лучше всех. Тебе, наверное, больно читать это. Прости меня за это. Прости за всё, за что я могла не попросить прощения. Я всегда считала тебя своей сестрой, но скрывала эти чувства за сложно выстроенными барьерами. Теперь-то я осознаю, что это было зря. Я больше не знаю, о чём нам говорить, и могу ли я вообще разговаривать с тобой. Могу сказать напоследок только то, что была бы рада знать тебя в следующей жизни.» Следующей ночью Канао приносит ей то, что она просила. Шинобу отдаёт ей стопку писем. — Пожалуйста, пусть это окажется между нами. — Мы и вправду друг друга понимали, — девушка горько усмехается, протягивая Шинобу такую же стопку в ответ. У них обеих в глазах стоят слёзы печали и боли от расставания. Шинобу ещё старается скрыть их, а Канао нет. Она обнимает сестру последний раз и закрывает глаза, когда та уходит настолько быстрым шагом, на который способна. Как хочется выбросить всё из головы. Вычеркнуть. Забыть.

Я слышу твое сердце по ночам. Тобой пропитан каждый сантиметр. Я нахожу тебя во всех вещах.

Дома она разворачивает письмо. Старается не плакать. Ведь их почерк очень похож, стиль речи почти одинаковый. «Я очень рада, что ты и твоя сестра тогда приютили меня. С вами я почувствовала себя нужной и любимой. Я ни с кем никогда не была так счастлива. Шинобу…даже если ты демон. Даже если ты утратила человечность, тебе не утратить твоих воспоминаний. Не думай о себе, как о чудовище. Ты не такая. Если бы всё сложилось так, как мы предполагали, и ты сейчас была бы мертва, мне было бы намного хуже, чем сейчас. Прошу тебя, ради меня и нээ-сан, живи и будь счастлива.» «Я не смогу, — Шинобу прижимает к себе конверт, — я не смогу отпустить её.» Если бы она умерла, то могла бы наблюдать за Канао. Сейчас в её жизни появилась хотя бы одна цель: обезопасить всех хотя бы от одного демона. И она сделает это. — Что мы теперь будем делать? — спрашивает она Доуму. — Я не знаю. Если ты всё, нам надо перебраться куда-нибудь подальше. В город. Или в другой город. Туда, где нас никто не знает. — Это рискованно. — Оставаться здесь тоже риск. Шинобу молча соглашается.

Пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда — Слишком глубокая рана; Забывать друг друга.

.