Нечисть

Япония, Поместье Угая. 1889 год. Воздух в комнате был густым от аромата свежезаваренного чая и старой древесины. Кагя Убуясики, глава клана Угая, сидел в идеальной, неподвижной позе. Его хрупкое тело и болезненная бледность контрастировали с незримой железной волей, исходившей от него. Его слепые, белесые глаза были обращены к двум сидящим перед ним фигурам. — Процесс отбора становится все суровее, — тихий, но четкий голос Кагя плыл в тишине. — Из двадцати принявших решение пройти испытание, выжили лишь трое. И это — благосклонность судьбы. Перед ним сидел Гёмэй Химэдзима, Гигантский Столп, чье могучее тело было живым воплощением силы Истребителей Демонов. Рядом с ним, почтительно склонив голову, находился один из его цукайбо — юный охотник с яростным взглядом и шрамом на лбу, Тандзиро Камадо. — Новые мечи… новые Истребители… их не хватает, — глухим, надтреснутым голосом произнес Гёмэй, из глаз которого бежали беззвучные слезы. — А демоны… становятся хитрее. Сильнее. — Мудзан Кибуцудзи и его Высшие Луны — это раковая опухоль на этом мире, — продолжил Кагя. — Победа над Шестой Луной вселила в сердца надежду, но это лишь капля в море. На текущий момент мы можем с уверенностью полагаться лишь на четверых из нового поколения: Тандзиро, Иноску, Дзэницу и Канродзи. Остальные… еще слишком зелены. Тандзиро молча слушал, сжимая кулаки на коленях. Он чувствовал тяжесть ответственности, возложенной на его плечи, и острое желание стать сильнее, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя. В этот момент к Каге приблизилась одна из его дочерей и беззвучно положила перед ним сложенный лист бумаги — донесение, доставленное почтовым голубем из-за моря. Кагя провел пальцами по шершавой бумаге, «читая» выпуклую печать, а затем передал его Гёмэю. —Прочти. Гигант взял листок и, всматриваясь, медленно зачитал перевод, сделанный одним из наших агентов в Европе: —«…инцидент в австрийском городке Хальштатт. Местный охотник на нечисть, известный как Гэбриэл Ван Хельсинг, вступил в противостояние с существом не установленного вида. Существо описывается как крылатый гуманоид с феноменальными регенеративными способностями. Ван Хельсинг заявил о его уничтожении, предоставив в доказательство голову твари. Однако… при транспортировке в Ватикан для изучения тело существа… исчезло.» В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плачем Гёмэя. — Ван Хельсинг… — произнес Кагя, задумчиво складывая руки. — Мы не знакомы, но до нас доходили слухи. Говорят, он не стареет. Говорят, он охотится на монстров уже четыре столетия. На западе таких, как он, называют ведьмаками. Тандзиро широко раскрыл глаза. —Четыреста лет? Но… как? И это существо… оно смогло сбежать, даже будучи обезглавленным? Разве такое возможно? — Возможно, — тихо ответил Кагя. — Мир велик, Тандзиро. И тьма, порождающая демонов, не знает границ. То, с чем столкнулся западный ведьмак… его природа может быть иной, нежели у порождений Мудзана. Но урок ясен: зло не знает пределов в своих формах и проявлениях. И если даже такой опытный охотник, как Ван Хельсинг, не смог окончательно уничтожить эту тварь… это значит, что где-то там, в темноте, бродит нечто, что может однажды добраться и до наших берегов. Он «взглянул» в сторону окна, за которым расстилался японский сад. —Наша борьба — лишь часть великой войны. Войны, которая длится веками. И, возможно, — он сделал небольшую паузу, — пришло время узнать о наших западных собратьях больше. Ибо враг у нас, как выясняется, общий. Тандзиро вышел из покоев Угая с тяжестью на сердце. Слова Кагя-самы о западном ведьмаке и непостижимом монстре, способном регенерировать даже после обезглавливания, не выходили у него из головы. Мир оказался еще больше и страшнее, чем он предполагал. Во внутреннем дворе он наткнулся на Иноске и Дзэницу. К своему удивлению, они не сражались и не кричали. Иноске сидел на краю каменного фонаря, скрестив руки, с необычно сосредоточенным выражением лица. Дзэницу стоял рядом, нервно теребя рукоять меча, но на его лице тоже читалась не буря паники, а глубокая задумчивость. — Тандзиро! — первым нарушил молчание Иноске. — Ты тоже слышал? Про этого западного охотника? Тандзиро кивнул, подходя к ним. —Да. Ван Хельсинг. Невероятно... он сражается уже четыреста лет. — ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ?! — взвизгнул Дзэницу, и его попытка сохранять спокойствие мгновенно испарилась. — Э-это же невозможно! Он что, монстр?! Он должен был бы давно умереть! Или состариться! Я не хочу стареть! Я хочу умереть молодым, рядом с Нэдзуко-чан! — ЗАТКНИСЬ, СЛАБАК! — рявкнул Иноске, но без привычной ярости. Он снова нахмурился. — Четыреста лет... Значит, он нечеловечески силен. Интересно, я смогу победить его? — Мы не должны с ним сражаться, Иноске! — возразил Тандзиро. — Он такой же охотник, как и мы. Он сражается с демонами... с нечистью. Просто... на другом краю света. Он присел на корточки, глядя на своих друзей. —Кагя-сама сказал, что на западе таких, как он, называют ведьмаками. В воздухе повисла тишина. Слово было новым, но ощущалось... знакомым. — Ведь-ведьмаки? — прошептал Дзэницу. — Звучит жутко... Это как-то связано с тем, что мы... стали другими? Все трое невольно посмотрели на свои руки. После принятия Финала Отбора, после бесчисленных тренировок и боев, их тела изменились. Они стали быстрее, сильнее, выносливее. Их чувства обострились до нечеловеческого уровня. Они могли видеть в почти полной темноте, слышать шепот за стеной, чувствовать запах демона за версту. — Мы... мы ведь теперь тоже не совсем обычные люди, правда? — тихо сказал Тандзиро. — Мы используем Дыхания. Мы сражаемся с демонами, которых обычные люди даже не видят. Может... может, мы и есть японские ведьмаки? Иноске резко встал, и в его глазах вспыхнул знакомый боевой огонь. —ХА! Значит, я — Иноске Хашибира, ВЕДЬМАК! Звучит круто! Круче, чем просто Истребитель Демонов! Значит, на западе есть ведьмаки, а здесь — мы! Однажды я сразюсь с ними всех и стану Сильнейшим Ведьмаком! — Я не хочу быть ведьмаком... — хныкал Дзэницу. — Это значит, что на нас будут смотреть как на изгоев... О, я не переживу этого позора! Тандзиро смотрел на них, и в его сердце зарождалось новое, странное чувство. Не только ответственность, но и некая связь. Связь не только с Иноске и Дзэницу, но и с каким-то незнакомым человеком по имени Ван Хельсинг, который, возможно, так же одинок в своей вечной борьбе. Одна мысль пока не посетила ни одного из них. Мысль о том, что быть ведьмаком — значит не только обладать силой. Это значит расплачиваться за нее. И одна из цен — время. Если их метаболизм и регенерация уже изменились настолько, то что мешает их жизненному циклу тоже растянуться? Они стали медленнее стареть. Возможно, значительно медленнее. Но это осознание придет к ним гораздо позже. А пока трое молодых «японских ведьмаков» стояли во дворе, связанные общей судьбой, еще не подозревая, что их ждет не просто жизнь, полная битв, а долгая-долгая жизнь, в которой им предстоит столкнуться с тьмой со всех уголков мира. *** То же время. Поместье Угая. Кабинет Гию Томиоки. В отличие от шумных тренировочных площадок, где оттачивали мастерство молодые охотники, комната Столпа Воды, Гию Томиоки, была воплощением безмолвной дисциплины. Воздух здесь был холодным и неподвижным, пахло чернилами, полированной сталью и слабым, едва уловимым ароматом лечебных трав. Сам Томиока сидел за простым деревянным столом. Его прямая осанка и отрешенный взгляд не изменились, но если бы кто-то взглянул на него тридцать лет назад, он бы поразился, насколько этот человек не изменился внешне. В его глазах, однако, сквозь привычную холодность, читалась та самая усталость, что копилась десятилетиями — усталость не от одного боя, а от бесконечной череды потерь, ночных дозоров и осознания того, что война с тьмой никогда не закончится. Ему вручили донесение. Он развернул его без единого лишнего движения. Его взгляд, острый и методичный, пробежал по строчкам. «Поселок Окутанира. За последнюю неделю — четверо пропавших. Трое детей, один взрослый мужчина. Тела не найдены. Следов демонического присутствия (кровавый след, запах, характерные раны) не обнаружено. Местные жители говорят о «летающей тени» и «странных звуках по ночам». Вероятность появления нового демона низкая. Вероятность появления иного существа — требует проверки.» Томиока медленно поднялся. Тридцать лет стажа подсказывали ему: там, где нет стандартного почерка демона, кроется куда большая опасность. Демоны были предсказуемы в своей жестокости. Это же пахло чем-то иным. Хищным, методичным и абсолютно чуждым. Он подошел к стене, где висела его катана в простых черных ножнах. Он взял ее одной плавной, отработанной до автоматизма движением. Затем его пальцы провели по внутренней полке стола, где лежали несколько предметов, не входивших в стандартный арсенал Истребителя: маленькие свитки с печатями ограничения, похожие на офуда, но с более сложными узорами, и небольшая коробочка с блестящим черным порошком — обсидиановой пылью, средством против существ, чья природа не была демонической. Он не сказал ни слова, выходя из своего кабинета. Его длинное хаори с узором «вечный полет» развевалось за ним, как знамя. Молодые охотники, завидев его, замолкали и расступались. В их глазах читалось не только уважение к Столпу, но и некоторая отстраненность. Томиока-сан всегда был немного другим. Не просто сильным, а каким-то... древним. Он был живым доказательством того, что путь ведьмака — это путь одиночества, длящегося десятилетиями. Его фигура, прямая и неброская, растворилась в предрассветном тумане, словно тень. Опытнейший из японских ведьмаков отправлялся навстречу загадке, которая, как он чувствовал, могла оказаться опаснее любого демона Высшей Луны, ибо последних он хотя бы понимал. А это... это было Неизвестное. И с Неизвестным ему, ветерану тридцатилетней войны, приходилось иметь дело куда чаще, чем кому бы то ни было.