Нечисть

1890 год. Атлантический океан, пароход «Принцесса Аделина» Атлантика встретила их не штормом, а бесконечной, утомительной гладью, простиравшейся до самого горизонта. Стальной гигант, пыхтя и вздымая клубы черного дыма, неумолимо полз на запад, в Новый Свет. Для одних он был символом прогресса и надежды, для других — железной клеткой, увозящей прочь от прошлого. В стороне от изысканно одетых джентльменов и дам, греющихся на палубе, стояла одинокая фигура в потертом кожаном доспехе. Белые как снег волосы были убраны в небрежный пучок, а на спине, вызывая шепотки и косые взгляды, красовались два меча. Геральт из Ривии смотрел на воду, его глаза-янтари, прищуренные от соленого ветра, казалось, видели не волны, а саму грань между мирами. Зачем? — снова и снова задавался он вопросом. Зачем он, ведьмак, чья стезя — это проклятые башни и леса Континента, плывет в землю, о которой знал лишь по обрывкам баек? Ответ был прост и сложен одновременно: Континент становился тесен. Люди плодились быстрее, чем чудовища, и с каждым годом для него, мутанта-изгоя, места оставалось все меньше. Слух о неосвоенных землях за океаном, полных новых, неизвестных угроз, манил его. Ведьмаки жили долго, и его вековая тоска искала новую цель. Его размышления прервали счастливые возгласы. Молодой джентльмен, Джонатан Джостар, невозмутимый и прямой, как клинок, бережно вел под руку свою супругу. На ее руках, закутанный в кружевные пеленки, спал их новорожденный сын. В глазах Джонатана светилась решимость и надежда — он вез свою семью в Америку, прочь от условностей старой Англии, в поисках честной жизни и нового начала. Он был олицетворением всего, во что верили люди: в прогресс, в семью, в будущее. Его взгляд на мгновение скользнул по Геральту. Ни страха, ни отвращения, лишь легкое, вежливое любопытство, смешанное с недоумением. «Какой странный человек», — вероятно, подумал он, прежде чем отвернуться, всецело поглощенный заботой о жене и ребенке. Геральт ответил ему безмолвным, тяжелым взглядом. Он чувствовал исходящую от Джонатана ауру — чистую, незапятнанную, сияющую той самой человечностью, которую он, ведьмак, давно утратил. Они были двумя полюсами одного мира, двумя разными ответами на его вызовы: один строил, другой — уничтожал. Один верил в добро, другой — лишь в выбор из двух зол. Их пути никогда не должны были пересечься. Пока. Поздним вечером, когда большинство пассажиров разошлись по каютам, Геральт стоял у поручней, вслушиваясь в шум волн. Его ведьмачьи чувства, притупленные монотонностью моря, вдруг снова ожили. Он не почуял конкретной угрозы, не уловил запах нечисти. Но он ощутил нечто иное — легкое, едва заметное искажение в воздухе, зыбь на воде, не совпадавшую с ритмом волн. Это было похоже на эхо далекой, чужеродной мощи, на сдвиг, рожденный не магией его мира, а чем-то иным. Он не знал, что эта мощь спала в крови того самого младенца, которого несли на руках его счастливые родители. Он не знал, что плывет на одном корабле с семенем будущей бури, что растет в колыбели. Геральт повернулся спиной к океану и направился в свою каюту. Охота, как он чувствовал, ждала его не только в новых землях. Иногда монстры плывут с тобой на одном корабле, закутанные в пеленки неведения. Или прячутся в тени, которую отбрасывает сталь, несущаяся к неизвестным берегам. Где-то в трюмах «Принцессы Аделины», в лабиринте из ящиков, тюков и теней, куда не доносился смех с палубы, царила иная реальность. Здесь воздух был спертым и холодным, пахнущим ржавчиной, морской водой и чем-то старым, словно пыль с забытых гробниц. Дио Брандо стоял неподвижно, как изваяние. Его изысканный костюм был безупречен, но в глазах горел холодный, неутолимый огонь ярости, который не могли погасить годы. В памяти всплывали унизительные картины: насмешливая ухмылка Джонатана Джостара, его невыносимые крики «Ниииииииииииииичего не вышло!», сокрушительный позор бегства. Он, существо, стоящее на вершине эволюции, был побежден дерзким, болтливым человеком. «Джостары...» — это имя было жупелом в его сердце. Его взгляд, казалось, пронзал палубы над головой, устремляясь к каюте, где находился тот самый Джонатан со своей ничтожной, хрупкой семьей. О, он отомстит. Он уничтожит этот род, начиная с этой ветви, отплывшей в наивной надежде на лучшую жизнь. Он убьет их не быстро. Он заставит их осознать свое поражение, прежде чем они умрут. Его размышления прервало присутствие другого. В соседнем отсеке, в полной темноте, двигалась тень. Это был Маркус Корвинус, древний гибрид. Его движения были бесшумными и плавными, хищной кошки в мире слепых мышей. Его цели были иными, более личными и менее эмоциональными, чем у Дио. Он искал знания, следы других древних существ в Новом Свете, возможно, способ положить конец своей вечной войне. Этот корабль был для него лишь средством, а его пассажиры — статистами. Одного из таких статистов, любопытного матроса, зашедшего не в тот трюм, он бесшумно прижал к стальной балке. Быстрый, беззвучный укус — и тело, обескровленное и бледное, было бесшортно сброшено в темный угол, словно мусор. Никто не хватится его до конца плавания. Их сопровождала и другая, более дикая нечисть — вампиры, напоминавшие банду Сета из «От заката до рассвета». Грубые, жестокие, ведомые лишь жаждой крови и разрушения. Они были пешками в игре Дио, его личной стражей, готовой по первому сигналу устроить на корабле кровавую баню. В тот вечер, стоя у поручней, Геральт не просто чувствовал искажение в воздухе. Его ноздри, полные соленого бриза, уловили едва уловимую, но отчетливую ноту. Запах сухой, старой крови, влажной земли из склепа и чего-то металлического, чужеродного. Это был не запах упыря или бруксы. Он был... иным. Более изощренным и древним. Его желтые глаза сузились. Он окинул взглядом палубу, выхватывая из толпы лица. Его взгляд на мгновение задержался на группе грубоватых мужчин в темных плащах, которые слишком старались казаться обычными пассажирами. Он почуял исходящую от них слабую, но зловещую ауру. «Нечисть», — безошибочно определил его внутренний охотник. — «Но не та, к которой я привык». Он покачал головой, отгоняя навязчивое предчувствие. Корабль, полный людей, всегда был коктейлем из запахов и эмоций. Возможно, это был просто какой-то морской паразит, скрывающийся в трюме. Или его древние чувства обманывали его в этой новой, чужеродной среде. Он ошибался. И эта ошибка могла стоить жизни всем на борту. Пока он отворачивался, три разные силы тьмы — амбициозный гений, древний гибрид и стая диких хищников — готовились к тому, чтобы их пути пересеклись с путем охотника и семьи Джостаров в самом сердце безжалостного океана. Вечер на пароходе «Принцесса Аделина» был в самом разгаре. В главном салоне, залитом светом хрустальных люстр, играл струнный квартет. Джонатан Джостар, прямой и невозмутимый в своем безупречном костюме, вел светскую беседу с парой американских промышленников. Его супруга, сияющая и спокойная, была рядом, олицетворение благополучия и надежды, которые они везли с собой в Новый Свет. Геральт наблюдал с галерки, слившись с тенью у барной стойки. Его бокал с вином стоял нетронутым. Его внимание, однако, было приковано не к элите. Оно было сосредоточено на женщине. Она сидела одна за столиком в углу, одетая в платье глубокого красного цвета, что казалось каплей крови в этом море пастельных тонов. Ее темные волосы были убраны в сложную прическу, открывая шею неестественно белого, почти фарфорового оттенка. Она курила длинную сигарету в мундштуке, и в ее движениях была змеиная грация, которая заставляла обычных мужчин заглядываться на нее со смесью вожделения и неосознанного страха. Но Геральт видел больше. Он видел, как свет люстр не отражался в ее глазах, а словно тонул в их темной глубине. Он чувствовал исходящую от нее ауру — древнюю, хищную, пропитанную сладковатым запахом нектара и смерти. Это был не запах гулей или катаканов. Это был запах вампира, но другого, более утонченного и опасного. «Сантанико Пандемониум», — пронеслось у него в голове, имя, которое он слышал в пьяных рассказах в самых гнилых тавернах Континента. Вампирша-соблазнительница, королева своего кровавого культа. Что ей нужно на этом корабле? В этот момент Джонатан, извинившись перед собеседниками, направился в сторону мужской уборной. Его путь лежал через менее освещенный коридор. Именно там его и поджидала тень. Он появился из ниоткуда, словно материализовался из самого мрака. Дио Брандо. Его лицо, прекрасное и безжалостное, искажала холодная улыбка. — Джостар, — его голос был шепотом, полным яда. — Мы встречаемся вновь. Вернее, я встречаю тебя. Джонатан замер, его тело мгновенно напряглось. Голос был знакомый, но он не узнал этого человека, но каждый его инстинкт джентльмена и воина кричал об опасности. —Сэр, я вас не знаю. Пропустите меня. — О, но я знаю тебя, — Дио сделал шаг вперед. — Знаю твою кровь. Твое имя. И я собираюсь стереть его. Атака была молниеносной. Рука Дио, двинувшаяся с нечеловеческой скоростью, не была вооружена клинком. Ее кончики, острые как бритвы, лишь чиркнули по руке Джонатана, когда тот инстинктивно отшатнулся. Но этого легкого касания хватило — ткань фрака и кожу на предплечье распороли глубокие порезы, из которых хлынула кровь. Джонатан ахнул от боли и шока, отступая. Он попытался принять боевую стойку Хамон, которую изучал, но Дио лишь рассмеялся. — Жалко! — он не стал добивать его. Это было бы слишком милостиво. Вместо этого он щелкнул пальцами. Из соседних дверей вышли двое его приспешников — те самые грубые вампиры, которых ранее заметил Геральт. Их глаза были в полумраке. Они не стали кусать Джонатана. Они обрушились на него градом ударов. Это было не сражение, а избиение. Мощные, нечеловечески сильные кулаки обрушивались на корпус, лицо, ребра Джонатана. Он, сильный и тренированный мужчина, был как ребенок в их руках. Он пытался блокировать, уворачиваться, но каждый удар был подобен удару кузнечного молота. Хруст кости, приглушенный стон, и он рухнул на ковровую дорожку, обливаясь кровью. Дио с наслаждением наблюдал за этим несколько секунд, затем кивнул. —Оставьте его. Пусть поползет к своей жене. Пусть знает, что его надеждам пришел конец. С этими словами он и его свита растворились в темноте, оставив Джонатанa лежать в луже его собственной крови, едва дышащего, с разбитыми надеждами и телом. Именно в этот момент Геральт, почувствовавший всплеск чужеродной энергии и запах свежей крови, появился в начале коридора. Его глаза мгновенно оценили ситуацию: избитый аристократ, запах вампиров, уходящий вглубь корабля, и слабая, но зловещая улыбка Сантанико, наблюдавшей за всем этим из дальнего конца зала. Охота, которую он надеялся найти в Америке, сама нашла его посреди океана. И теперь у него был выбор: преследовать вампиров или попытаться спасти умирающего человека. Спуск в ад начался с тихого шепота, который пронесся по трюмам и коридорам, отданным на откуп вампирам Дио. И шепот этот был — «Кормиться». Двери кают третьего класса распахнулись, и оттуда хлынули твари. Они уже не скрывали своей сущности — желтые глаза были в темноте, искаженные рты обнажали клыки. На палубах, где еще недавно звучала музыка, теперь раздавались вопли ужаса, звон разбитого стекла и влажные звуки разрываемой плоти. Корабль «Принцесса Аделина» превратился в плавучий склеп. Геральт рванулся на звуки резни. Его мечи, стальной и серебряный, вышли из ножен с тихим, зловещим шипением. Первый вампир, бросавшийся на него с оголенными когтями, был рассечен надвое одним плавным движением. Второго ведьмак пригвоздил к стене серебряным клинком, и тварь взвыла, заливаясь черной жижей. Он двигался сквозь хаос как смертоносный вихрь — знаки Ирден заставляли нечисть отступать, Аксий на мгновение оглушал ее, давая время для смертельного удара. Он рубил, резал, отсекал головы, и с каждой поверженной тварью его ярость лишь нарастала. Это была бойня, но бойня во имя спасения. Именно тогда он увидел ее. Сантанико Пандемониум стояла на возвышении у парадной лестницы, словно королева, наблюдающая за своим кровавым балом. Ее платье было забрызгано алым, а на губах играла сладострастная улыбка. — Подходи, охотник, — ее голос был медвяным и губительным. — Я чувствую, твоя кровь особенная. В ответ Геральт лишь бросил в нее знаком знака Игни. Пламя опалило ее платье, и на ее лице на мгновение мелькнула ярость. Она ринулась на него с невероятной скоростью, ее когти свистели в воздухе. Но Геральт был готов. Уклон, скользящий удар серебряным мечом — и он пронзил ее грудь. Она вскрикнула, не от боли, а от изумления, и начала превращаться в свою истинную, чудовищную форму. Но ведьмак не дал ей закончить. Второй, могучий удар стального клинка рассек ее пополам. От королевы вампиров осталась лишь куча обугленной плоти и пепла. Высоко на балконе, в тени, за всем этим наблюдал Дио. Он не вмешивался. Его холодные глаза изучали Геральта с научным интересом. «Любопытно, — подумал он. — Существо, созданное для убийства себе подобных. Почти как я. Но слишком... эмоциональное. Слишком человечное». Он видел, как ведьмак, вместо того чтобы продолжать бойню, начал собирать уцелевших пассажиров, создавая живой щит из тел. — Бессмысленная трата сил, — прошептал Дио и скрылся, чтобы осуществить свой собственный, более грандиозный план. Геральт, крича и отдавая приказы, сумел организовать группу выживших — перепуганных, окровавленных людей, среди которых была и жена Джонатана, прижимавшая к груди плачущего младенца. Он повел их к шлюпкам, отбиваясь от нападавших тварей. Путь к спасению лежал через капитанский мостик. Когда они ворвались туда, надеясь найти помощь, их встретила леденящая душу картина. Капитан корабля стоял спиной к ним, глядя на бушующее за стеклом море. Он медленно обернулся. Его глаза сузились желтым, а с губ стекала алая струйка. — Никто не покинет мой корабль, — просипел он. — Мы все отправимся в одно плавание. В вечность. Люди замерли в ужасе. Но не Геральт. — У тебя ужасные манеры, — бросил ведьмак и, не глядя по сторонам, ринулся в атаку. Капитан-вампир был силен, он был стар и опытен. Но он столкнулся с профессионалом, для которого такие твари были повседневной работой. Несколько парированных ударов, уклон от когтистых лап, и серебряный клинок Геральта нашел свою цель, вонзившись вампиру в сердце. Капитан издал хриплый вздох и рухнул на пол, медленно превращаясь в прах. — Гребите! — крикнул Геральт выжившим, помогая им спустить шлюпку на воду. — И молитесь, чтобы в этом океане не водилось ничего хуже, чем то, что осталось на этом корабле. Он остался на окровавленной палубе, поворачиваясь к темным коридорам, откуда доносилось хищное рычание. Корабль был еще полон нечисти. И где-то в его глубинах скрывался самый опасный из них всех. Его работа еще не была закончена. Хаос, который Геральт пытался обуздать, достиг своего апогея. Ему удалось спустить на воду лишь одну шлюпку с горсткой перепуганных выживших, среди которых была и жена Джонатана с младенцем на руках. Их крики, умоляющие Джонатана поторопиться, терялись в реве бури и воплях умирающих. Но Джонатан не мог поторопиться. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, залитый кровью, едва держась на ногах. И перед ним, перекрывая путь к спасению, стоял его кошмар, воплотившийся в плоть. — Невозможно... — прошептал Джонатан, его взгляд был полон не столько ужаса, сколько потрясения. Он видел это лицо на старых фамильных портретах, слышал леденящие душу истории. — Дио... Но ты... ты должен быть мёртв! Дио Брандо улыбался, и в этой улыбке не было ни капли человеческого. Он наслаждался моментом, смакуя неведение и отчаяние своего врага. — Смерть, дорогой Джонатан, — понятие для таких, как я, весьма относительное, — его голос был сладок, как яд. — Я стал больше, чем человек. Больше, чем вампир. Я — эволюция. А ты... ты всего лишь пыль на сапоге истории твоего рода. Джонатан, собрав последние силы, попытался атаковать, вспомнив уроки Хамон. Но его тело, избитое и истекающее кровью, не слушалось. Движение было медленным, неуклюжим. Дио даже не стал уворачиваться. Он просто поймал его руку и с легкостью, с хрустом ломающейся ветки, скрутил ее. — Прощай, Джостар, — произнес Дио без всякого пафоса, как констатируя факт. Его рука, острая как клинок, пронзила грудь Джонатана. Тот вздрогнул, его глаза расширились от шока и невыразимой боли. Последнее, что он увидел, была насмешливая улыбка Дио, прежде чем тьма поглотила его навсегда. Его тело безжизненно рухнуло на палубу. Геральт, прорубавший себе путь к ним, увидел этот момент. Он был в ярости. Не из-за смерти аристократа — смерти были частью его работы. А из-за того, что тварь убила его у него на глазах, посчитав его ничтожеством. — ТВАААРЬ! — прорычал ведьмак, его мечи уже были залиты кровью, а глаза были в полумраке. Он приготовился к броску, но в этот момент между ним и Дио возникла другая фигура. Маркус Корвинус. Он стоял спокойно, его древний взгляд был устремлен на Геральта с холодным, научным интересом. — Успокойся, охотник, — произнес Маркус, и его голос звучал как скрежет вековых камней. — Я давно не видел твоих сородичей. Ведьмаки... Я думал, ваша порода давно вымерла. Геральт замер, оценивая нового противника. От этого исходила мощь, отличная от дикой ярости других вампиров. Это была сила, выдержанная в веках. Дио фыркнул, раздраженный вмешательством. —Ты мешаешь спектаклю, старик. Этот охотник был на моей стороне сцены. — Ты и есть тот, кто мне мешаешь, выскочка, — холодно парировал Маркус, даже не глядя на него. — Твоя поспешность и жажда мелкой мести поставили под угрозу всё. Мы должны были оставаться в тени до самого прибытия. А ты устроил эту... кровавую баню, привлек внимание. Планирование — вот что отличает бога от зверя. Пока два древних монстра мерялись взглядами, Геральт понимал, что битва с ними обоими одновременно — самоубийство. Он метнул взгляд на тело Джонатана, на окровавленную палубу и на удаляющуюся шлюпку с его семьей. Честь была удовлетворена. Охота — нет. Но охотник, который не умеет отступать, — мертвый охотник. С проклятием на устах Геральт отступил в тень, исчезнув в лабиринте коридоров, оставив двух вампирских лордов выяснять отношения. Его война с ними только началась. А у него на руках теперь была новая цель — спасти тех, кто остался в живых, и донести весть о новой угрозе, что плывет к берегам Америки. Угрозе по имени Дио. *** Осознание пришло к Дио одновременно с исчезновением запаха ведьмака — смеси пота, крови и травяных эликсиров. Он резко обернулся, его сверхчувствительное восприятие прочесывало окровавленную палубу. Ничего. Охотник, эта диковинка, этот вызов его власти, просто испарился. Ярость, холодная и всепоглощающая, затопила его. Он повернулся к Маркусу, и его прекрасное лицо исказила гримаса чистой ненависти. — Ты! — его голос прорвался сквозь шум бури, режущий, как лезвие. — Из-за твоего высокомерного вмешательства он сбежал! Грызун, который должен был быть раздавлен! Маркус оставался невозмутим, но в его гларах вспыхнули красные огоньки. —Ты слеп, мальчишка. Твоя одержимость мелочной местью ослепила тебя. Этот «грызун» — профессиональный убийца твоей породы. И теперь он на воле, с знанием о нас. Ты не лидер. Ты — обуза. — Обуза? — Дио издал звук, средний между смехом и рыком. — Я покажу тебе, кто здесь обуза, старый кровосос. Он ринулся вперед с такой скоростью, что оставил после себя разрыв в воздухе. Его удар, способный разнести стальную броню, был парирован Маркусом, который, казалось, предугадал его. Ладонь Маркуса, обхватившая кулак Дио, была тверда, как гранит. Раздался оглушительный хлопок, и ударная волна отбросила обломки шлюпки за борт. Так начался их танец смерти. Дио был молнией. Он атаковал с нечеловеческой скоростью и яростью, его удары и пинки создавали вихрь из разрушения. Он выламывал стальные балки и швырял их в Маркуса, рубил канаты, пытаясь опутать противника. Маркус был горой. Он не уворачивался, он принимал удары на свои древние, закаленные веками кости и мышцы. Его собственная сила была чудовищной; каждый его ответный удар заставлял корпус корабля содрогаться и стонать. Он не пытался убить быстро — он изучал, изматывал, как волк, загоняющий молодого и дерзкого соперника. Поняв, что в чистой силе ему не взять верх, Дио использовал свое преимущество. Он взмыл в воздух, его плащ развевался, как крылья демона. Он пикировал с небес, обрушивая на Маркуса град ударов с высоты. Маркус, не способный к полету, лишь вставал в стойку, парируя атаки и пытаясь поймать его. В ярости он обнажил свои истинные когти и клыки, и его удары стали рвать плоть Дио. Но Дио регенерировал с пугающей скоростью, его смех эхом разносился над ревущим океаном. — Бесполезно, старик! Ты не можешь достать меня! Я — вне твоего понимания! Их битва стала ядром разрушения. Удар Маркуса, промахнувшийся по Дио, пробил борт ниже ватерлинии. Дио, в ответ, схватил массивную грузовую стрелу и, с ревом, вырвал ее из палубных креплений, обрушив на мостик. Металл скрипел и рвался, как бумага. Вода хлынула в пробоину, и гигантский корабль, уже объятый пламенем и залитый кровью, начал свой последний путь на дно. Корабль кренился, уходя под воду. Волны уже захлестывали верхнюю палубу. Дио, увидев, что Маркус на мгновение потерял равновесие, увидел свой шанс. Он не хотел просто победы. Он хотел унижения. — Отправляйся в забвение, вместе с этим железным гробом! — проревел он и снова ринулся в атаку, не для удара, а для захвата. Он впился в Маркуса, обхватив его своими стальными руками, и использовал всю свою силу, чтобы оттолкнуться от тонущей палубы. Они оба, сцепившись в смертельной схватке, полетели за борт. Маркус, застигнутый врасплох этой тактикой, пытался вырваться, его крылья беспомощно били по воде. Но вес его тела и мертвая хватка Дио тянули их вниз. Они скрылись под темной, ледяной водой. Пузыри воздуха поднялись на поверхность, смешавшись с обломками и кровью. На несколько секунд вода забурлила от ярости их подводной борьбы, от вспышек сверхъестественной силы. Потом все стихло. «Принцесса Аделина», с грохотом и стоном, ушла в пучину, унося с собой мертвых, умирающих и тайну финальной битвы двух вампирских лордов. На поверхности остались лишь обломки, далекая шлюпка с выжившими и ледяная тишина, нарушаемая лишь ветром и волнами. Никто не знал, кто вышел победителем из этой схватки в бездне. Или оба нашли свой конец в ледяной темноте.