Нечисть

Япония, Бесконечная Крепость. 1890 г В пространстве, где не действовали законы физики, где лестницы вели в никуда, а комнаты сменяли друг друга в бесконечном, сюрреалистичном танце, собрались трое. Трое, каждый из которых считал себя венцом эволюции тьмы. Мудзан Кибуцуджи восседал в центре, его бледная кожа и пульсирующие жилы на лбу выдавали едва сдерживаемую ярость, которая была его естественным состоянием. Рядом с ним, в почтительной позе, застыл Кокуштибо — Высшая Луна Первая, чьи шесть глаз бесстрастно наблюдали за гостем. Напротив них, с ленивой грацией существа, которому нечего бояться, расположился гость из иного мира. Азазель. Он не был демоном в привычном для Мудзана понимании. От него не пахло кровью и страхом жертв — от него веяло древностью, хаосом и бездонной, холодной хитростью. Желтые глаза Азазеля с интересом изучали Мудзана, оценивая, взвешивая. — Значит, ты хочешь союза, — голос Мудзана был тих, но в этой тишине слышалась угроза. — Объясни, зачем мне, владыке всех демонов, делить власть с кем-то? Азазель усмехнулся, его когтистый палец лениво чертил узоры на полу. — Владыка? Милый мой, твоя власть ограничена одним архипелагом. А мир велик. В нем есть силы, о которых ты даже не подозреваешь. И некоторые из них... заинтересованы в том, чтобы хаос воцарился повсюду. Кокуштибо сделал шаг вперед, его рука инстинктивно легла на рукоять катаны. — Ты слишком дерзок, демон. — Я древен, — поправил Азазель, не меняя позы. — И, в отличие от вас, я не завишу от солнца и прочих глупостей. Мудзан поднял руку, останавливая Кокуштибо. В словах гостя был резон. Мир действительно менялся. Слухи о западных охотниках, о странных существах за океаном, о вампирах, не похожих на его демонов — все это требовало новых подходов. — Допустим, — медленно произнес Мудзан. — Каковы условия? — Простые, — Азазель наконец выпрямился. — Вы делаете свое дело здесь, в Японии. Искореняете Истребителей, ищете голубую лилию, что угодно. Я занимаюсь своими планами там, где мне нужно. Но если на горизонте появляется общая угроза — мы объединяемся. И делим мир, когда наступит время. Мудзан задумался. Это было выгодно. Почти слишком выгодно. — Ты упомянул другие силы, — вмешался Кокуштибо, чьи шесть глаз прищурились. — Какие именно? — О, много разных, — улыбнулся Азазель, и в его улыбке мелькнуло нечто, от чего даже у бесстрастного Кокуштибо пробежал холодок по спине. — Есть, например, один... коллекционер. Древняя тварь, что просыпается раз в 23 года. Есть существа, что живут в снах. Есть те, кто гораздо, гораздо старше меня. Но один совет, — его взгляд остановился на Кокуштибо, став жестким, как лезвие. — Я слышал о твоих... экспериментах. О твоем интересе к одному древнему проклятию, что спит в эпоху Хэйан. Глаза Кокуштибо на мгновение расширились, но он быстро взял себя под контроль. — Ты ошибаешься, — сухо ответил он. — Не играй со мной, мечник, — Азазель подался вперед, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Я чую такие вещи за милю. Тот, о ком ты думаешь, не просто демон. Он — катастрофа. Проклятие, которое не различает своих и чужих. Если ты вздумаешь пробудить Рёмена Сукуну, ты уничтожишь не только Истребителей. Ты уничтожишь нас всех. И наш союз рухнет, даже не начавшись. В комнате повисла тяжелая тишина. Кокуштибо молчал, но легкая, едва заметная ухмылка тронула уголки его губ. Он ничего не ответил. Просто поклонился Мудзану и, развернувшись, исчез в лабиринте Бесконечной Крепости. Азазель проводил его взглядом, полным мрачного предчувствия. — Твой подчиненный опаснее, чем ты думаешь, — бросил он Мудзану. — Я знаю, — холодно ответил Мудзан. — Поэтому я и держу его рядом. Но твой совет услышан. Сукуна останется в прошлом. Когда Азазель, кивнув на прощание, тоже растворился в тенях, Мудзан остался один. Его лицо, и без того бледное, стало еще мрачнее. — Ты доверяешь ему, господин? — раздался из тени голос одной из его приближенных, всегда готовой услужить. — Доверяю? — Мудзан усмехнулся. — Я не доверяю никому. Особенно тем, кто так легко предлагает союз. У меня есть план на случай, если этот демон решит меня предать. Старый, проверенный способ. Он поднял руку, и на его ладони проявилась темная, пульсирующая печать — фрагмент его собственной плоти, его крови, его проклятия. — Если Азазель попытается ударить в спину, он узнает, что значит иметь дело с тем, кто создал тысячу демонов. Одна капля моей крови в его теле, и он станет моим. Навсегда. В Бесконечной Крепости воцарилась тишина. Три силы тьмы заключили союз, но каждый из них уже готовил нож за пазухой. И где-то в глубинах времени, проклятие по имени Сукуна ждало своего часа, не подозревая, что о нем уже говорят те, кто должен бояться его больше всех. *** Бесконечная Крепость замерла в ожидании. Лестницы, ведущие в никуда, застыли в своем безумном танце, когда в центральном зале начали собираться тени. Одна за другой, словно призванные невидимой силой, материализовались фигуры — Высшие Луны, сильнейшие демоны, стоящие на вершине иерархии Мудзана Кибуцуджи. Кокуштибо, Первая Луна, стоял в центре, его шесть глаз были полуприкрыты, лицо хранило невозмутимое выражение древней статуи. Рядом с ним занял место Дома, Вторая Луна, с его неизменной пустой улыбкой, за которой никто не мог разглядеть истинных мыслей. Аказа, Третья Луна, появился бесшумно, его массивная фигура источала холодную решимость. Хантэнгу, Четвертая Луна, с тремя парами рук сложил их в почтительном жесте. Гёкко, Пятая Луна, сияющий драгоценными вкраплениями в теле, занял свое место с грацией существа, привыкшего к роскоши. Остальные следовали за ними — Караку, Шестая Луна, нервно перебирал струны своего инструмента; Вакаме, Седьмая Луна, сохранял спокойствие; другие заняли свои позиции в соответствии с рангом. Но все они чувствовали отсутствие двоих — тех, кто раньше занимал шестой ранг, но пал от рук Истребителей. Когда последний из Высших Лун занял свое место, в зале материализовался Мудзан Кибуцуджи. Его появление всегда было подобно удару молнии — внезапное, неотвратимое, всеподавляющее. Давление его ауры заставило некоторых демонов инстинктивно опустить взгляды. Мудзан медленно обвел собравшихся взглядом. В его глазах, обычно пустых и холодных, сегодня читалось нечто, похожее на раздражение утратой. — Вы знаете, зачем я собрал вас, — его голос эхом разнесся по бесконечным коридорам. — Шестая Высшая Луна пала. Тишина стала абсолютной. Караку, нынешний обладатель этого ранга, напрягся, чувствуя на себе тяжесть слов повелителя. Он знал, что теперь его позиция стала еще более уязвимой. — Дакки и Гютаро, — продолжил Мудзан, и в его голосе проступила едва сдерживаемая ярость. — Они были сильны. Они служили мне верой и правдой. Но этого оказалось недостаточно. Истребители становятся сильнее. Их так называемые Столпы... они убивают моих детей. Воздух в зале, казалось, загустел от гнева Повелителя. — Это не повторится. Вы слышите меня? НИКОГДА. БОЛЬШЕ. Он сделал паузу, позволяя своим словам впитаться в сознание каждого демона. — С этого дня ваша задача — стать сильнее. В разы. В десятки раз. Тренируйтесь, убивайте, пожирайте — мне все равно. Но когда вы в следующий раз встретите Истребителя, вы должны быть способны разорвать его голыми руками, не используя кровяные искусства. Аказа слегка кивнул, принимая вызов. Дома улыбнулся шире, предвкушая новые битвы. Хантэнгу задумчиво потер свои нижние руки. — Но есть нечто более важное, — продолжил Мудзан, и его тон изменился. — Мир меняется. До нас доходят слухи о существах, не похожих на демонов. О тварях, что охотятся иначе, живут иначе, подчиняются иным законам. Он сделал жест рукой, и в воздухе проявились образы — смутные, размытые, но узнаваемые: крылатая тварь с желтыми глазами, пожирающая плоть; бледные существа, горящие на солнце; демоны, вселяющиеся в людей; тени, живущие в снах. — Некоторые из них могут стать угрозой. Другие — союзниками. Если встретите таких — либо уничтожайте, если они слабы или враждебны. Либо... приводите ко мне. Если они достаточно сильны и готовы служить. Глаза Высших Лун загорелись интересом. Новые противники? Новые союзники? Это открывало возможности, о которых они раньше не задумывались. — Свободны, — резко бросил Мудзан. — И помните: следующая потеря Высшей Луны будет оплачена кровью каждого из вас. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь давящее чувство его присутствия. В зале повисла тишина. Затем, медленно, демоны начали переглядываться. — Шестая луна... — пробормотал Дома с притворной печалью. — Какая жалость. Дакки и Гютаро были... интересными. — Они были слабы, — холодно отрезал Аказа. — Сильные не умирают. — Ты слишком суров, Аказа, — Дома повернул к нему свою пустую улыбку. — Иногда сильные тоже умирают. Просто им не повезло встретить более сильного противника. Аказа ничего не ответил, лишь сжал кулаки. — Эти... другие существа, — задумчиво произнес Хантэнгу. — Мудзан-сама не просто так предупредил нас. Если существуют иные твари, способные соперничать с нами... это меняет правила игры. — Правила игры? — Аказа скрестил руки на груди. — Правила просты: убивать Истребителей. Остальное — лишнее. — Ты слишком прямолинеен, Аказа, — усмехнулся Гёкко, его драгоценные глаза переливались в полумраке. — Мир больше, чем просто охота на людей с мечами. Если существуют иные формы тьмы... возможно, мы сможем использовать их. — Или они используют нас, — тихо произнес Караку, перебирая струны своего инструмента, извлекая тревожную мелодию. — Я не хочу стать следующим, кто падет. Дома рассмеялся — тихо, мелодично, но в этом смехе не было тепла. — Не бойся, Караку. Ты пока на своем месте. А если боишься — стань сильнее. Как и велел господин. — Легко говорить тебе, — огрызнулся Караку. — Ты — Вторая Луна. Тебе не нужно доказывать свою силу каждую ночь. — Каждую ночь? — Дома наклонил голову. — Я доказываю свою силу каждое мгновение. Просто... я делаю это с улыбкой. И вновь тишина опустилась на собравшихся. Каждый из них переваривал слова Мудзана по-своему. Амбиции, страхи, надежды — все это смешивалось в их древних, искаженных душах. И только Кокуштибо, Первая Высшая Луна, не проронил ни слова. Он стоял неподвижно, его шесть глаз оставались полуприкрытыми, а лицо — бесстрастным. Он уже знал то, чего не знали остальные. Он уже чувствовал приближение великих перемен. И он знал, что его собственные планы, его собственные поиски силы — они идут вразрез с указаниями Мудзана. Но он молчал. Потому что Первая Луна не обязана отчитываться перед кем-либо, кроме самого Повелителя. Когда остальные начали расходиться, растворяясь в бесконечных коридорах Крепости, Кокуштибо наконец поднял взгляд. Его шесть глаз, вмещающих шесть миров, устремились куда-то вдаль, за пределы этого пространства. — Сукуна... — прошептал он едва слышно. — Однажды ты проснешься. И тогда... тогда мы увидим, кто действительно достоин называться сильнейшим. Он исчез, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха и эхо слов, которые не должны были быть услышаны никем. А где-то в глубинах Бесконечной Крепости, Мудзан наблюдал за ними всеми через свои незримые нити контроля. Он видел каждого, слышал каждое слово. И его план в отношении Азазеля, его подготовка к возможному предательству, уже начали воплощаться в жизнь. Мир тьмы готовился к великой войне. И никто не знал, кто выживет, когда она начнется.