Пансионат "Заря"

На процедуры Толька, в отличие от остальных подростков, ходил охотно. Потому и согласился поехать с бабушкой, которая, к счастью, была занята общением с подругой и к внуку лишний раз не лезла с нравоучениями и «душеспасительными» беседами. Да и он сам не доставлял проблем, как, к примеру, тот же Руслан. Так что с утра Толик отправился на грязевые ванны, как обычно. Разделся и залез в воду с растворенной в ней глиной. Или что было — он предпочитал не задумываться о происхождении бурой субстанции. Но вместо медсестры, которая заведовала процедурой, вошла… Марина. Толику захотелось нырнуть на дно и не выныривать, пока она не уйдет. Жаль, что ванна была неглубокая — советская, классическая — не джакузи какое-нибудь. Стояла посреди облицованного мелкой голубой плиткой кабинета между двумя такими же. Ванны разделяли перегородки из мутного стекла — ну, как перегородки… Одно название. «А ещё говорят, наше поколение бесстыжее. Эти бабки и в баню толпой городскую ходят, и тут валяться не стесняются», — мрачно подумал Толик. А Маринка, как ни в чем не бывало, присела на стул с обитым темно-коричневым кожзамом сиденьем и стала рассказывать о чем-то. Она могла излагать историю Месопотамии или законы Ньютона, да хоть Колобка читать — Толик не понял бы ни слова. Он старался на нее не смотреть и отчаянно надеялся, что уши его не алеют, как лепестки тюльпанов. — Да ладно тебе, — усмехнулась Марина. — Мама сегодня администраторшу подменяет, а я глину развожу, ванны после пациентов мою, ну и тебя развлекаю. Или хочешь один плескаться? — Она бросила взгляд на песочные часы рядом с ванной: — Заскучаешь за двадцать минут-то. Толик взглянул на нее, все еще отчаянно смущаясь: — Так у тебя полно работы. Нет, ну ты посиди… а то и правда скукотища. А что тут ещё бывает? Может, в лесу могилу неизвестного героя найдем? Или дом с привидениями? — Могилу неизвестного героя на кладбище надо искать, — задумчиво сказала она. — А так тут озеро непростое, и я не только про эту парочку. Само по себе оно заговоренное. Вот все говорят: природа-процедуры, а на самом деле лечение помогает только потому, что тут место особенное. — И чем же оно особенное? Красиво тут, не спорю. И природа такая, что пейзажи рисовать можно. И пансионат этот… старинный. — Толька уже забыл про стеснение. — Ну, не такой уж он старинный. В семидесятые строился. Но да, реновация так и просится. Финансирования не хватает. — Она явно заговорила не своими словами, видимо, пересказывая речи матери. — Отдыхающие в основном небогатые, богатые за границу катаются. А особенные… — она понизила голос: — Тут неупокоенных встретить можно. — Кого? Неупокоенных? Тут же вспомнилась машина, ржавая от того, что пролежала в воде с десяток лет. Стало как-то неуютно. «Может, Маринка просто разыгрывает?» — промелькнула мысль. — Это… разве в пансионате умирали люди? Это же не больница. — Люди умирают везде. И в пансионатах, и в гостиницах, и на улицах. Серьезно, ты даже представить не можешь, о чем думали, чем болели и от чего страдали люди, которые спали на этих кроватях до тебя. Сколько людей покончило с собой в этих стенах, сколько сошло с ума, — заунывно начала Маринка. — Да ты Кинга пересказываешь! — возмутился Толька. — Фильм старый ещё есть по этому рассказу. Марина ухмыльнулась загадочно: — Кинг тоже не на пустом месте писал свои рассказы. И не зря боялся отелей. У каждого старого учреждения свои темные пятна в истории. — Ну ладно, — согласился он, видя, что песок неумолимо заканчивается. И скоро придется предстать перед Мариной в грязных от глины труселях. — После обеда тихий час, можно погулять будет всем. Все равно никто не спит. Пошатаемся по территории, расскажешь нам темные истории здешних мест. — Ну да, мы же не в детском лагере, чтоб спать, — согласилась она и, лукаво улыбнувшись, деликатно оставила его одного, сообщив, где полотенце и душ. Когда Толик вышел после процедур (и еще повалявшись в номере с детективом в электронной книге), то заметил какое-то нездоровое оживление. Пенсионерки о чем-то переговаривались, одни поили Луизу Ивановну валерианкой и наперебой успокаивали, что места тут мирные, и что никуда ее внучка не денется. Другие носились по территории, заглядывали за кусты и деревья. И явно кого-то искали. — Люська пропала, — сообщила Маринка хрипловато, подойдя по своей дурацкой привычке со спины. — Да никуда она не денется, — фыркнул Сева. — С территории таких мелких одних не выпустят. — А если через забор? Тут же много дыр! — воскликнула заплаканная Алька. — Не. Ну, если ее эти, — многозначительно выделила Маринка это слово голосом, — не уведут. — Какие еще «эти»? — Руслан был преисполнен решимости, будто маршал перед генеральным сражением. — Так, предлагаю разделиться. Толька, Костик — вы с Алькой ищете ее на территории, Севка, Марина — мы с вами ищем в лесу. Так больше шансов найти. Аль, не реви, лучше подумай, в чем она была. — Костюмчик спортивный розовый, — Алька шмыгнула носом, — с пони. — Отлично! Значит, с пони, розовый. Хоть не камуфляж, розовое в лесу видно хорошо. По пути он спросил Маринку: — А кто такие — «эти»? Маньяки тут водятся, что ли? — Да ты что. С маньяками, наверное, быстро бы облаву устроили и санаторий прикрыли, — фыркнула та. — Нет, тут что-то вроде портала на тот свет. Спиритические сеансы хорошо проводить, и призраки часто мелькают. Например, Алиса бродит. — Алиса, — фыркнул Руслан. — Которая в Яндексе? — Не, Алиса в Зазеркалье, — хихикнул Севка. Они бродили уже довольно долго, среди кустов и деревьев, по полузаросшим еле заметным тропинкам, а то и вовсе без них. — Так что там за Алиса? И правда спиритические сеансы можно? — спросил Русик, вглядываясь вдаль. — Алиса — это девочка. Она здесь погибла. Ее мальчишки на качелях раскачали, а она не удержалась и рухнула вниз. Качель сделала оборот и сломала ей шею, — сообщила Марина все тем же непередаваемо будничным тоном — как будто рассказывала про процедуры или о походе в кино. — С тех пор часто одна ходит на площадке. — Фигасе! — Севка аж остановился. — Получается, они убили ее. — А чего — убили? — неожиданно зло отозвался Руслан. — Несчастный случай. И вообще, на хрена взрослые бросают мелких одних? Вот и Люську ее бабушка, наверное, одну оставила. Та и свалила куда-то. Комары явно были рады появлению добычи и атаковали так, что все трое хлопали по рукам и ногам, отбиваясь от кровососов. Теперь ребята шли молча, и каждый думал о своем. Руська не понимал, что творится на душе. Сева прав — они убили ее. Не специально, просто не подумали. И вина не мальчишек, а взрослых. И все-таки что-то не давало покоя. И еще Алиса эта… «Да ну, чушь. Не бывает ходячих мертвецов, если это не кино. И не книжка какая-нибудь. Маринка нас снова разыгрывает». Вспомнился «поход» вокруг озера. Найденная машина, тела парня и девушки, которые пришли поблагодарить за спасение… «Тьфу. Что в голову-то лезет». Когда они вышли к пансионату — изрядно вымотанные и покусанные комарами, навстречу им бросилась Алька… с Люськой за руку. В арьергарде тащились Толик и Костя. — Нашлась она! На площадке была! — Мы там сто раз глядели — не было никого. Там вообще мало кто гуляет. — И вовсе я не терялась. Я с Алисой гуляла. Руська и Сева уставились на девочку, будто призраком была сама Люська. — Ну-ка, поподробнее, — нахмурился Руслан. — Не пугай ты ее, — миролюбиво сказал Сева. — Так с кем ты гуляла? — Я же сказала — с Алисой. У нее такое платье белое, она меньше меня, а гуляет сама. А мне нельзя. — Малышка надула губы. — Мы играли-играли, а потом Алиса сказала, что ей пора, а тут Аля пришла. Марина усмехнулась: — А вы не верили. Ее тут часто видят отдыхающие. Да ей неплохо тут, скучно только и хочется компанию. Вот и играет с приезжими. Она безобидная. Тут есть и пострашнее товарищи. Но об этом я потом расскажу. А ты, Люся, никогда не заговаривай с незнакомцами. Особенно здесь. — Пострашнее? — тут же вскинулся Руслан, но Алька шикнула на него. Благо, Люська не обратила внимания, она устала и ей надоело, что все вокруг нее носятся, то обнимают, то ругают. И что бабушка лежит в номере с полотенцем на лбу. — С незнакомыми взрослыми нельзя разговаривать, — кивнула девочка. — А с детьми можно. И вообще мы познакомились. С Алисой. Вот. Рассерженная Алька ушла, сказав, что ей придется «пасти это чудовище» оставшийся день. Потому что бабушка не в состоянии. Разошлись и остальные.        Руська преисполнился решимости проверить, кого встретила Люська на детской площадке. Площадка была самая обыкновенная: облупившиеся качели, ржавая карусель, барабан — из тех, которые раньше ставили на улицах вместо беговых тренажеров. Костик попрыгал на нем — жестянка грохотала, как настоящий барабан, и на молодежь наорала одна из бабок, возвращающихся в корпус — мол, нечего шуметь, люди спать идут. Костя в ответ вяло огрызнулся, что они не шумят, а спортом занимаются, и залез на «радугу» — выгнутый высоченный мостик, похожий на лестницу дугой. Сева и Толик поспорили, кто быстрее пройдет мост «на руках». Руська достал секундомер, засек время. Выиграл Сева. Зато Толик заявил, что пройдет по мостику без поддержки — и правда пробежался сверху по ступенькам, расставив руки, как заправский канатоходец. Потом заценили деревянную высокую горку. — Зимой, наверное, ее залить можно и на ватрушках кататься, — сказал Сева, взбежав по ней вверх и съехав на ногах. — А летом на скейте. Жаль, я свой не взял, — влез Толик. — Никто не заливает. Тут местные даже не гуляют. Из-за Алисы, — заметила Марина. — Эту площадку даже снести хотели. — Ну и снесли бы. — Так площадка-то нужна для санатория. Но говорят, по ночам тут топот ножек можно услышать. И даже смех. Тихий-тихий. И между прочим, я тоже видела девочку. В белом платье. — Интере-есно, — протянул Севка. — А почему призраки обязательно в белом? — Не обязательно, — встрял Костик, — иногда в черном. Пару вечеров они выслеживали на детской площадке кого-нибудь. Безрезультатно. Ни топота невидимых ножек, ни тихого смеха, ни призраков маленьких девочек. Ни-че-го. Но через день Руська смылся во время послеобеденного отдыха, чтобы тайком от мамы покурить. И не нашел лучшего места, чем старые ржавые качели. Просто от взрослых прятаться где-то надо. А кто попрется на площадку в жаркий полдень, тем более, когда всех разморило после обеда? На площадке гуляла девочка… в белом платье. Ну, как — гуляла. Сидела, покачивая тоненькими ножками. А когда Руслан подошел к качелям, встала… И исчезла. Руська мог поклясться, что она не убежала, не ушла. Просто он отвернулся, чтобы достать зажигалку, буквально на пару секунд. Повернулся — а ее и нет. Вряд ли ребенок трех-четырех лет, гуляющий без взрослых, успел бы сбежать далеко за пару секунд.