Исцеление ядом.

      Проспавшись, Бэкхён заказал домой еду и съел всё доставленное, хотя там хватило бы на двоих. Затем сварил себе кофе, несмотря на то, что за окном уже смеркалось. Теперь, когда он пришел в себя и восстановился, нужно подумать над тем, как вести себя дальше. Он вспомнил всё пережитое за день, все сказанные слова, и пришёл к выводу, что ничего не понимает. Совершенно не получалось определить, как он теперь относился к Чанёлю, что двигало им, когда поступило сообщение о его возможной гибели, и почему его теперь настолько тянуло к этому человеку, что он без капли сомнения жадно обнимал его в туалете больницы?       И всё-таки к одному конкретному выводу Бэкхён пришёл: к Чанёлю тянуло, и Бэк боялся его потерять. Оставалось найти этому логическое объяснение. Бэкхён принялся перебирать в голове все известные ему психологические схемы, способные объяснить их отношения, и причинно-следственную связь поступков. Но как бы ни крутил в голове, не мог найти ответов.       Устав от этого занятия, он включил телевизор, чтобы отвлечься. После пережитого потрясения делать ничего не хотелось.       Часом позже его нынешняя подруга написала сообщение с предложением сходить на свидание. Бэкхён даже обрадовался, ведь у них была договорённость, что встречаться они будут, когда захотят и если совпадут рабочие графики. Впрочем подстроиться друг под друга не составляло труда. Оба ценили личные пространства друг друга и качественный секс без обязательств. И эта девушка никогда не намекала на чувства и не требовала большего, чем полностью удовлетворяла Бэкхёна.       Но сегодня он отказался. Сам не понимая почему, имея в распоряжении целый свободный вечер, просто отказался. Не придумал никакой отговорки или срочного дела. И нигде даже не ёкнуло. Бэк приложил руку ко лбу, проверяя, не заболел ли. Но температура была нормальной, а состояние не внушало опасений. Что это с ним вообще?       Побродив по квартире, Бэкхён вдруг наткнулся на нераспечатанную коробку с книгами, которые заказал в интернет-магазине и совсем забыл о них. Коробка была втиснута между стеной и шкафом. Распаковав книги, он принялся рассматривать их, чтобы выбрать себе чтение на вечер. Его внимание привлекла неброская обложка в пастельных тонах, роман малоизвестного автора. Её он и выбрал. Заварил себе литр травяного чая, устроился в удобном кресле и принялся читать. Роман рассказывал о поисках своей половинки, о трудностях выбора, о путанице, которая возникает, когда человек ищет некий идеальный стереотип, а не своего человека. Глава заканчивалась фразой:       «Нет никаких идеалов. Просто однажды ты встречаешь своё, и больше невкусно ни с кем».       Бэкхён отложил книгу и задумался. Встречаешь своё. Но как понять, что это именно твоё? Что именно этот человек предназначен тебе, несмотря на несоответствия восприятия и придуманного идеала?       Не найдя ответа на эти вопросы, он продолжил читать. «Нужный человек может совсем не походить на давно любимый образ из вашего воображения, не соответствовать никаким канонам красоты, иметь совсем другие привычки, которые неожиданно не будут вас раздражать. Но именно рядом с ним вы будете чувствовать себя наполненным смыслом, согретым, защищенным, понятым. Именно он будет заботиться о вас так, как даже вы сами о себе не позаботитесь. Он окружит вас ненавязчивой любовью, поддержит именно тогда, когда вам нужно, и оставит наедине, когда почувствует, что вы в этом нуждаетесь. Он будет понимать правильно все ваши «нет» и «да», предугадывать ваши желания и чувствовать вашу боль».       Бэкхён стал перебирать в памяти всех своих друзей, знакомых и бывших девушек, анализируя, с кем из них он испытывал хотя бы половину описанного. Собственно, друзей у него не было, не считая Чунмёна. Девушки попадали под категорию временного досуга, никак не получалось вспомнить, которая из них задержалась в его памяти дольше. Несмотря на договоренность встречаться без чувств, Бэкхён подсознательно ждал ту самую, которая этой договоренностью пренебрежёт.       И тут в голове печатными буквами проявилось: Чанёль.       Чанёль слышал его, правильно понимал его. Чанёль заботился о нём, не позволил ему совершить глупость, поддерживал в трудные минуты. Чанёль не навязывался, но чётко давал понять о своих чувствах и желаниях. Чанёль делал все то, что Бэкхён хотел, но чего никогда не получал раньше.       Итак, Чанёль.       Готов ли Бэкхён пересмотреть свою жизнь, отринуть стереотипы и дать Чанёлю шанс показать, что может между ними быть? Бэкхён попытался представить их вместе, но получалось слабо. Два неполноценных поцелуя, что у них были, не помогали составить полную картину, зато окрасили алой краской смущения щёки Бэкхёна. Не стыда, а именно смущения, потому что происходившее ему нравилось. Нравилось, как Чанёль прикасался к нему, нравилось ощущать тепло его губ, отдаваться его языку… Он коснулся своих губ пальцами, прикрыл глаза, представляя себя в объятьях Чанёля, и встряхнулся.       Как же сложно это всё! Следующим утром в больнице проводился открытый семинар по общей хирургии. Бэкхён не планировал идти туда, да ему и не было нужно, но, заметив в зале Чанёля, записывающего что-то в планшет, вошёл внутрь, решительно направился к его креслу и сел рядом.       Пак удивлённо воззрился на него, а Бэк развалился в кресле, намеренно устроив правую руку на подлокотнике так, чтобы она соприкасалась с локтем Чанёля. Хирург посмотрел на его лицо и, увидев лёгкую улыбку, улыбнулся в ответ.       С появлением Бэка Чанёль слушал выступление профессора в пол-уха, внутренне умоляя его говорить как можно дольше. Бэкхён вёл себя непривычно, Чанёль сперва даже решил, что он по ошибке сел рядом. Но, учитывая тематику семинара и количество свободных мест вокруг, это казалось глупым оправданием. Что он задумал?       Бэкхёну нужно было принимать решение, как быть дальше, а для этого ему не хватало ощущений и ответов. С одной стороны Чанёль чётко дал понять, что Бэк ему интересен, с другой, так же чётко, что не станет навязываться. Он решил проанализировать свои внутренние ощущения от близости Чанёля, хотел быть честным с самим собой. Только вот смущение не даст ему сделать первые шаги.       На следующей совместной операции Бэкхён вёл себя совсем иначе, чем прежде: часто бросал взгляды на хирурга, наблюдал за работой его рук, вслушивался в голос. Бэк понял, что ему нравится голос Чанёля: низкий бас с лёгкой хрипотцой, спокойный и ласковый, он мог резко стать жестким и требовательным, опасным. Он с удивлением осознал, что совершенно не боится Чанёля, даже строгого.       — Остановка сердца, — резюмирует операционная сестра. — Доктор Бён?       Бэкхён отругал себя за невнимательность и чрезмерную вдумчивость в неподходящее время, провёл непрямой массаж сердца, ординатор помог с искусственной вентиляцией лёгких. Реанимационный протокол сработал с первого раза и без дефибриллятора. Чанёль, оперирующий этого пациента, глаз не сводил с Бэка, и анестезиолог это чувствовал кожей.       — Доктор Пак, можем продолжать, — голос медсестры выводит его из секундной задумчивости.       — Показатели? — вопрошает Пак.       — Стабилен, — отвечает анестезиолог.       Операция проходит дальше без происшествий, а когда заканчивается, Чанёль выходит в моечную, стягивает перчатки, умывается и, подняв голову, видит в отражении зеркала наблюдающего за ним Бэкхёна. Поняв, что его заметили, Бэкхён подходит вплотную, берёт его за правую кисть и внимательно осматривает швы, которые наложил когда-то. Шрам получился не совсем ровным, вился змеёй по боковой стороне ладони.       — Мне следовало быть аккуратнее тогда, — изрекает он, ловя встречный взгляд.       — Всё в порядке. Главное, я жив и рука работает, — откликается Чанёль. — Ты сегодня отлично справился. Бэкхён улыбнулся и, ничего не ответив, вышел из оперблока.       Чанёлю неуютно, когда он ловит на себе взгляды Бэкхёна, наблюдающего за ним, изучающего его, как охотник жертву. Такое положение вещей его не устраивает. Он вылавливает Бэкхёна в полупустом коридоре больницы и заманивает для разговора в одну из подсобок.       — Ты следишь за мной?       — Нет.       — Значит, ждёшь, пока я ошибусь?       — Зачем мне это?       — Бэк, я не знаю, что ты задумал, но… — его монолог Бэкхён прервал касанием: взял его за руку и переплёл их пальцы. Чанёль утонул в ощущениях шелковистости его кожи. Руки Бэкхена на редкость мягкие и ухоженные, с аккуратным маникюром. Чанёль не отказал себе в удовольствии прикоснуться к родинке на большом пальце, погладил её и заметил, что Бэк посмотрел на их руки с лёгкой улыбкой на губах и чуть сильнее сжал пальцы. Он же первым разомкнул их и направился к выходу. Чанёль следом не пошёл. Краем глаза он успел заметить алую краску на щеках анестезиолога и смущённую улыбку. До Пака стало доходить, что Бэк пытается привыкать к нему постепенно.       Чанёль решил снова предложить пообедать вместе, внутренне ожидая отказа, но Бэкхён сразу согласился. И теперь он пытался вести простую светскую беседу, не обращая внимания на наблюдавших за ними коллег. Они обсудили пациента, потом книгу, которую Чанёль приносил ему в период восстановления после сотрясения, и перешли к более насущным вопросам.       — Так что с тем несчастным, который угнал твою машину? Удалось установить, кто он?       — Удалось. Полиция искала его два года, он угнал больше 30 машин за это время и считался почти легендой в преступном мире, потому что ни разу не попался.       — А как вышло, что разбился?       — Судьба. Машина была в порядке, я только недавно ТО проходил, он был трезв и здоров. Стечение обстоятельств.       — Действительно, не повезло. Что теперь будет с машиной?       — Восстановлению не подлежит, но страховая признала случай подлежащим выплате, так что мне компенсируют приличную сумму. Куплю новую.       — Домой сейчас на чём добираешься?       — На автобусе, — улыбнулся Чанёль и добавил шутливо. — Хочешь предложить меня подвезти?       — Хочу, — тут же согласился Бэкхён. Чанёль даже замер с открытым ртом, изумлённый таким неожиданным поворотом.       — Ты же меня подвозил, — безразлично пожал плечами Бэкхён.       Чанёль и правда не ожидал от него такой решительности. Учитывая их прошлое и остро негативное отношение Бэка к нему, впору было рассчитывать на подвох, возможно он планировал какую-то месть. Чанёль не исключал подобного, ведь для того имелись все основания, Бэкхён мог поменять тактику, чтобы ввести его в заблуждение. Первоначальная радость от изменений в их отношениях развеялась неприятными подозрениями.       Вечером они вместе вышли из здания больницы, сели в машину Бэка, и Чан назвал свой адрес. Оставаясь внутренне напряжённым, тем не менее, он позволил себе наслаждаться присутствием Бэкхёна. Ему нравилось наблюдать, как Бэк водит: руль он держал одной рукой, поворачивал всегда плавно, пропускал по правилам, но иногда дерзко подрезал и широко улыбался при этом.       — А куда мы едем? — спросил Чанёль, узнав путь не к своему дому, а к дому Бэка.       — Ну, я тут подумал, может, ты согласишься поучить меня игре на гитаре немножко. Ты явно больше разбираешься.       Чанёль даже поперхнулся водой из бутылки, которую в этот момент пил. Что это сейчас вообще было? Что он задумал? Чанёль не считал, что Бэк пойдёт на какие-то крайности, но слабо верилось, что это предложение не имеет под собой негативного подтекста.       — Но я не специалист. Так, любитель, — откашлявшись, сообщил Чан.       — Тебя, по крайней мере, учили, а я ролики на ютубе смотрю, такое себе.       Чанёль улыбнулся и получил сдержанную улыбку в ответ. В квартире Бэкхёна уютно и свежо, весна уже вошла в пору цветения, он открыл окна, под которыми пышно распустились цветущие в эту пору деревья, их аромат проник в комнату. Бэк снял куртку, вымыл руки и предложил это сделать Чанёлю, у которого на мытьё ушло минуты две.       — Что так долго?       — Привычка, увы, не лечится, — пошутил Чанёль, собираясь с мыслями и внимательно наблюдая. — Где там твоя гитара?       Бэкхён решил не проявлять инициативы, понаблюдать, как будет вести себя Пак, станет ли приставать к нему, попытается ли поцеловать, было интересно узнать, что он почувствует теперь, когда дал себе слово разобраться. Эта игра будоражила его и интриговала.       — Сначала что-нибудь спой под неё, — попросил Бэк, протягивая гитару.       — Спеть? — Чанёль думал, удивиться сильнее уже невозможно. Где же собака зарыта?       — Ага, — хмыкнул Бэкхён, потягивая воду из стакана.       Чанёль приподнял бровь, но не возразил, уселся на диван, подтянул струны и начал их перебирать. Определившись с мелодией, он негромко затянул печальную песню. Бэкхён вслушивался в чарующие звуки его голоса, проникался его мягким тембром и понимал, что чем дальше, тем больше этот человек ему нравится. Песню эту он знал, поэтому решил подпеть, и у них получился вполне гармоничный дуэт. Чанёль взглянул на него, дивясь музыкальности его голоса и явно врожденному чувству ритма.       — А теперь научи меня, — решился Бэк, взял у него гитару и уселся рядом, вполоборота спиной к Чанёлю, намеренно касаясь его ног своими. Чанёль даже опешил от неожиданности. Да что происходит вообще? Чувство самосохранения не позволяло ему допустить, что Бэкхён действительно решил изменить своё отношение к нему так резко. Пак поправил положение его пальцев на грифе, объяснил назначение колок и предложил взять ноту. Получилось со второй попытки. Чан придвинулся ближе, касаясь грудью его спины, подсказывал, что ещё сделать, а сам жадно вдыхал его запах, наслаждался мягкостью волос, касавшихся его лица, и близостью. Он приложил и свои пальцы к струнам, касаясь его руки и помогая Бэку создавать мелодию, ответом на это был приподнятый в улыбке уголок губ.       — Теперь я разобрался. Кажется. Спасибо. Великим гитаристом мне не стать, но хоть самого себя будет приятнее слушать, — Бэкхёну было жарко и неловко сидеть так близко. Смущала и собственная смелость, и странное поведение Чанёля. Он уже было решил, что Пак обрадуется возможности проявить себя, но Чанёль напряжён и явно осторожничает. Может, Бэк неверно понял его намеки? Может, Чан вовсе не о чувствах говорил, а чисто о физическом влечении? Но если так, ему и карты в руки. Чего же он ждёт?       Он чуть повернул голову и встретился с внимательным взглядом Чанёля в нескольких сантиметрах от своего лица. Так близко. И совсем не страшно. А Чанёль красивый, подумалось Бэкхёну, впервые рассматривающему его с близкого расстояния: большие глаза с изящным разрезом, пухлые губы с чётким контуром, черты лица крупные, но гармоничные, и пахнет от него приятно.       — Бэк, — внезапно севшим голосом прошептал Чанёль.       — А?       — Улыбнись мне.       Бэкхён сперва нахмурился, обдумывая просьбу, но потом уголки его губ поползли вверх, сами губы приоткрылись, обнажив полоску ровных белых зубов и, наконец, на лице Бэкхёна расцвела яркая искренняя улыбка. Что бы там Бэк не удумал, у Чана даже мурашки по всему телу побежали от восторга, дыхание спёрло, дико хотелось сжать его в объятьях и целовать до потери пульса.       — Ты такой притягательный, особенно когда улыбаешься, — прошептал Чанёль, любуясь им. Ему не хотелось нарушать эту минуту очарования никакими действиями, он старался запечатлеть улыбку Бэкхёна, как сокровенное воспоминание, как личную драгоценность. Бэкхён выжидал, но Чанёль ничего больше не сделал, не потянулся к нему, не прикоснулся, вообще ничего, и это расстраивало. Он жаждал физических ощущений и потому сейчас чувствовал себя обманутым.       — Мне нужно домой, Бэкки, — словно оправдываясь, сказал Чанёль. Инстинкт подсказывал бежать отсюда подальше, чтобы не потерять то хрупкое, что возникло между ними. — Спасибо тебе за этот вечер.       — Я отвезу тебя.       — Не надо. Я вызову такси.       — Но…       Чанёль повернулся к нему и прижал палец к его губам.       — Не спорь. Я хочу думать о том, какой ты сейчас уютный, у себя дома, знать, что ты в порядке и отдыхаешь.       Бэкхён положил руку поверх его руки, убирая его пальцы от своих губ.       — Почему у нас всё так? — растерянно спросил Бэк.       — Чтоб я знал, — отзывается Чанёль охрипшим от волнения голосом.       — Почему именно я?       — Потому что ты особенный. Ты такой, как я всегда хотел, — признался Чанёль шёпотом.       — Останься.       — Таких моментов, как сейчас, всегда мало, а их хочется побольше. Мне пора.       — Ты говоришь загадками.       — Доверься мне.       Он уехал, а Бэк бродил по квартире, не находя себе места. Чанёля хотелось вернуть, с ним было уютно и спокойно, его присутствие создавало новую для Бэкхёна атмосферу, заполняло одинокую пустоту его квартиры. Он был готов провести в его компании даже всю ночь. Ночь. Правда, ведь ночью люди обычно спят или…       Как это вообще происходит между парнями? Пару часов спустя он уже проклинал свое любопытство и вездесущий интернет, информации в котором было даже слишком много.       Уши и щёки горели, в голове полная каша, он так и не разобрался, где правда, а где переигранный вымысел, зато насмотрелся всякого и теперь снова стал бояться. Да, Чанёля он больше не страшился, его присутствие, касания и поцелуи были приятными, но ведь он может хотеть большего, и Бэкхён совершено не понимал, как это будет и что он испытает.       Следующий день был слишком загружен пациентами, в больницу привезли раненых после крупного ДТП, у Бэкхёна даже времени на обед не было. С Чанёлем они связались во время операции, когда Бэк отогнал хирурга Ёна от пациента, привезённого после аварии.       — Доктор Пак, — воскликнул анестезиолог, — Твой подчиненный, доктор Ён, чуть не запорол мне пациента!       — Его стабилизировали?       — Да, но его нельзя оперировать дальше!       — Он же разрезан, Бэк, ты о чём?       — Просто зашей его сам и попробуем лечить медикаментозно.       — Я вижу в документах, что повреждены сосуды, нужно закончить с ними, иначе он потеряет подвижность. Это недолго.       — Пак, он не стабилен! Я откачал, но я не дам ему больше часа под наркозом, — Бэкхён начинает злиться, потому что тоже самое толковал в операционной, только хирургам важно было успеть доделать операцию.       — Час?       — Это потолок. Но там ещё много работы. Вы не успеете.       — Я быстро шью. Возьму доктора Нама, вдвоём мы управимся быстрее.       — Чанель, нет! — Бэкхён отошёл подальше от операционных медсестёр и заговорил тише. — Если загубим пациента, я лишусь практики. Риски под анестезией выше, чем медикаментозное лечение. Потеря подвижности против выживаемости. Что ты выберешь?       Чанёль вздохнул, внимательно изучая данные анализов пациента и описание его повреждений.       — Я возьму вину на себя, если он умрёт.       — Не выйдет, идиот. Это будет мой косяк, потому что…       — Бэк, ты мне веришь?       Бэкхён вдруг проникся спокойствием его голоса.       — Не знаю. Я понимаю, что должен остановить операцию. Сосуды пережаты, чтобы их восстановить, уйдут часы. И потом, ты же не сосудистый.       — Я был им прежде. Скажи, какая к чёрту разница, в чём сейчас моя специализация, если я единственный здесь успею его зашить? — Чанёля тоже накрывает, он едва сдерживает эмоции.       Его задолбало, что коллеги уже неоднократно тыкали его в специализацию, что кто-то сомневается в возможности спасения сложного пациента только потому, что Чанёль кардиохирург, а не общий или сосудистый. Но конкретно сейчас важна не специализация, а скорость. И самое обидное, что Бэк туда же.       — Продержи его час. Если за час не успеем, я зашью по минималке и делай, как знаешь.       — Час, не больше, — соглашается Бэкхён, внезапно чувствуя себя виноватым. Он чем-то обидел Чанеля и пока не разобрался чем.       Пак кивнул, сбросил звонок, набрал другой номер и рявкнул в трубку:       — Доктор Нам, ты мне нужен в операционной, срочно!        В операционной доктор Нам и доктор Пак появляются одновременно, обсуждая, по каким причинам не справился с работой их предшественник.       — Я слышал, что он увлекся соджу.       — А мне докладывали, что принимает таблетки от бессонницы. В любом случае, отстраню его на время и отправлю на обследование, это не дело. Он повредил артерию и не зашил. Кровопотеря большая.       — Согласен.       — Доктор Бён, как пациент?       — Держится, но время ограниченно.       — Медсестра Ом, поставьте таймер на 1 час и сообщайте мне каждые 10 минут, — распоряжается Чанёль. — Доктор Нам, бери сосуды справа, я зашью артерию.       Чанёль сосредоточился и принялся сшивать сосуд быстрыми точными движениями, затем в четыре руки с помощью ординатора они быстро сшивали остальное. Ровно через час он сделал последний узел.       — Режьте, — выдыхает Чанёль и медсестра аккуратно отрезает лишнюю нить. — Доктор Бён, у нас есть пять минут, чтобы скрепить рану степлером?       Бэкхён только кивнул в ответ. Может быть, Чанёль бы так не старался, ведь у пациента действительно положение тяжёлое, и в большинстве случаев таких не спасают, потому что счёт идёт на минуты. Но восхищённый взгляд Бэкхёна стоил того, хотя даже сам Чанёль сомневался, что успеет. По окончании операции, когда Чанёль мыл лицо и руки, к соседней раковине подошёл Бэкхён.       — У тебя и правда быстрые руки.       Чанёль повернулся к нему и, увидев на его лице каплю засохшей крови пациента, стёр ее влажным пальцем. Бэкхён не отпрянул, напротив, повёл себя как кот, которого гладят, подавшись вперёд.       — Я ведь обещал тебе, — ответил Чанёль.       В оперблоке появилась медсестра с телефоном.       — Доктор Бён, вас вызывает доктор Ким Чондэ из акушерства.       — Я здесь, что случилось? — ответил на звонок Бэк.       — Ты закончил? — нетерпеливо поинтересовался Чондэ.       — Здесь — да.       — Ты мне срочно нужен. У меня тяжёлая пациентка в родах, пытаемся спасти и ее, и ребёнка. Неонатологи говорят, что ребёнок в приоритете, у него показатели лучше, а вот на матери крест поставили. Она просила спасать ребенка если что, понимала риски, но я не хочу сдаваться. Помоги мне её вытащить.       — Чондэ, я же не волшебник. Сильно тяжёлая?       Чондэ кратко рассказал ситуацию.       — Давай попытаемся, — вздохнул Бэк, бросив на Чанёля взгляд, говоривший о том, что ему хотелось бы продолжить их беседу. Чанёль кивнул ему в сторону выхода и улыбнулся.       — Ещё поговорим, — бросил ему Бэкхён, следуя за медсестрой.       Чанёль провел совещание у себя в отделении после обеда, отчитал доктора Ёна, потом уезжал куда-то, а по возвращении заперся у себя в кабинете с бумагами.       Беременную удалось благополучно разрешить родами и стабилизировать, Бэкхён оставил ее на попечении медсестёр в реанимации, раскидался с другими пациентами и понял, что совсем не устал за день, зато безумно соскучился. На месте не сиделось, поэтому, недолго думая, он направился в кабинет Чанёля, потоптался нерешительно под окнами с закрытыми жалюзи и постучал.       — Открыто, — пробасил хирург. Бэк, как воришка, прокрался внутрь, прикрыв за собой дверь. Чанёль что-то писал в пухлом ежедневнике, но при виде Бэка сунул его в один из нижних ящиков стола. Бэкхён впервые видел его в очках, как он узнает позже, линзы имели небольшие диоптрии и специальное покрытие для защиты от излучения компьютера, потому что у Чанёля из-за нагрузки слегка поплыло зрение.       — Случилось что? Как пациентка? — спросил Пак, снимая очки.       — Всё хорошо. Думаю, она справится.       — От меня что-то нужно?       — Чанёль, что происходит? — спросил Бэк, вжимаясь в дверь спиной.       — Не понял.       — Ты то целуешь меня, то ведёшь себя, как чужак. Чего ты от меня хочешь?       — Я ведь говорил, что мне ничего от тебя не нужно.       У Бэкхёна душа в пятки ушла. Все происходящее вдруг показалось фикцией, ему стало тошно и противно от собственного поведения. Значит, он неверно понял Чанёля и вёл себя при этом так глупо!       — Бред какой-то, — пробурчал он себе под нос.       — Бэкхён?       — Прости. Я… Я просто запутался, — он уже собирался выйти, когда услышал приказной тон:       — Погоди. Давай поговорим.       — Да не о чем нам разговаривать! — огрызнулся Бэкхён, злясь на собственную наивность.       Чанёль рывком поднялся из-за стола и подошёл к нему, остановившись на расстоянии метра.       — Ты сказал, что запутался. Запутался в чём?       — В себе.       — Это ведь со мной связано?       — Нет. Всё в порядке, — отмахнулся Бэкхён, открывая дверь.       — Подожди, — Чанёль схватил его за руку, развернув к себе, и толкнул рукой дверь, которая с тихим щелчком закрылась. — Бэк.       — Пусти. Я же сказал, это касается только меня. Мы уже прояснили, что будем вежливы, как коллеги, и что тебе от меня ничего не нужно. Меня устраивает такое положение вещей. Я не хочу враждовать и не хочу больше поминать старое. Хочу спокойно работать, не отвлекаясь на ненужные эмоции.       — В чём ты запутался, Бэкки? — вкрадчиво поинтересовался Чанёль.       — Не называй меня так!       — Почему?       — Это слишком интимное прозвище. И вообще, я пойду, раз мы во всём разобрались.       — Мы ещё не разобрались.       — Чанёль, я тебя не понимаю, — прорвало Бэкхёна. — Ты зажимаешь меня по углам, заботишься обо мне, а потом заявляешь, что тебе ничего не нужно и вообще не пошел бы я лесом.       — Я тебя никогда не посылал. Но, с учетом твоего отношения, мне казалось, ты меня ненавидишь. Ты неоднократно это говорил.       Бэкхён задумался: он и вправду был груб всё это время, часто посылал Чана куда подальше и всячески выражал своё презрение. Внутри него самого всё изменилось, но внешне он пока ничем не дал этого понять. А теперь пришел, чтобы потребовать ответа у того, кого постоянно лишь оскорблял.       — Прости. За мою грубость и мои слова. Я не всегда думаю то, что говорю.        — Прощаю. Все не без греха. Почему для тебя стало важным моё отношение к тебе?       — Я… — подобрать слова не удавалось, Бэкхён вжался в дверь и старательно отводил глаза, пытаясь совладать с волнением и что-то ответить.       — Мне кажется, мы оба запутались, — предположил Чанёль. — Тогда я проясню свою позицию. Ты нравишься мне, Бён Бэкхён. Этого я не скрываю и скрывать не собираюсь. Но, с учётом нашего прошлого, понимаю, что не могу ничего тебе предлагать, пока ты сам не захочешь. Я предпринял несколько попыток, ты меня отверг, и я вновь пообещал, что не трону тебя. Не потому, что я не хочу, а потому, что ты против. Я так понял, что отношения со мной тебя не интересуют и ловить мне тут нечего. Лишь об одном прошу, прости меня за прошлое и постарайся узнать получше.       — Почему ты говоришь такие смущающие вещи?       — Потому что ты мне нравишься и потому, что ты пришел за ответами.       Бэкхён внимательно выслушал его, посомневался немного, кусая губы и тарабаня пальцами по двери за спиной, и решился:       — Поцелуй меня.       — Прямо сейчас? — от таких перепадов в его поведении сердце у Чанёля засбоило. Было похоже, что Бэк сам не знает, чего хочет и действительно на распутье.       — Ну, не хочешь, как хочешь.— Смущённый собственной смелостью, Бэк рванул дверь на себя, чтобы сбежать, но Чанёль захлопнул её и развернул его к себе лицом. Затем склонился над ним, приподнял его лицо за подбородок, придерживая одним пальцем, и переспросил:       — Ты уверен?       — Угу, — заворожённый его близостью хмыкнул Бэк.       — Зачем?       — Ты издеваешься? — вспылил Бэк. — Ты хоть представляешь, чего мне это стоило?       Бэкхён и сам не понимал, почему попросил о подобном. День был таким насыщенным, что ему хотелось чего-то умиротворяющего и тёплого. И единственное, что приходило в голову — объятья Чанёля. Чанёль не заставил себя больше упрашивать, завладел его губами, положив широкую ладонь на его затылок. Бэкхён чуть приоткрыл губы, впуская его внутрь и неуверенно поёрзал на месте. В этот раз Чан не был так терпелив, решительно раздвинул языком губы Бэкхёна, прошёлся по кромке зубов, подразнил кончик его языка, побуждая к ответу, и он ответил. Сначала с опаской, но когда понял, что ничего нового между целующимися людьми произойти уже не может, просто доверился. Чанёль впивался в его рот, дразняще сплетал их языки в танце, древнем, как мир, смаковал каждое мгновение, словно пил вкуснейший напиток.       Бэкхён выгнулся ему навстречу и попал в кольцо крепких объятий, большие ладони легли ему на лопатки и гладили спину, притягивая плотнее к крупному телу. Одна рука Чанёля запуталась в его волосах, другая легла у основания шеи, большим пальцем он поглаживал изящную скулу Бэкхёна, который буквально таял в этой ласке.       Теперь поцелуй был настоящим, полноценным, покоряющим. Бэкхён пылал и плавился под горячими ладонями, впервые в жизни чувствуя себя настолько нужным и желанным. Его накрыло теплом, а когда Чанёль, изменил ритм поцелуя, показывая диапазон возможного и позволяя Бэкхёну самому выбирать, как ему больше нравится, Бэк разрешил углубить ласку, от которой его тело завибрировало в предвкушении большего.       Чанёль прервался ненадолго, чтобы дать им обоим возможность отдышаться. Бэк облизнул свои чувствительные губы, неуверенно ответил на взгляд Чанёля, но, когда Пак снова склонился к нему, оттолкнул его и выскочил из кабинета.       — Сумасшедший, — крикнул ему вслед Чанёль, счастливо улыбаясь, но, заметив в конце коридора одинокую фигуру Чунмёна, смутился и закрыл дверь.       Бэкхён добежал до ординаторской, в которой в этот поздний час было пусто, заперся на замок и пытался обуздать свои эмоции. Впечатления были такими яркими и острыми, что он мог только бессмысленно бродить по кабинету, то обнимая себя руками, то взмахивая ими, то вороша волосы и вздыхая.       Что за ребячество? Почему он ведёт себя как влюблённый подросток в свой первый поцелуй? Бэк даже думать боялся, как сейчас выглядит со стороны, но природное любопытство победило, и он ринулся к небольшому зеркалу. Волосы взъерошены, глаза блестят, влажные губы покраснели, он мог бы сказать, что светится, если человек вообще может светиться сам по себе.       Разве что счастьем. Счастьем. Вот, значит, что это за ощущение. Бэк вдруг понял, что никогда раньше его не испытывал, а потому не признал это чувство. Страсть, вожделение, ревность, нежность, наслаждение, они были ему близко знакомы, но не счастье.       Ему всегда нравилось быть ведомым, и в партнёрши себе он выбирал девушек активных, любящих управлять процессом. Так получалось больше расслабиться и наслаждаться. Но сейчас предвкушение и одновременный страх перед неизведанным разрывали ему мозг.       Чувственность Чанёля, его томные ласки покоряли, Бэкхён понял, что если он захочет, его будут вести темпераментно и властно, со знанием дела. Его тело проснулось, необъяснимо остро реагируя на прикосновения Чанёля, как никогда не реагировало на девушек.       Значит, он всё-таки правильно понял его поведение, но сам подавал неправильные сигналы. Теперь, когда они всё прояснили, Бэкхёну стало ещё сложнее. Готов ли он познавать новые для себя ощущения, или они пугают его сильнее, чем влекут? Готов ли вступить в отношения с человеком, разрушившим его юность, но сейчас по осколкам собиравшего Бэкхёна в единое целое? Справится ли он с этим сложным спектром эмоций и желаний или потеряет себя?