Исцеление ядом.

      Чанёль отчасти понимал метания Бэкхёна, но он с собственными ощущениями не мог разобраться. Выходит, Бён не планировал мести, а просто прощупывал его и пытался разобраться в самом себе. Весь следующий день Бэк его избегал, прятал глаза, и Чанёль снова растерялся. Так да или нет? Как понимать его поведение? Может, Чан рассчитывать на что-то или Бэкхён из спортивного интереса всё это затеял?       Вечером, узнав, что Бэкхён дежурит в ночную смену, Чанёль задержался на работе, разбираясь с документами. А когда большинство сотрудников разошлось по домам, заявился в ординаторскую, где Бэкхён в одиночестве изучал какой-то медицинский доклад, заткнув уши наушниками. Чанёль тихо прикрыл за собой дверь, подкрался к нему со спины и придавил руками к стулу. Бэк дёрнулся от неожиданности, ощутив на плечах большие ладони.       — Что ты творишь? — вспылил он, испугавшись неожиданного появления. – Зачем так пугать?       — Да или нет? — мурлыкнул Чанёль где-то у его уха.       — О чём ты?       — Просто скажи, да или нет?       — Не понимаю тебя.       Чанёль плюхнулся на соседний стул, развернул к себе лицом Бэкхёна, заблокировав его на стуле, и посмотрел прямо в глаза.       — Ты будешь со мной встречаться?       Бэк нервно сглотнул.       — Я всю ночь не спал, пытаясь понять, что вчера произошло, — объяснил Чанёль. — Ну ладно, не всю, но не суть. Если ты ещё сомневаешься или не разобрался, я повторюсь. Ты мне нравишься, Бён Бэкхён, и я бы хотел встречаться с тобой. Что насчёт тебя?       — Ты всегда так прямолинеен?       — В основном. Я не могу перестать думать о тебе, и это мешает работать. Если я получу конкретный ответ, станет легче.       — Даже если он будет отрицательным?       — Даже так.       — Я не уверен.       — Что тебе нужно, чтобы решить?       — Время.       — Сколько? Через сколько времени ты сообщишь мне своё решение, прежде чем я свихнусь от неопределённости?       Бэкхён прыснул, прикрывая усмешку кулаком, и получил озорную улыбку в ответ.       — У тебя, оказывается, ямочки на щеках, — улыбнулся Бэк, указывая пальцем на его лицо.       — Не без недостатков.       — Эй! Это не недостаток. Это мило.       — Рад, что тебе нравится. Так когда?       — Я не знаю.       — Надеюсь, скоро. Тебе нужно разобраться, готов ли ты к таким отношениям. Я не стану тебя ни к чему принуждать или удерживать, если выяснится, что тебе это не подходит. Но мне нужна конкретика.       Бэкхён прикусил нижнюю губу, размышляя, что ответить, а Чанёль вдруг резко поднялся и направился к выходу.       — Не дождёшься ответа? — поддел его Бэк.       — Если я останусь хоть на минуту, опять тебя поцелую и не смогу думать рационально, — ответил Чанёль, закрыв дверь с обратной стороны. И почти сразу в нее ударилась книга, которую Бэкхён читал.       — Ну почемуууу… — шептал Бён, пряча лицо в ладонях и не зная, как потушить пожар смущения на щеках.       На следующее утро он заявился в кабинет к Чанёлю сразу после ежедневной пятиминутки. Операция у него сегодня планировалось всего одна и та после обеда.       — Что, опять? — рыкнул Чанёль, рассматривая неуверенную фигуру, жмущуюся к двери. — Я на это больше не поведусь, ты меня так до приступа доведёшь!       Бэкхён заливисто засмеялся.       — Я не убегу сегодня.       — Подумал над своим поведением?       — Эй!       Чанёль улыбнулся, и Бэкхёну показалось, что он сейчас похож на огромного хищника, плавными неторопливыми движениями приближающегося к нему. При виде лёгкой паники в глазах Бэкхёна, он хохотнул, но смех этот был похож на мурчание льва и бессовестно завораживал Бэка.       — Точно не убежишь? — уточнил Чанёль, подойдя в плотную. Бэк отрицательно покачал головой. Чанёль нежно коснулся его губ, провёл носом по щеке к уху, лизнул аккуратную мочку с проколом, заставив Бэкхёна зажмуриться от удовольствия.       — Наденешь как-нибудь для меня гвоздики? — выдохнул он в ухо парня.       — Возможно, — принял правила игры Бэкхён. За ночь он успел совладать со своими эмоциями, раз пятьсот пережил чувственность поцелуя и к утру перестал краснеть при воспоминании о нём.       — Дразнишься? — мурлыкнул Чанёль, потирая кончиком носа его шею в чувствительной точке. Откуда только узнал?       — Изверг, — пробормотал Бэк, ловя его губы. Чанёля не нужно уговаривать, он уже по-хозяйски сминает парня в объятьях, властно завладевает им, целует глубоко и томно. Бэкхён снова плавится, радуясь, что его обнимают, потому что колени подгибаются.       — Чан, погоди, — прерывается он, уткнувшись в могучую грудь руками. — Я пришёл поговорить. Точнее, хотел спросить кое-что. Мне просто интересно…       Он так волновался, что никак не мог сформулировать, зачем пришёл. Чанёль понаблюдал за его безуспешными попытками и алеющими щеками и вдруг выдал:       — Только не говори, что ты насмотрелся материала в интернете!       — Ну…       — Бэк, там же половина враньё, а вторая половина — постановка. Не верь тому, что видел.       — А как же форумы?       — У всех по-разному.       Чанёль склонился к нему и попросил серьёзно:       — Посмотри на меня.       Бэк распахнул глаза, смущённо улыбнулся, ещё не готовый к откровенным разговорам и ответам на свои вопросы.       — Только мы с тобой будем решать, что, как и когда будет происходить. Не важно, как у других, понимаешь? У каждой пары это по-своему. И интимная часть здесь не главное, как бы там это не преподносилось в интернете. Я хочу касаться тебя, безусловно, хочу целовать, хочу тебя всего. Но это будет только с твоего согласия и когда ты решишь, что готов. Но кроме этого я хочу просто быть рядом, слушать твой голос, смотреть тебе в глаза, держать тебя за руку, проводить время вместе просто так, вместе есть и вместе спать, разговаривать и смотреть телек. Понимаешь?       Бэкхён нервно сглотнул и кивнул в знак согласия.       — Я верю тебе, — выдохнул он в губы Чанёля. — Но, пожалуйста, мог бы ты быть чуть менее откровенным?       — Нет.       — Жестокость — плохое качество для врача.       — Сделай меня мягче.       Чан замер, ничего не предпринимая, смотрел на его лицо, без труда читая быстро меняющиеся эмоции. Бэкхён понял, что ему дают выбор. Он может уйти сейчас, может втянуться в новый поцелуй, может всё, что захочет. И эта власть над Чанёлем неожиданно окрыляла. Бэк коснулся его губ, не позволяя углубить поцелуй, прикусил нижнюю и лизнул место укуса. Чанёль попытался поймать его снова, но он увернулся.       — Ты обещал, что не сбежишь, — мягко упрекнул Чанёль, утыкаясь в шею Бэкхёна и еле ощутимо покусывая кожу.       — Я и не сбегаю. Просто надо идти работать, — оправдывался Бэкхён, выгибая шею навстречу ласке и прикрыв от удовольствия глаза. Чанёль беспардонно соблазнял его, и Бэкхёну это нравилось. И действительно, день только недавно начался, но у Чанёля время остановилось, а работать нужно, пациенты не поймут. Он не без труда выпустил Бэка из кабинета, урвав ещё пару горячих поцелуев и обещание не искать никакой информации в интернете.       В понедельник на еженедельном собрании заведующих отделениями руководство объявило, что по поручению министерства здравоохранения в стране проводится месячник борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Кардиологи в городах и регионах поголовно осматривают население с целью выявления сердечных заболеваний и будут направлять их в крупные больницы для лечения или операции. Их сердечно-сосудистое отделение — второе по величине в стране, так что количество пациентов сильно увеличится в ближайшее время.       Впереди маячили выходные, но Чанёля и ещё нескольких докторов отправили на международный хирургический конгресс в Японию на пять дней в рамках подготовки к месячнику. Бэкхён взял себе паузу подумать. Чанёль ждал ответа, но пока он находился рядом, Бэкхён слишком погружался в чувственные ощущения и не мог размышлять объективно.       Сейчас он чувствовал себя победителем: все прежнее отступило куда-то далеко, за черту, воспоминания потеряли яркость и эмоционально поблекли. Прошлое больше не владело им: страдания юности, обиды и ненависть растаяли, как дым. Бэкхёна захлёстывали новые эмоции, он ощущал себя сильнее и увереннее, чем когда-либо прежде. Ни страхи, ни сомнения не управляли им теперь, и от этой свободы кружилась голова.       Этот новый Чанёль пробудил в нём нового Бэкхёна, открытого к чувствам и к отношениям более серьёзным, чем у него были до сих пор. Бэкхён понимал, что с Чанёлем не получится разовой интрижки и не сомневался в серьёзности его чувств, но не мог пока сформулировать свои собственные. Рядом с Чанёлем он не испытывал никаких сомнений, но, оставшись наедине с собой, поддался переживаниям.       Насколько его хватит, если он выберет этот путь? Вдруг физическая сторона близости всё-таки отпугнёт его? А если ему понравится, как изменится он сам? Что будет между ними, когда удовлетворится первая страсть? И позже, когда чувства остынут?       Чтобы найти ответы на эти вопросы, он снова полез в интернет, но теперь искал информацию в научно-исследовательских работах и докладах врачей. Но сухие медицинские термины и бесчувственный анализ фактов не давал ответов. Вопросов после прочтения только прибавилось.       Что если Бэкхён влюбится и будет страдать? Или Чанёль влюбится в него сильнее, а он так и останется равнодушным? Сможет ли он уйти, зная, что причиняет боль?       Дьяволёнок на его плече радостно подсказал, что это было бы чудной местью. Только Бэкхён не хотел мстить. Он откровенно боялся связываться с кем-то эмоционально, боялся ответственности за чувства другого человека, боялся душевной близости, неизбежно ведущей к боли.       Сможет ли он довериться Чанёлю, открыться перед ним так, как никогда ни перед кем не открывался? Бэк чувствовал, что с Чанёлем иначе не получится.       Немаловажно было и принятие окружающими этих отношений. Если Бэк вступит на этот путь, он не станет афишировать их связь, но и отрицать её не собирается. В конце концов, это его жизнь и его выбор. И если на мнение посторонних и дальних родственников ему плевать, то на мнение родителей и некоторых близких людей вовсе нет.       Если родители отвернутся от него или потребуют сделать выбор между ними и Чанёлем, кого он выберет? Простит ли он сам себе потом этом выбор? Поймет ли его старшая сестра, счастливая замужем?       А Чунмён? Что если он станет презирать Бэкхёна и Чанёля за компанию? Они никогда не разговаривали на подобные темы, потому что в штате больницы не было однополых пар, по крайней мере, если и были, о них никто не знал.       Не желая оставаться в одиночестве наедине со своими сомнениями, Бэкхён позвонил родителям и попросил разрешения переночевать у них сегодня. Мама с восторгом согласилась, и уже через час Бэкхён обнимал её на пороге родительского дома.       — А папа?       — Друзья пригласили его на ночную рыбалку. Если бы ты раньше позвонил, он бы не поехал.       — Да я сначала не планировал, — оправдывался Бэкхён.       — Случилось что, сынок? — мать обеспокоенно вглядывалась в его глаза.       — Соскучился по нашим с тобой задушевным разговорам, — улыбнулся Бэкхён.       Мама настояла, чтобы Бэкхён с ней поужинал, а потом села на диван и предложила ему положить голову себе на колени, как он любил делать в детстве. Она расспрашивала его о трудовых буднях, о переживаниях, планах на будущее.       Бэкхён очень ценил в матери умение не указывать, как ему жить, не навязывать невест, не требовать внуков и вообще вести себя больше как друг, чем как мать.       — Мам?       — М?       — А почему ты никогда не спрашиваешь меня про личную жизнь?       — Сынок, тебе скоро 34, я давно приняла факт, что ты большой мальчик. Если бы тебе было, что рассказать, ты бы сам рассказал, — философски заметила она.       — А если бы я признался, что влюблён в мужчину, как бы ты отреагировала?       — Ну, — женщина немного замялась, раздумывая, — если он способен сделать тебя счастливым и зажечь в твоих глазах огонь, то я бы не возражала. Ведь в отношениях самое главное — взаимное счастье.       — И ты согласилась бы с отсутствием внуков?       — Во-первых, у меня есть твоя сестра и её муж, и я собираюсь их терроризировать на эту тему, но думаю, они и сами скоро решатся. А во-вторых, всегда можно взять ребенка из приюта и подарить ему семью.       — Мам, ты какая-то прям слишком прогрессивная у меня, — смутился Бэкхён, отводя взгляд, а мама погладила его по волосам.       — Сейчас такие времена, сынок. Тот, кто не гнётся, тот ломается. К тому же мир и так перенаселён, так что важность продолжения рода слегка нивелировалась. А вот что люди слишком легковерно и безответственно относятся к любви, создавая временные союзы со скуки или понтов ради, меня расстраивает. Лучше ты влюбишься в одного человека, пусть даже мужчину, но влюбишься по-настоящему, и будешь с ним счастлив, чем приведешь в дом красивую вертихвостку, которая родит тебе ненужного ей ребёнка, а сама уедет в Сеул строить карьеру, потрепав твои нервы и финансы.       — Ничего себе! — восхитился Бэкхён. — Вот это широта мышления! Сестре ты тоже так говорила?       — Ты что?! Я защищаю зятя от этой бабочки, которая все соки из него тянет временами. Она женщина до мозга костей! Если бы она хоть раз засмотрелась на девушку, я бы даже обрадовалась.       — Почему? — захохотал Бэкхён.       — Ты просто не помнишь, сколько кавалеров было у твоей сестры, пока она училась в школе. Я много ночей не доспала, дежуря в её комнате или под её дверью, потому что опасалась, что иначе через месяц нас навестит аист.       Бэкхён посмеялся над этой историей, но потом снова посерьёзнел. Он доверял матери, и сейчас ему важно было пощупать почву.       — А если бы я влюбился в плохого человека?       — Как думаешь, почему человек плохой? — мама выдержала небольшую паузу в ожидании ответа, но Бэк неопределенно покачал головой. — Потому что его не любят и он сам не любит. Любящее и любимое существо любого вида злым не будет, ему просто это не нужно.       — Ты меня сегодня пугаешь своей мудростью, — Бэкхён поёрзал на коленях матери, подставляя под её пальцы правый висок.       Мама тихо засмеялась продолжая перебирать его волосы. Они немного помолчали, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Мама вдруг спросила:       — Как его зовут?       — Чанёль, — не задумываясь ответил Бэкхён и тут же осёкся, подскочив. — Мам, я… понимаешь, я не это хотел сказать. Просто я…       — Познакомишь меня с ним? — попросила мама, ласково улыбаясь.       — Мам, я еще ни в чем не уверен, я просто так спросил.       — А что тебе нужно, чтобы быть уверенным? — напрямик спросила она.       — Я не знаю, — сдался Бэкхён, виновато отводя глаза. — Ты только не воспринимай всё слишком серьёзно, я просто немного запутался.       — Попробуй представить, что этот человек вдруг исчез навсегда, что его больше не существует, — предложила женщина, наблюдая за его реакцией.       — Недавно так чуть не случилось, — признался Бэк.       — И что ты почувствовал?       — Я думал, что умираю.       — Разве нужны какие-то ещё доказательства?       — Ну мам! — Бэкхён снова приземлился на диван, пряча лицо в коленях матери.       — Сынок, решать тебе. В любом случае я хочу, чтобы ты знал, я и папа примем тебя, даже если ты влюбился в мужчину. Мы примем и его, при условии, конечно, что он сделает тебя счастливым.       — Почему ты так легко это говоришь?       — Знаешь, я никогда не замечала за тобой особой влюблённости, ты никогда даже не намекал. И не приводил домой девушек. Это первый раз, когда я вижу своего сына расстроенным и смущенным, потому что кто-то затронул его душу.       — Это сложно.       — А кто тебе сказал, что любовь — простая штука?       Бэкхён долго смотрел на неё, не задавая больше вопросов, а потом всю ночь размышлял, анализировал свои чувства, разбирал по кусочкам эмоции. Голова гудела от противоречий, сон совершено не шёл, поэтому он даже перестал пытаться. Сел за стол, нашёл себе листок и ручку и начал записывать всё, чтобы обдумать более структурированно.       К утру Бэкхён принял решение.