Исцеление ядом.

      Во время конгресса Чанёль дико переживал. Ту хрупкую связь, что успела зародиться между ними, его отсутствие способно было разрушить. Бэкхён мог испугаться, мог получить негативный совет, мог просто передумать, а учитывая, что Бэк так и не дал ему свой номер телефона, у Чанёля не было возможности связаться с ним и узнать, что происходит, поэтому он был на взводе.       Чанёль был уверен, что если Бэк передумает сейчас, его сердце рассыплется на осколки, потому что он… любит. Искренне, горячо, первый раз в жизни. Никто и никогда не значил для него так много, не занимал до краёв его мысли, ни к кому прежде он не испытывал подобного. Бэкхён прочно поселился в его сердце, при воспоминании о нём Чанеля затапливала нежность, подушечки пальцев покалывало от желания поскорее прикоснуться к нему. Пак молился всем богам, которых знал, чтобы никаких изменений в настрое Бэкхёна не произошло.       В обратный путь вместе с ним отправился один из профессоров, выступавших на конгрессе, седовласый господин в огромных очках в черепаховой оправе — сердечно-сосудистый хирург доктор Бом.       В самолете они сидели на соседних креслах, и профессор, понаблюдав, как Чанёль мнёт и рвёт на мелкие куски листы блокнота, всё-таки спросил:       — Не знал, что вы умеете так нервничать, доктор Пак. На конгрессе вы являли собой образец собранности и спокойствия. Мне, кстати, ваше выступление очень запомнилось. Очевидно, что вы влюблены в свою профессию.       — Так и есть, профессор.       — Но сейчас мне не менее очевидно, что вы влюблены и в кого-то ещё.       — Настолько заметно?       — Сильно влюблённые люди не могут себя полностью контролировать, их нервозность выдаёт. Вы поссорились?       — Нет, к счастью.       — Тогда, что вас заставляет переживать?       — Я ещё не получил окончательного ответа и боюсь, что за время моего отсутствия предмет моей любви мог передумать.       — Хотите совет старого ворчливого вдовца?       — Не откажусь, — улыбнулся Чанёль.       — Если это ваш человек, он вас дождётся и примет. И ответит взаимностью. А если не ваш, то разлука к лучшему, она и поможет установить истину.       — А что же делать с этим? — Чанёль постучал себя по груди.       — Лечить. Вы же кардиохирург. Вырежьте себе его, в конце концов, и замените искусственным, — заметил профессор буднично, по-старчески пожевал губы и с довольной улыбкой натянул на себя плед.       Чанёль тихо засмеялся и согласно кивнул. Да, если Бэк — его судьба, никуда он не денется. А если нет, значит, так лучше для них обоих.       И все же в понедельник он шёл на работу с волнением. Какая встреча его сегодня ждёт и ждёт ли вообще? Намеренно оттягивая этот момент, Чанёль привёл профессора Бома в кабинет главного врача и познакомил их. Профессор оставался в их больнице на месяц, чтобы курировать проведение государственной программы по выявлению и лечению сердечно-сосудистых заболеваний и консультировать молодых коллег по особо сложным случаям. В начале он планировал прочитать пару лекций, но сперва главврач изъявил желание показать ему больницу и познакомить с коллективом.       Чанёль провёл пятиминутку с хирургами своего отделения и заперся в кабинете. Бэкхён не показывался на глаза, а это могло означать одно из двух: либо он не знал, что Чан вернулся, либо передумал.       Доктор Мун и профессор Бом прошлись по больнице, сопровождаемые другими докторами и медсёстрами, остановились возле застеклённого зимнего сада, историю создания которого громко вещал главврач. Чанёль перегнулся через перила и увидел в толпе слушателей Бэкхёна.       Ну что ж, настал час Х. Он спустился по лестнице, подошел сзади как можно ближе к Бэку, внимательно слушавшему профессора. Чанёля он пока не заметил, наклонился немного вперёд, а назад отвёл руку с зажатым в ней стетоскопом. Чанёль потянулся к нему и провёл костяшками пальцев по его руке. Бэк вздрогнул, переложил стетоскоп в другую руку, не глядя, протянул её навстречу и переплёл свои пальцы с его. Чанёль благодарно выдохнул: не передумал. Бэк повернул к нему голову и тихо спросил:       — Ты где был с утра?       — На работе, — улыбнулся Чанёль, радуясь ревнивой ворчливости в его голосе.       — Неправда, я заходил, у тебя было закрыто.       — С профессором ходил к Муну.       — Тогда прощаю.       Чунмён только что освободился и тоже решил присоединиться к лекции. Он узнал спины Бэкхёна и Чанёля, стоявших подозрительно близко и с милыми улыбками о чём-то перешёптывающихся. А потом заметил, что они держатся за руки. Возможно такое или ему показалось?       Лекция как раз закончилась, и доктора стали расходиться по своим отделениям. Чунмён выловил в толпе Чанёля и спросил о возможности с ним поговорить.       — Конечно, пойдём.       — Давай у меня? — сразу предложил Ким. На своей территории он чувствовал себя увереннее.       Они вошли в кабинет, расположенный на первом этаже с окнами, выходившими во внутреннюю территорию больницы, где прогуливались стационарные пациенты.       — У Бэкхёна на следующей неделе день рождения, и мы хотим сделать ему сюрприз. Поучаствуешь в организации?       — О, я не знал. Да, конечно поучаствую. И сколько ему?       — 34 исполнится, пацан ещё, — хмыкнул Чунмён, а Чанёль улыбнулся: у них три года разницы всего, он как-то забыл об этом.       — Чанёль, могу я спросить? — начал Чунмён, спугнув задумчивую улыбку с его лица. — Только честно. Что вас связывает с Бэком?       Чанёль посмотрел на него таким взглядом, в котором без труда читался ответ, Чунмёну даже стало не по себе. Значит, ему не показалось и эти двое…       — Ты переживаешь за него? — спросил Пак.       — Очень. У него мало друзей и, конечно, я волнуюсь. Мне не безразлична его жизнь и душевное состояние.       — Ты доверяешь мне, Чунмён?       — До сих пор так и было. Я просто не думал… Мне и в голову не приходило…       — Ему тоже, — ответил Пак, не сводя с него прямого взгляда. — Что бы ни было, это никак не отразится на работе. Это во-первых. А во-вторых, я сделаю всё возможное, чтобы укрепить душевное равновесие Бэкхёна и сделать его счастливым.       Чунмён смутился от такой искренности, в очередной раз оценив решительный характер коллеги.       — Только у меня просьба, не говори с ним об этом пока. Ему нужно время, — попросил Чанёль.       — Ну вы даёте, — воскликнул Чунмён, сложив руки в замок на груди. — Я не знал, что Бэк… Ну, то есть, он обычно встречался с девушками…       — Пусть тебя это не тревожит, — улыбнулся Чанёль. — Это наш выбор, его и мой. Никто никого не принуждал. Просто сердцу не прикажешь.        — Спасибо за честность, Чанёль, — решился Чунмён. — Эта черта выделяет тебя среди прочих, именно она в свое время покорила меня.       — Благодарю. Надеюсь, ты не сторонник всяких крайностей?       — Ни в коем случае. Мир настолько многообразен, что смотреть на него сквозь узкие рамки попросту глупо. Но теперь я буду внимательнее к окружающим. Из спортивного интереса.       — Договорились, — Чанёль протянул руку для рукопожатия, и Чунмён ответил, добавив:       — Береги его. Он гораздо более хрупкий, чем старается казаться.       — Но он намного крепче, чем ты думаешь.       — Я знал, что вы оба мне чего-то не договариваете! — хлопнул в ладони Чунмён и погрозил пальцем. — Ничего, я докопаюсь до истины!       — Удачи, — хохотнул Пак в ответ и откланялся, сославшись на работу.       Чунмёна черт дёрнул проследить за ним: заведующий анестезиологическим крался как вор по коридору и остановился за последним поворотом, когда Чанёль открыл дверь в свой кабинет. Из ниоткуда появился Бэкхён, протиснулся между Чаном и дверью внутрь. Взгляды, которыми они обменялись, заставили Чунмёна почувствовать себя школьником, подглядывающим за родителями.       Когда дверь закрылась, Бэкхён бросился в его объятья и прижался щекой к груди. Чанёль обнял его, немного покачивая.       — Я так боялся, что ты передумаешь, — честно признался он.       — А я и был на распутье, — ответил Бэк, чем заставил Чанёля вздрогнуть. Потом поднял голову, поймав его взгляд. — Но я выбрал дорогу. И спутника.       Чанёль ликовал: его приняли, его дождались, ему ответили. Профессор был прав, если это его, то оно никуда не денется. Бэкхён чувствовал себя необычайно защищённым и нужным в его объятьях, Чанёль быстро стал для него уютной гаванью, большим и добрым великаном, рядом с которым ничего не страшно. Они просто стояли в обнимку, Бэкхён прятал смущённое лицо у него на плече и наслаждался моментом близости, а Чанёль целовал его макушку и поглаживал по спине, его самого распирало от счастья.       — Ты не говорил, что у тебя скоро день рождения.       — Я их не отмечаю. Но знаю, что в этом году Чунмён что-то готовит.       — Ну ты хотя бы сделай вид, что сюрприз удался.       — Я постараюсь, — засмеялся Бэкхён, устраиваясь поудобнее в его объятьях.       — А что бы ты хотел в качестве подарка?       — У меня есть конкретное желание, но я пока о нём не скажу.       — В моих силах его осуществить?       — Думаю, ты справишься, — загадочно улыбнулся Бэк. — Пора идти. Давай сходим в кино вечером?       — Хочешь настоящее свидание?       — Нет. Хочу с тобой в кино. И целоваться на последних креслах.       — И чем это отличается от свидания?       Бэкхён ничего не ответил, чмокнул его в нос и убежал. Чунмён, всё это время дожидавшийся, пока откроется дверь паковского кабинета, чуть не подпрыгнул, увидев почти левитирующего Бэкхёна с безобразно счастливой улыбкой на лице, а потом перевёл взгляд на провожающего его искрящимся взглядом Чанёля.       — Надо же, — буркнул себе под нос Чунмён, размышляя. — И вот кто бы мог подумать? Но если это и вправду…       — Доктор Ким, вы с кем-то разговариваете? — окликнула его медсестра.       — Размышляю вслух. Всё в порядке, спасибо, — ответил Ким, продолжая идти по коридору и ворча неопределённое «надо же».       В кино они сходили и провели время, как хотел Бэкхён, после чего посетили выставку современного искусства, а через пару дней — музыкальный фестиваль, где Бэк удивил Чанёля пластикой своего тела в танцах. Чанёль в танцах обычно притворялся деревом.       А потом начался вал пациентов. Людей, не следившим за своим сердечным здоровьем, выявляли десятками. Профессор объяснил, что их так много, потому что народ много трудится и ему просто некогда заниматься собой. Он продвигал идею просвещения рабочего населения о важности ранней диагностики болезней с целью их быстрого и наименее травматичного лечения. Но для этого требовалось время и ресурсы, а сейчас Чанёлю придётся поломать голову, как распределить поступающих больных между имеющимися врачами так, чтобы выполнить план и не умереть от переработки. На каждого больного требовалось завести карту, собрать множество анализов, рассмотреть программу лечения и решить вопрос о срочности операции.       Анестезиологическому отделению тоже перепало немало пациентов с экстренными проблемами и плановых. Чанёля Бэкхён почти не видел, а если они и пересекались, заведующий Пак оказывался недосягаем для простой беседы, не говоря уже о большем. У него в графике уже нарисовались двадцать сложных операций на ближайший месяц, оперативная отчетность по исполнению государственной программы и куча организационных вопросов. Но даже в таком напряжённом ритме он изредка умудрялся выкроить несколько минут, чтобы спрятаться ненадолго в объятьях Бэкхёна, урвать у него пару томных поцелуев или хотя бы просто прикоснуться, пробегая мимо.       Бэкхён старался не отвлекать его, а сам отчаянно скучал. Ему хотелось какого-то развития их отношений, но для этого попросту не оставалось времени. Однажды он застал Чана спящим в ординаторской в обнимку со стопкой медицинских карт. Войдя внутрь, Бэк запер дверь, закрыл жалюзи и отключил стационарный телефон, чтобы дать Чанёлю выспаться.       Пак проснулся, когда за окном уже садилось солнце. Он заторможено огляделся, потёр заспанные глаза и довольно улыбнулся, заметив в кресле напротив Бэкхёна, сосредоточенно изучавшего мед.карты.       — Ты давно здесь? — охрипшим со сна голосом спросил Чанёль. Бэкхён бросил взгляд на часы.       — Три с половиной часа.       — Это ж сколько я спал? — Чанёль растерянно нащупал рукой телефон, завалившийся между подушками дивана, с ужасом заметил на экране несколько десятков оповещений о звонках и смс и недовольно посмотрел на Бэка.       — Ты зачем отключал звук и не разбудил меня?       — Там не было ничего важного.       — Откуда знаешь?       — Если что важное, тебя бы с собаками разыскивали. Но раз ты отрубился во время работы, значит, совсем всё плохо. По громкой не вызывали, так что я решил дать тебе отоспаться.       — Ты решил… Надеюсь, меня теперь не уволят, — улыбнулся Чанёль.       — Не уволят. Тебе нужно было поспать.        — Вся больница знает, что если доктор Бён что-то решил, с ним бесполезно спорить, — добродушно съязвил Чанёль.       — Именно, — самодовольно откликнулся Бэк.       — Спасибо.       Бэкхён отложил бумаги, подошёл к нему, осмотрел зрачки, посчитал пульс на шее, оценил состояние кожи.       — Что ты делаешь? — усмехнулся Пак, положив ладонь на его предплечье.       — Оцениваю твоё состояние. Кожа немного сухая, стоит больше пить, и ты похудел, значит, первым делом поешь.       — Как скажете, доктор Бён, — едва сдерживая улыбку, произнёс Чанёль, поглаживая тонкую руку. Бэку нравилась эта ненавязчивая ласка, скорее просто желание прикоснуться, почувствовать.       — Я тут посмотрел пациентов, — объявил он, усаживаясь на своё место и взяв в руки мед.карты. — Знаю, что не все твои будут, но вот этого стоит перенести на пораньше, а этого можно отложить, у него показатели лучше, — он протянул две карточки.       — Думаешь?       — Да, этому чем дальше, тем хуже он перенесёт анестезию.       — Учту, спасибо. Бэк, прости, что мы почти не видимся сейчас. Я хочу разгрестись с этим и …       — Не глупи, — прервал его Бэкхён, хитро улыбаясь. — Мы не можем изменить происходящее и ускорить то, что от нас не зависит. Но я планирую украсть тебя на выходные.       — Звучит, как угроза.       — Именно. И телефоны выключим.       — Страшный ты человек!       Бэкхён приподнял бровь, борясь со смехом. В кармане завибрировал телефон.       — Мне пора.       Чанёль не успел ему ничего сказать, но позже написал сообщение, что заедет за ним в субботу утром.

***

      Бэкхёну захотелось съездить в национальный парк, подышать весной. Когда Чанёль пообещал заехать, Бэк подумал, что он успел купить новую машину и хочет похвастаться. Но когда Чан позвонил, что можно спускаться, на улице его ждал чёрный матовый байк. Пак стоял, облокотившись о него бёдрами в плотных чёрных брюках и кожанке с черным же матовым шлемом в руках.       — Пытаешься произвести на меня впечатление? — ухмыльнулся Бэкхён, красноречиво осматривая его с ног до головы.       — А получается? — расплылся в улыбке Чанёль. Он знал, как внушительно смотрится в таком наряде и с байком.       — Порулить дашь?       — Когда за город выедем.       Сидеть позади Чанёля, обхватив его за талию и спрятав под теплой курткой руки Бэкхёну безумно понравилось. От Пака веяло опасностью и дерзостью, байк он вёл быстро, но умело, сразу ясно, что за рулём не первый год.       За городом, как и обещал, Чанёль посадил его за руль, сам сел сзади, зафиксировав Бэка своим телом. От его рук на бёдрах Бэкхёна бросило в жар, не прекращавшийся даже под натиском прохладного весеннего ветра. Мчащийся на скорости по полупустой трассе байк разрезал воздух, напоенный цветением и свежестью, вибрация аппарата и близость Чанёля безумно возбуждали. Добравшись до парка, Бэк стащил с себя шлем и сразу попал в плен чанёлевых губ, он пылко ответил на этот поцелуй, делясь таким способом своим восторгом от поездки. Бэкхён категорически отказывался назвать Чанёлю подарок, который хочет, так что Пак в конце концов разозлился, что его дурят, и потом Бэк просто заявит, что ничего ему не нужно.       — А даже если и так, тебе какая разница? Радуйся, что я такой нетребовательный, — дурачился Бэкхён, раскладывая на покрывале нехитрую закуску, которую они взяли с собой.       — Просто я знаю, что все готовят тебе хотя бы символические подарки, а от меня ты не хочешь ничего принимать.       — Я же говорил, что скажу, какой хочу подарок, но потом.       — А если я не успею подготовить?       — Успеешь.       — Да ну тебя, — рассердился Чанёль и собирался уже встать с травы, но Бэк положил ему руки на плечи, сел сверху и, приблизившись к его лицу, прошептал:       — Верь мне. Тебе понравится моя задумка. Просто это не вещь. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.       Чанёль молча обнял его и поцеловал глубоко и властно. Бэк с трудом сделал вдох, но поцелуя не прервал: так Чанёль ещё не целовал его, и это опять были совершенно новые ощущения. Руки мужчины путешествовали по его телу, задержались на спине, ягодицах и бёдрах. Прежде он не касался его в этих местах. Бэк тихо застонал в поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, и Чанёль сдавил его в объятьях почти до хруста, откликаясь всем своим существом. Одна его рука заползла под тонкий свитер, погладила тёплую кожу на рёбрах, согрела поясницу, нашла край спортивных штанов и проскользнула внутрь, обхватив округлую ягодицу. Бэкхён замер на мгновение, но потом продолжил поцелуй, давая добро. Воодушевлённый, Чанёль провёл пальцем в ложбинке между ягодиц, сжал одну в ладони и отпустил, вернувшись к поглаживаниям поясницы.       Бэкхён никогда не думал, что может так сильно возбудиться только от поцелуев и одного интимного прикосновения. Чанёль оттянул ворот его свитера, мазнул губами по плечу, проложил дорожку поцелуев от ключицы по шее и скуле снова к губам, потёрся дразняще о подбородок, не давая себя целовать.       Бэкхёну было слишком сладко и отчаянно хотелось пить, а пухлые губы Чанёля — источник для утоления его жажды, он бесцеремонно впился в них, вцепился пальцами в его плечи, тёрся о него бёдрами, пытаясь унять собственный зуд в паху. Свободные штаны наверняка расскажут Чанёлю всё о его состоянии, но это не страшило, потому что он знал, что может в любой момент остановиться.       — Бэк, — прохрипел Чанёль, — что ты со мной делаешь?       — Пристаю, — не задумываясь, ответил парень.       — Нет. Ты меня мучаешь, монстр, — пробормотал Чанёль и одним плавным движением перевернул их обоих, уложив Бэкхёна на спину. Он ласкал податливые губы, проваливаясь в чистое наслаждение от страстного ответа, сжимал его в объятьях почти до боли, едва не задохнулся от пары страстных стонов Бэкхёна, потерев подушечками пальцев сосок под его свитером, но когда прижался к нему бёдрами, давая почувствовать градус своего возбуждения, Бэк вдруг остановил его.       — Я пока не готов.       Чанёль замер на пару секунд, восстанавливая дыхание и ожидая, пока тело немного успокоится. В этот момент в его взгляде появилось что-то пугающее от того прежнего Чанёля, Бэкхён даже успел напрячься, приготовился к любой возможной реакции, но Чанёль спокойно сказал:       — Хорошо. Мы не будем торопиться. Только, пожалуйста, не доводи меня до такого состояния, пока не будешь готов, — попросил Чанёль, облокотившись на локти. Он практически лежал на Бэкхёне, не рискуя его раздавить, но когда попытался встать, Бён остановил его:       — Давай ещё так полежим? Мне нравится.       Чанёль улыбнулся и остался на месте. Они обменивались короткими поцелуями, нежностями, ласковыми прикосновениями, Чанёль шептал ему комплименты, а Бэкхён мило краснел в ответ.       По возвращении в город Бэкхён сказал, едва касаясь его уха губами:       — Мне очень понравилась эта прогулка. Спасибо.       — Да, мне тоже. Как-нибудь повторим?       — Наверняка. Прости, что я…       — Поматросил и бросил? — подколол Чанёль и тут же добавил, увидев виновато-расстроенный взгляд Бэкхёна. — Да шучу. Всё в порядке. Я ведь говорил, мы сами с тобой всё решаем. Ничего не изменилось, — Чанёль потянулся к нему и сорвал с губ лёгкий поцелуй. Бэк спрыгнул с мотоцикла и убежал домой, Пак не стал его удерживать.

***

      Бэкхёна немного пугало, с какой скоростью он погружался в эти отношения. Но с Чанёлем по-другому не получалось. Пак завладел всем его вниманием и чувствами, Бэкхён думал о нём постоянно, кожа перманентно помнила его прикосновения, губы — его поцелуи. Только от осознания его существования Бэка накрывало такой уверенностью и теплом, в которые он мог закутаться, словно в плед, и ничего в жизни не бояться. Хотелось видеться как можно чаще, и Бэк иногда ругал себя за это навязчивое желание. Умом он понимал, что такие сильные чувства могут быстро перегореть, оставив от него лишь пепел, однако остановиться уже не мог.       Он не знал, как сильно накрывает Чанёля, которому порой не хватало самообладания в его присутствии. Несбыточная, казалась бы, мечта, становилась явью, и Чанёля разрывало на кусочки. Он перестал ожидать подвоха или мести и, хотя они ещё не говорили о своих чувствах, едва сдерживался, чтобы не признаться раньше времени. Сейчас он лучше понимал влюблённых, которые даже не пытаются мыслить рационально, не способны вовремя остановиться и не борются со своей страстью. С Бэкхёном было именно так. Пак чувствовал, что он всё больше привязывается, всё сильнее влюбляется и очень переживал, что Бэк всё-таки передумает, что прошлое снова нанесёт удар, напомнив о чём-нибудь пугающем для Бэкхёна или заставит его сомневаться.       Чанёль решил приложить максимум усилий, чтобы дописать в своём дневнике в кратчайшие сроки все ситуации, за которые хотел обрести прощение и умиротворение. Потому что, если не Бэкхёна, то его самого будет мучить чувство вины и злости на себя самого из-за прошлого.

***

      День рождения Бэкхёна проходил по плану, продуманному Чунмёном. Сначала его дружно встретили в ординаторской, обсыпав мишурой и воздушными шарами с шутливыми надписями и пожеланиями, три из которых были от Чанёля. Затем усадили в центр и подали коробку с записками, в которых коллеги написали короткие вопросы о том, что хотели узнать о нём. Чунмён спрашивал Бэка, согласится ли он таким способом поближе познакомиться с коллективом, и Бэк решил, что если уже изменять свою жизнь, то не останавливаться на чем-то одном. Тем более, он не отмечал своих дней рождения с 16 лет.       Если Бэкхён отвечал на вопрос в записке, человек, его написавший, дарил небольшой подарок и поздравлял словесно. Бэкхёну нравилось такое внимание, он искренне улыбался и шутил с коллегами.       Отпросившись во время вечеринки на пять минут перед фуршетом с закусками, он сбежал в кабинет к Чанёлю, который в одиночестве что-то писал и снова спрятал записную книжку при появлении Бэкхёна.       — Ты такой красивый сегодня, — восхищённо выдохнул Чанёль, оглядывая его и поднимаясь навстречу. Бэк выбрал тёмно-синие облегающие брюки, жемчужную рубашку и тёмный пиджак в мелкую клетку, который ему невероятно шёл. Волосы объёмно уложил, вдел в уши простые бриллиантовые гвоздики, а на одно запястье браслет.       — Почему ты не там?       — Это твоё отделение, Бэкки, боюсь, моё появление там вызовет много вопросов.       — А, ну да. Они же не знают, что ты мой парень, — задумчиво произнёс Бэкхён.       Чанёль хохотнул, вспыхнув от того, что Бэк впервые назвал его своим парнем, да ещё так легко, словно всю жизнь это делал. Пак сграбастал его в объятия и зарылся лицом в светлые волосы.       — Отдыхай и наслаждайся праздником, — прошептал он, играя языком с мочкой уха, в которой блестела серёжка. Бэкхён задрожал от чувственности этого жеста, тихо прошептав:       — Мне тебя не хватает.       — Мне тебя тоже.       Бён требовательно целует и Чанёль на минуту растворяется в нём. Теперь, когда Бэк назвал его своим парнем, Чанёль позволил себе считать их парой. Ему осталось всего ничего, чтобы разобраться с прошлым, и тогда он признается в своих чувствах.       В ординаторскую Бэкхён вернулся со сверкающими глазами и счастливой улыбкой на лице. Чунмён сразу догадался, где он был, и подумал, что Чанёль как-то уж слишком хорошо на него влияет.       Этим вечером Пак решил устроить себе последний мазохистский разбор полетов со своим прошлым. Их последняя встреча состоялась на выпускном Чанёля, и он тогда сильно поиздевался над Бэкхёном, стараясь унизить его публично так, чтобы самому расхотелось впоследствии его видеть. Пак забрал дневник и уехал домой, чтобы не отвлекаться, спокойно разобраться с этим эпизодом, и не мешать Бэку наслаждаться вечеринкой.

***

      Флэшбек.       На собственном выпускном Чанёль отрывался со своей компанией, празднуя окончание учёбы и скорое взросление. Ещё никто не имел понятия о его дальнейших планах и не должен был догадаться, чтобы ничего не сорвалось. Отмечали в столовой школы, и вот надо же было именно этим вечером появиться Бэкхёну. Бэк знал, что у старшего класса выпускной, он отправился гулять с друзьями вечером, и те привели его в школу, чтобы поглазеть, как празднуют старшие. Ещё до того, как ближайший к нему приятель шепнул Чанёлю на ухо, что видел Бэка, Чан сам успел это почувствовать. Он не понимал, каким образом считывает Бэкхёна, но всегда чётко его находил.       — Повеселимся, господа?! — хохоча заявил Чанель, вскочил со своего места и направился к дверям, за которыми прятались девятиклассники. Резко распахнув дверь, он схватил за шиворот Бэкхёна и втащил его в зал.        — Смотрите-ка, моя дама пожаловала на бал, чтобы потанцевать со мной, — громко заявил Чанёль, вызвав дружный хохот.       — Маэстро, музыку! — потребовал хулиган.       Кто-то включил вальс, Чан подхватил Бэкхёна подмышки и закружил в танце, оторвав от пола, а затем внезапно уронил парня на пол, как если бы он поскользнулся.       — Ох, моя дама упала, — театрально закатил глаза Чанёль, махнул своим приспешникам, чтобы подали стакан сока, протянул его Бэкхёну с издевательской фразой:       — Не хотите ли выпить? — и резко опрокинул стакан на голову и футболку Бэкхёна.       — Какой ужас! — завопил Чанёль, заламывая руки. — Вы промокли?! Вы можете заболеть, вам нужно срочно снять мокрую одежду!       И не долго думая, он разорвал на Бэкхёне футболку, оголяя худенькое тело. Бэкхён затравлено оглядывался на старшеклассников, самозабвенно хохотавших над ним, заведённых тайно принесенным алкоголем и издевательским представлением Чанёля. Надо было бежать, но прежний опыт подсказывал, что просто так Чанёль его не отпустит.       — Леди, — Чанёль протянул ему руку, склонившись в почти идеальном джентльменском поклоне.       Бэкхёну по-любому нужно было встать, но без помощи, на подкашивавшихся ногах и скользком от сока полу, он бы это не смог сделать. Пришлось опереться о руку Чанёля, который тут же снова «уронил» его. Зал снова взорвался хохотом, и Бэкхён, понимая, что хуже уже не будет, начал ползком продвигаться к двери, пока Чанёль, улыбаясь во весь рот, как счастливый актёр со сцены, раскланивался перед окружающими. Уже у двери Чанёль заметил его и закричал:       — Леди уже уходит? Позвольте вас проводить!       Догнав несчастного, Чанёль с размаху пнул его ногой в зад, так что ноги и таз Бэка смешно подскочили, как в мультфильме, и все снова заржали. А Бэкхён вскочил и, не оглядываясь, побежал домой, игнорируя крики друзей и стараясь не слышать издевательского хохота Чанёля.

***

      Чанёль устало потёр переносицу. В тот вечер он мог сделать вид, что не знает о присутствии Бэкхёна, если бы его прихвостни не заметили младшего. Но включить заднюю после стольких лет не получилось. И вызвать чувство презрения к парню у Пака тоже не вышло.       Анализируя свои чувства, он понял, что тогда ему хотелось защитить Бэкхёна, спасти его от самого себя, обнимать и успокаивать, а вовсе не вот это вот всё. Растеребив душу воспоминаниями, он боролся с злостью внутри себя, которая казалась давно побеждённой. Очевидно, не полностью, только сила воли помогала ему справляться с некоторыми порывами. Покупка байка несколько лет назад стала вызовом самому себе и способом реализовать свою темную сторону мирным путём, получать адреналин без контакта с людьми.       Бэкхёна и сейчас хочется защищать от всего мира. Чанёлю было безмерно стыдно за то своё поведение, и он как раз собирался дописать немного о своих ощущениях, но помешал звонок в дверь. Раздражённый, что его прервали, он грубо спросил в домофон:       — Кого чёрт принёс?       — Вот теперь я тебя узнаю, — раздался за дверью голос Бэкхёна. — А то слишком примерный в последнее время.       Чанёль нажал кнопку, а позже распахнул дверь рывком и, не веря своим глазам, уставился на гостя.       — Ты что тут делаешь?       — Могу уйти.       — Да. Нет. Чёрт. — Воспоминания и их анализ растревожили его, на время сняли броню, и Чанёль сейчас был уязвим, как никогда.       — Ну, я пока войду, а ты определяйся. А то холодно на лестнице, — спокойно заявил Бэкхён, ныряя в комнату. Чанёль растерянно прикрыл дверь и наблюдал, как Бэкхён аккуратно снимает и ставит на коврик свои ботинки, вешает пиджак на спинку кресла, топает босыми ступнями по холодному полу и заинтересованно изучает его квартиру.       — У тебя чай есть?       — Д… должен быть, — снова теряется Чанёль, неловко вваливаясь в кухню и наобум роясь в шкафчиках. — Кажется, где-то здесь. Был. Вроде бы.       Бэкхён впервые был у него дома, и Чанёль растерялся, потому что совсем не готовился к этому визиту, он был сейчас не в том состоянии. Чай не находился, Чанёль резко обернулся, а за спиной почти вплотную стоял Бэкхён.       — Так, стоп. Что ты вообще здесь делаешь? У тебя день рождения, вечеринка. Что ты забыл у меня? И зачем так близко стоишь? — спрашивает Чанёль, вцепившись пальцами в край стола. Его эмоции ещё не улеглись, он ещё не успел простить себя, ещё зол на своё поведение, а Бэкхён так близко и такой красивый, что его хочется немедленно проглотить.       — Я пришёл за своим подарком, — Бэкхён смело смотрит в глаза.       — И что же ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты сделал меня своим. Сегодня. Сейчас. Полностью.       У Чанёля внутри буря и помешательство. Прямо сейчас?! Полностью?! Они сравнительно недавно вместе, и Чан считал, что Бэкхёну понадобится ещё по крайней мере месяц, чтобы достаточно привыкнуть к нему и довериться. Он готов был ждать, сколько потребуется, а тут такое, и у него голова кругом.       — Уверен? Просто к этому нужно быть готовым и я думал, что… — мямлит Чанёль, а Бэкхён вдруг тушуется:       — Наверное, я лучше пойду. Как-то это всё…       — Погоди. Я…       — Ты так странно себя ведёшь, мне кажется, что я навязываюсь. Неловко.       — Но ведь ты сам пришёл.       — Я пришёл, чтобы стать твоим и сделать тебя своим.       — Бэкхён.       — Да?       — Лучше уходи.       — Ты уже определись, а? Я специально ждал этого дня, я хотел именно сегодня.       — Бэк, ты не должен этого делать, если не хочешь, не должен ставить себе временные или физические рамки. Это случится тогда, когда ты будешь готов, когда возжелаешь меня так же, как я тебя.       — Но так и есть. Тогда в лесу я остановил тебя только потому, что хотел сделать себе этот подарок в день рождения. Я хочу начать новую жизнь сегодня, Чанёль. Мне надоело жить в неопределённости, метаться между желанием и страхом неизвестного, всё время откладывать. Я устал бояться и гадать, хочу сам всё прочувствовать и пережить. Я хочу нырнуть в этот омут с разбега, хочу заняться с тобой любовью, хочу ощутить всё, что ты можешь мне дать. Хочу видеть наслаждение на твоём лице и разделить его с тобой.       Чанёля захлестнули эмоции, откровенные признания Бэкхёна разжигали, как пламя. Он всегда думал, что их первый раз произойдёт в продуманных заранее обстоятельствах и с должной подготовкой, но уж точно не тогда, когда Чанёль взвинчен и ещё не покончил со своим прошлым. Он смотрит на Бэка исподлобья, отчасти виновато, отчасти агрессивно.       — Уходи, а?       — Передумай сейчас же, — требует Бэкхён, сжав руки в кулаки. Он не может допустить, чтобы Чанёль сейчас его выставил.       — Уже.       Чанёль бросается к нему, хватает в объятья и завладевает губами. Бэкхён жадно отвечает на поцелуй, смело прижимается к нему, кладя руки на широченные плечи. Но когда горячие ладони Чанёля настойчиво изучают его бёдра, Бэкхён вдруг пугается новых ощущений и отстраняется. Чанёль теряет его губы в пространстве и только теперь открывает глаза, уже затянутые поволокой страсти.       — Поцелуй меня ещё, — просит Бэкхён и по его глазам Пак видит, что он немного испуган, что ещё капельку, но сомневается, что ему нужно время. Чанёль заключает любимое лицо в объятия своих ладоней, целует нежно и терпеливо, и, наконец, понимает: как бы сильно Бэкхён его не хотел, для него все будет впервые, и торопиться ни в коем случае нельзя. Он не имеет права на ошибку, не может причинить боль.       Бэкхён вспыхивает от жарких поцелуев, его переполняет предвкушение и радость, что решился, что пришёл и сам попросил. Он не хотел ждать, пока Чанёль предложит, хотел проявить инициативу и самостоятельно сделать выбор. В том числе затем, чтобы потом ни о чём не сожалеть и никого не винить. Всю жизнь он винил Чанёля в своих прошлых неприятностях, ненавидел за принуждение и давление. Сейчас, в этом решении, он хотел проявить свою волю и желание, быть ответственным за самостоятельный выбор, сделать решающий шаг. Бэкхёну это было нужно для устранения внутреннего конфликта и потому, что он искренне хотел.       Чанёль медленно расстёгивает на нём рубашку, стягивая с плеч, и следом снимает футболку с себя. Кожа у Бэкхёна тонкая, сквозь неё просвечивают вены, и это Чанёлю нравится безумно. Он поворачивает его к себе спиной, целует обнажённые плечи, чувствительную шею, кромку волос. Бэк выгибается навстречу ласкам и обнимает его одной рукой.       Руки Чанёля осторожно изучают его, поглаживают бока и бёдра, касаются живота чуть ниже пупка и возвращаются к соскам, остро реагирующим на прикосновения. Бэкхён кусает его за губу и требует поцелуя. Чанёль гладит его ноги поверх брюк, не касаясь паха, Бэкхён расставляет их немного шире, а потом разворачивается в его объятьях лицом к лицу.       — Я хочу тебя всего, — шепчет он в губы, — всё, что ты можешь дать.       — Ну, всё за один раз — это ты загнул, — тихо усмехается Чанёль, дразня его короткими касаниями. — Я многое могу. Но если ты меня заставишь остановиться сейчас, серьёзно подорвёшь моё здоровье.       Бэкхён смеётся и прижимается к нему бёдрами, ощущает твёрдое продолговатое подтверждение его желания, смело гладит рукой крепкий торс и накрывает выпуклость на штанах. Словно оценивая, он изучает анатомию Чанёля, игнорируя его прерывистое дыхание и дрожь от своих касаний.       — Бэкки, — зовёт его Чан с придыханием, приподнимая за подбородок, — назови моё имя.       — Чанёль, — Бэкхён намеренно растягивает буквы, потому что знает, что Чанёлю нравится слышать своё имя из его уст, именно так нравится.       От реакции Чанёля, его нежных ласк, его желания, возбуждение накатывает лавиной, Бэкхён краснеет и смущается, только тело не обманешь. Он льнёт к ласкающим губам, к горячей крепкой груди, с лёгкой паникой, замешанной на возбуждении, разрешает касаться внутренней стороны бёдер. Чанёль бережно гладит его ноги, настойчиво разводит их в стороны, Бэкхён непроизвольно сжимается.       — Я никогда больше не обижу тебя, — шепчет Чанёль, покрывая поцелуями длинную шею и острый подбородок. — Я лучше умру.       И Бэкхён верит. Потому что Чанёль буквально источает искренность. От его действий внизу живота так горячо пульсирует кровь, что сопротивляться почти бесполезно. Бэкхён сам хочет, как никогда и ни с кем. Хочет познать его, хочет видеть страсть в глазах Чанёля, хочет дышать им. Чанёль ведёт его в спальню, где есть только кровать и огромный шкаф. Кровать тоже огромная, под стать Чанёлю, постельное бельё светло-серое и тоже очень подходит Чанёлю.       — Красиво, — вырывается у Бэкхёна.       — Нет ничего красивее тебя.       — Перестань, — Бэкхён не привык к комплиментам. Чанёль расстёгивает пуговицу на его брюках и стаскивает их вниз, за ними следует бельё.       — Я тоже хочу тебя видеть, — требует Бэк и Пак снимает с себя всё. Бэкхён обходит его вокруг, ведя пальцами по его телу, словно рисует только ему понятные узоры. Чанёлю немного щекотно, и лишь это спасает от желания накинуться на возлюбленного.       — Никогда не думал, что меня будет так возбуждать голый мужчина, — говорит Бэкхён, покусывая свои губы.       Чанёль не выдерживает, хватает его за руку и притягивает к себе. Бэкхён тихо смеётся, а Чанёль целует так, что через минуту смех превращается в страстный стон. Он поднимает руку Бэка с тонким браслетом на запястье, играет языком с подвесками, задевая чувствительную кожу, рисует языком на ладони символы, у Бэкхёна от эротичности этих ласк кружится голова.       Чан тянет его к постели, роняет на матрас и наваливается сверху. Бэкхён снова смеётся, и Чанёль опять вынуждает его стонать: его губы путешествуют по мягкой коже, повторяя линии просвечивающих сквозь неё вен, язык прокладывает влажные дорожки вдоль ключиц, спускается по середине груди, обводит колечки тёмных маленьких сосков, Бэк выгибается ему навстречу и просит ещё. Чанёль не торопится, он уделяет максимум внимания каждой эрогенной зоне, каждому чувствительному местечку, находит языком новые за ухом и между лопатками, от которых у Бэкхёна дрожь. Он укладывает Бэка на живот, изучает губами его спину, аккуратно разминает руками поясницу, согревает её своим дыханием и языком. Бэкхёну кажется, что вся его кровь прилила к бёдрам, все нервные окончания оголились одновременно.       Чанёль разрешает ему перевернуть себя на спину и сесть сверху, так даже удобнее ласкать сразу со всех сторон. Он настойчивее гладит поясницу, сжимает и разводит ягодицы, проходится между ними пальцами, задевая плоть. У Бэкхёна мышцы дрожат от напряжения и желания. Он ещё не знает, чего ждать, но сгорает в огне чанёлевой страсти, плавится под его губами, оставляющими небольшие метки на коже. Чанёль терпелив и осторожен, и хотя Бэк в этом плане девственен, но трепетность Чанёля немного раздражает.       — Зачем ты медлишь? — спрашивает он нетерпеливо.       — Я делаю всё, чтобы тебе было хорошо, — отвечает Чанёль, завладевая его губами. — И наслаждаюсь каждым мгновением, — шепчет он сквозь поцелуи. — Я так долго этого хотел, что проглотить тебя для меня недостаточно. Я хочу тебя смаковать. Хочу слушать твои стоны, ощущать твои движения, впитывать твою дрожь…       Бэкхёна от этих слов захлёстывает, он ласкается почти отчаянно, желая раствориться в нём. Немного разочарованно вздыхает, когда опять оказывается на спине, но разочарование пропадает, стоит Чанёлю коснуться губами его живота и положить горячие ладони на его бёдра.       — Чанёль, что ты… — начинает Бэк, но заходится в стоне, когда Чан вбирает его полностью, а пальцами осторожно гладит колечко мышц, не жалея сил и времени на этот разогрев перед главным блюдом. Бэкхён мечется под ним, не зная, что делать и куда себя девать от острого наслаждения.       Чанёль успел достать лубрикант и Бэк вскрикивает и распахивает свои удивительные глаза, когда длинные пальцы толкаются в узкое отверстие. Всё, что он успел прочитать об этом, мгновенно выветрилось из головы. Есть только они двое, твёрдые пальцы внутри и опытные губы. Ему не больно, лишь непривычно распирает, но всё это перестаёт иметь значение, когда Чанёль объединяет эту ласку с предыдущей. Бэкхён даже примерно не представлял, что такие ощущения могут существовать.       — Чанёль, — выстанывает Бэк его имя, выгибаясь всем телом, и мужчина прерывает стимуляцию, не давая ему кончить.       — Ты убьёшь меня, — жалуется Бэкхён, привлекая его к себе.       — Значит, мы умрём вместе, — отвечает Чанёль, толкаясь языком в его рот и получая жаркий отклик.       Второй раз пальцы входят уже свободнее, Бэкхён расслабляется, подстраиваясь, но через несколько минут вырывается:       — Не могу так больше. Я тоже хочу.       Он толкает Чанёля на постель, повторяя частично те ласки, которые получил сам, наслаждается его выразительной реакцией на свои действия. Чанёль прожигает его взглядом, ласково зовёт «Бэкки», и Бэкхёну до дрожи нравится это прозвище, такое интимное и мягкое. Он царапает упругую кожу, целует и лижет там, где хочется, дразнится, не разрешая Чану прикасаться к себе.       Чанёля хватает ненадолго, он снова перенимает инициативу, доводя Бэкхёна до исступления, густо окунает пальцы в смазку, гладит колечко мышц и уверенно толкается, глубже и глубже, задевая простату. Бэкхён не сдерживает стон, кусает тыльную сторону своей ладони, и Чан стонет с ним в унисон, погружая пальцы ещё, бережно трёт большим пальцем края, водит туда-обратно, постепенно разрабатывая вход. Когда Чанёль заменяет пальцы плотью, потихоньку проникая внутрь, Бэкхён жалобно вздыхает.       — Больно? — обеспокоенно спрашивает Чанёль, останавливаясь. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится, обещаю. Но я так хочу тебя.       Бэкхён отрицательно кивает и шепчет:       — Хочу глубже.       Чанёль заглушает его поцелуем, исполняя желание, томительно медленно, оставляя ему время привыкнуть, а потом достигает самой чувствительной зоны простаты, и Бэка пронзает молнией возбуждения и восторга, он утробно стонет в поцелуй и просит ещё. Чанёль сдерживается, чтобы не двигаться резко, останавливается, давая ему самому выбрать скорость и удобный угол, но задыхается от ощущения гибкого тела под собой, от горячего дыхания возле уха, от несдерживаемых стонов. Он пьёт эти стоны с тонких губ, бессвязно шепчет нежности, тонет рукой в светлых волосах.       — Я так долго ждал… — шепчет Чан между толчками, — никогда никого не хотел, как тебя. Бэкхён, я …       — Тшшш, — Бэкхён прикладывает палец к его губам. — Ещё рано.       Потом обхватывает его бёдра своими ногами и насаживается сильнее, утробно застонав, сам задаёт ритм, под который подстраивается уже Чанёль. Бэкхён отбрасывает сомнения и смущение, раскрывается, отдаётся, словно завтра конец света. Несильная распирающая боль смешивается с незамутненным удовольствием, Бэкхён наслаждается страстью, плещущейся в глазах Чанёля, его сбивчивым дыханием, хриплыми стонами, проникается его восторгом. Чанёль жадно ловит рваные вдохи, собирает с припухших полурастерзанных губ крики, находит руки Бэкхёна, заводит их за голову и удерживает одной своей.       — Отпусти, — хрипит Бэкхён. — Хочу касаться тебя.       — Потом. Ты мой сейчас…       — Твой…       И Бэкхён растворяется в пылких поцелуях, парит в пространстве, со всех сторон обласканный руками и губами Чанёля, тонет в его реакции, которая усиливает его собственное наслаждение. Бэкхён чувствует, что эти ощущения ни с чем нельзя сравнивать потому, что Чанёль не просто берет его, не только хочет доставить удовольствие, он отдает себя полностью, делится с ним сокровенным. Чанёль не понимает, как всё ещё умудряется выносить эту сладкую муку, но знает, что надолго его не хватит. В полуприкрытых глазах Бэкхёна целая вселенная, на губах его имя, внутри него тесно и жарко, и это сводит с ума.       — Чанни, я… — растерянно шепчет Бэкхён, ища опоры в этом океане страсти, и находит её в виде рук Чанёля. Бэкхён впивается пальцами в его бицепсы, изгибается под ним особенно высоко, прижимаясь животом к его животу, отчего получает дополнительную стимуляцию, и с громким протяжным стоном кончает, пачкая их тела спермой.       Чанёль притормаживает, а потом догоняет его за несколько медленных, но глубоких погружений, уткнувшись носом в шею Бэкхёна. Некоторое время оба тяжело дышат, не размыкая объятий. Затем Чанёль откидывается на спину, но Бэк не отпускает его полностью, переплетая пальцы их рук. Какое-то время он пытается осознать, что сейчас испытал, собрать воедино свои ощущения, поворачивает голову к Чанёлю, чтобы спросить:       — Почему ты не соблазнил меня раньше?       — Сегодня ты меня соблазнил, — усмехается Чанёль.       — Почему я не соблазнил тебя раньше? — поправляется Бэкхён. Чанёль целует его томно, долго, зализывая все обиды, которые когда-либо причинил.       И Бэкхён окончательно оттаивает.