"Маска из хрусталя"

Это пробуждение было самым прекрасным, наверное, в моей жизни… Лёгкий ветерок ласкал лицо, мягкие мелкие капельки дождя смывали дрёму и усталость. Теплые пальцы в ласкающем жесте скользнули по лицу, убирая растрепавшиеся волосы и я зажмурилась еще крепче, прижимаясь к теплому телу. Было немного холодно, но лишь самую малость. Меня укутывали, бережно обнимая, собирая росу и капельки дождя нежными губами. — Пора вставать, моя любовь… Моя королева… — Человек тронул мои губы в невесомом поцелуе. Я недовольно прижалась еще теснее, вцепляясь в черный плащ, укрывающий меня от прохлады и непогоды: — Убил, вытащил с того света, притащил меня в какой-то лес. Теперь еще и заставляешь просыпаться. Невыносимый монстр… ненавижу… От его смешка меня чуть встряхнуло разрядом удовольствия. Мягкие губы покрывали лицо поцелуями. Снова и снова. Вынуждая наконец выбираться из теплого забытья сна. Цирк пробуждался… В тишине леса колыхалось несколько шатров. Чудики сбрасывали дрёму куда быстрее меня. Тихие разговоры сонных обитателей цирка заставляли меня открыть глаза, смотреть в ненавистные лица, укрытые уродливыми масками, изготовленными самым извращенным и чудовищным созданием этого мира, которое вынуждало любить себя, не прилагая усилий. — Я подготовил для тебя кое-что приятное… Я неуверенно поднялась на ноги, покачиваясь и держась за его предплечье, как за самую надежную опору. Каждый шаг отзывался болью в одеревеневшем теле. От каждого нового вдоха кружилась голова. Невыносимо хотелось пить и оказаться в тепле. — Думаю, так будет быстрее… — он бережно поднял меня на руки. Шатер был таким же как во сне. Добавились лишь предметы, которые были нужны лично ему. Я неуверенно шагнула к зеркалу. Не знаю, что я надеялась там увидеть. Да, всё та же больничная рубашка, скользко липнущая к телу. Глубокие тени усталости на лице, заострившиеся черты, волосы по которым плакала расческа. Потрескавшиеся губы… Боже, как ему не отвратительно было целовать меня при пробуждении?.. Он подошел сзади, укрытый лишь полотенцем на бёдрах. Испещренное шрамами лицо не выражало ничего, кроме заботливого терпеливого ожидания. Горячие руки ловко распутывали завязки рубашки. Снова влажный чавкающий звук промокшей от крови такни, который заставил меня болезненно поморщиться, ударяясь о пол шатра. — Я могу её уничтожить, как напоминание… о твоем прошлом… — ладони охватили мои плечи, бережно скользя до самых пальцев рук, его взгляд в зеркале изучал моё отражение, скользил по нагому телу, не отражая никакой откровенной похоти. — Это единственное, что осталось у меня. Просто… просто пока я не готова её касаться. Оставь. Он смиренно кивнул. В горячей воде ванны каждая мышца нестерпимо ныла, обретая чувствительность. По телу, заботливо увлекаемая ладонями Человека, скользила мягкая мочалка. Я с удивлением прислушивалась к стуку сердца. Двух сердец. К тому, что умиротворенно билось в моей груди, на удивление спокойно и уверенно. И к тому, что отчаянно отбивалось в мою спину, прижатую к знакомой груди. Без явного подтекста обладатель сердца помогал мне очнуться. — Что нам теперь делать?.. — я прикрыла глаза, проваливаясь в надежность крепких объятий. — Подумай, чего бы ты хотела… — он успокаивающе тронул губами мой висок. — Я даже не знаю вариантов. — Их нет. Мы просто существуем… — мочалка скользнула от шеи до кончиков пальцев в медленном заботливом жесте. — Можем остаться здесь, просто провести время перед следующим сном, можем проехаться в близлежащие города с представлениями, подобрав еще несколько чудиков для шоу. У нас всего пара месяцев, потом придется уснуть. Я сглотнула, вновь захотелось пить. Рука с длинными музыкальными пальцами подала бокал с вином. У его присутствия в моей голове появлялись свои преимущества. Я благодарно пригубила чуть кисловатый прохладный напиток. — Ты бы хотел вернуться назад?.. И снова касание горячих губ на самом упоительном пике нежности. — Смотря что ты имеешь ввиду… — В своё время. Туда, где ты был обычным. Как все. Он чуть агрессивно оскалился: — Я никогда не был «как все». Хмыкнув я закатила глаза. — Да, как Безумный Шляпник из «Алисы в стране чудес». Только с масками. И все же?.. Он надолго умолк, размышляя о том, какой дать ответ. Я не видела его лица, даже примерно не могла представить — о чем он думает. Хочется ли ему стать другим, или так и быть закомплексованным злом в убогом цирке. У меня даже промелькнула мысль о том, что было бы не плохо погрузиться в его мысли с помощью своего отражения. Но памятуя о последней встрече и увиденном, я всё же отодвинула эту идею подальше из здравых опасений за свою нервную систему. — Думаю, да. Я смог бы… начать жить заново, — его голос вывел меня из размышлений, — если ты сможешь найти в себе силы остаться рядом. Я вздохнула. В своё время, Миссис Хилл поведала мне историю, которая долго захватывала воображение. Если всё это не плод фантазий старческой деменции, мы могли бы попытаться хотя бы найти какую-то полезную информацию. Впрочем, даже если предположить, что это было правдой… сколько лет прошло с тех пор, как бабуле моего мужа было шестнадцать? Шестьдесят? Восемьдесят? Сто? Что осталось от ведьминого логова, если оно вообще существовало? Да там все к чертям истлело… Но тем не менее, если там нашли упоминание о проклятии Сентфорских ведьм, если там был этот текст, почему бы не поискать и то, что сможет помочь в освобождении, если оно вообще существует. Хуже не будет. У Человека все равно нет определенной цели — так от чего бы и не направить разрушительное вселенское зло в мирное русло. «И ведь самое обидное — я до сих пор считаю себя женой Дракона…» — И в этом нет ничего дурного… — губы человека прочертили линию от моего виска к подбородку, — а теперь, вспомни то, о чем рассказывала тебе старушка, чтобы я смог до конца разобраться в твоих все еще спутанных после сна воспоминаниях. Я послушно зашелестела извилинами, припоминая рассказ Миссис Хилл. В голове снова начинались торопливые попытки анализировать все, что я знала. На заднем плане чуть удушливо мельтешило присутствие Человека. Что ж, как говорится: одна голова хорошо, а две в одной — это вообще ужас. Он рассмеялся: — Так значительно проще, признай… — Да-да, проще, не отвлекай, — я прикрыла глаза, пытаясь вернуться в дебри своей памяти, но не получилось. — от твоих комментариев я опять все растеряла, что начинало хоть как-то складываться в картинку. Он улыбнулся. Еще через некоторое время я куталась в алый халат, наблюдая за Человеком, упоённо создающим очередной уродливый образ маски. Пальцы умело держали инструменты, привычно появившиеся из воздуха. Я уже привыкала к его магии. Медленно, но верно. Интересовало лишь одно — откуда все это берется. Пища, шатры, трейлеры, о которых когда-то рассказывала Жоззи, но которые я никогда не видела. Меня мучали тысячи вопросов, на которые он не торопился давать ответы. Либо просто не желая открываться, либо не считая это необходимым. — В этом просто нет нужды. Всё это — мои воспоминания. Я беру из них то, что мне нужно. — тихо ответил Человек, заинтересованно глядя на меня из-за массивного стола, — поверь, милая, если бы от твоего знания всех моих сил что-то зависело, я бы непременно с тобой поделился этой информацией. А так, позволь мне оставить хоть что-нибудь лично для себя. Я пожала плечами. — Ладно, допустим. И все же, как ты считаешь, что мы должны искать? Он отложил инструменты, задумчиво вглядываясь в изделие, лежащее перед ним. Кажется, в этот момент он полностью погружался в собственную память. Извлекая необходимые моменты на поверхность, неспешно анализируя их, укладывая в одном ему известном порядке. Я могла лишь предположить то, сколько же в его голове накопилось знаний за три сотни лет. Упоминание о нападении индейцев на Джеймстаун уже примерно очертило для меня понимание возраста пленителя. Не сказать, что в годы учебы в колледже я была так уж прилежна, но какие-то знания оставались в голове, помогая сопоставлять факты. — Триста сорок семь, если быть до конца точным. — Человек с удовлетворением откинулся на спинку стула, — мне нравится твой пытливый ум. Не меньше чем самое прекрасное в этом мире тело… Я закатила глаза. — Допустим… В твоей «памяти», случайно не завалялось каких-то книг по истории Сентфора? Каких-то данных о ведьмах? Мне действительно нечем себя отвлечь. Так я хотя бы смогу занять себя делом пока ты… — я покосилась на усыпанный инструментами стол, — …оттачиваешь навыки после десяти лет спячки. Он лишь улыбнулся: — В этом нет нужды… Я знаю где нужно искать. Но в сумерках туда идти не стоит. Ведьминское время, моя дорогая. Предки и язычники не напрасно опасались переломных времен, мест и объектов. Да, время лишь укрепляло их слухами, знаками, страхами и легендами, но все же… В канун дня всех святых действительно истончается грань миров. В доме с мертвецом опасно смотреть в зеркала, потому что душа покойного может ждать в одном из них. Каждый день, когда мир переходит от дня к ночи, всё таящееся в самых темных его уголках имеет шанс показать свой истинный облик. Все пограничные состояния — тончайший лёд. Чем меньше зло, тем проще ему прорваться, однако, если оно начнет разрастаться… Вспомни морозник. В любом мире, в любом измерении, в любое время, он существует со времен Фавнов. Я неуютно повела плечами, вдумываясь в его слова. Мистика на уровне средней школы. Но с другой стороны, напротив меня сидит мужчина, которому три с половиной сотни лет. Так чему тут удивляться? — Мне скучно. — я подтянула колени к груди, — либо придумывай чем меня занять, либо я буду мучать тебя вопросами. От его смеха по телу пробежали мурашки. — Сара, милая, ну неужели впервые оказавшись в цирке не на правах гостя, а на правах артиста, ты не можешь найти себе развлечение по душе? Меня начинало это злить. — Хорошо. Тогда, мне нужна одежда. Я же не буду в халате по лесу ходить?.. Он лукаво улыбнулся, полыхнув серым пламенем глаз: — Я бы посмотрел на это… Все вещи на ширме. Там должно быть и то, что может тебе пригодиться. Я ловкой змейкой нырнула за ширму, изучая развешенную на ней одежду. Сценические костюмы, ворох платьев на любой, даже самый взыскательный вкус. — А чего-то менее… вычурного нет? И более теплого… — я неуверенно оглядела предложенное разнообразие. Снова тихий смешок: — Ищи. С трудом, но я раскопала нечто, похожее на акробатический костюм и куртку. Из сваленной под ширмой обуви удалось выудить пару ботинок. Я с удовлетворенной улыбкой взяла предусмотрительно подготовленную расческу и привела волосы в порядок. На улице было свежо. Оставаться среди шатров, как и общаться с чудиками, у меня желания не было. Оглядевшись, я выбрала одну из тропинок, уводящих в лес и двинулась в темноту. Опасений о том, что я потеряюсь не было. Директор все еще вежливым осколком находился в моей голове, не стесняя сознание, но контролируя происходящее. В случае чего, Человек найдет меня, даже рискни я сбежать в Балтимор, чтобы посмотреть на свою дочь. Ноги несли меня от цирка все дальше. Давящее чувство присутствия чего-то потустороннего медленно отступало. Я наконец могла почувствовать себя куда более свободной, чем за последние пять дней во сне Человека. Я лишь не могла понять, зачем он перенес меня именно в свою иллюзию. И чем было опасно оставлять меня в собственной? «Возможно, потому, что тогда ты бы не захотела просыпаться вовсе, девочка» — услужливо подсказало отражение. Я встревоженно замерла в ожидании шквала голосов и на всякий случай прижалась спиной к дереву, памятуя как падала всякий раз при обрушении этой лавины. «Не бойся. Голоса приходят только когда рядом он. Это всего лишь отголоски загубленных им людей, которых он называет своими чудиками» — отражение задумчиво умолкло. «Пусть так. Зачем ты мне солгала, показывая… то… видение?» — я сглотнула, ощущая подкативший к горлу комок. В голове раздался стеклянный смех: «Это не ложь, девочка. Я лишь не стала показывать, что ты такая же. Вы оба мертвы. И жизнь в вас поддерживают силы куда более темные и неподвластные, чем что бы то ни было», — отражение умолкло, позволяя мне в очередной раз перевести дух от своих мерзких откровений, — «сегодня я предлагаю тебе получить помощь старого друга. Он побывал уже в трех мирах, но лишь в последнем своём поступке смог омыть душу и обрести свободу». Я судорожно перебирала в памяти, кто же у меня из таких друзей был. Выходил всего один человек. Которого я хотела увидеть больше всего, но боялась. «Джон… Но как?» — я наконец двинулась дальше, прислушиваясь к голосу внутри. «Ты сегодня очень к месту вспоминала свою пожилую знакомую. Она дала тебе источник знаний времен инквизиции», — отражение не на долго умолкло, — «Надеюсь, тебе хватит сил выпустить меня, когда все закончится». Я снова слабо улыбнулась: «Понятия не имею, как это провернуть. Если ты хочешь свободы, то мне нужно больше информации, чтобы тебя отпустить». Я вышла к обрыву. Это место преследовало меня в снах с осени восемьдесят шестого. Сначала меня здесь чуть не убила Эйра, потом Мордогрыз. Если сейчас меня попытается убить собственная маска, я даже не стану сопротивляться. Наказания страшнее, чем снова проснуться в Сентфоре все равно никто бы не смог придумать. Судорожно сглотнув, я приблизилась к краю. «Здесь его влияние на твой разум чуть слабее. Думаю, ты можешь начать призыв Вильяма», — Отражение неторопливым шепотом начало напоминать мне слова заклинания. — Exorcizo te, immundissime spiritus, omnis incursio adversarii, omne phantasma, omnis legio, in nomine Domini nostri Jesu Christi eradicare, et effugare ab hoc plasmate Dei. Ipse tibi imperat, qui te de supernis caelorum in inferiora terrae demergi praecepit. Ipse tibi imperat, qui mari, ventis, et tempestatibus impersvit. Audi ergo, et time, satana, inimice fidei, hostis generis humani, mortis adductor, vitae raptor, justitiae declinator, malorum radix, fomes vitiorum, seductor hominum, proditor gentium, incitator invidiae, origo avaritiae, causa discordiae, excitator dolorum: quid stas, et resistis, cum scias. Christum Dominum vias tuas perdere? Illum metue, qui in Isaac immolatus est, in joseph venumdatus, in sgno occisus, in homine cruci- fixus, deinde inferni triumphator fuit. Sequentes cruces fiant in fronte obsessi. Recede ergo in nomine Patris et Filii, et Spiritus Sancti: da locum Spiritui Sancto, per hoc signum sanctae Cruci Jesu Christi Domini nostri: Qui cum Patre et eodem Spiritu Sancto vivit et regnat Deus, Per omnia saecula saeculorum. Et cum spiritu tuo. Amen. «Думай о нем…» — отражение скрылось в сознании. Я прикрыла глаза, вспоминая его лицо, водопад в лесу. Внутри болезненно сжалось сердце. Эти прохладные тонкие пальцы, с капельками воды, скользящие по щеке, горячее дыхание, обжигающее губы. Кроме той нежности, что мы дарили друг другу всего дважды, у меня ничего не осталось в память о нем. Лишь водопад, который был где-то здесь, в лесу. — Сара… Я распахнула глаза, глядя на парня, который разбил мне сердце своей смертью. Первого парня, который был связан с мистикой Сентфора, до Человека. Первого, с кем мне захотелось остаться. Дернувшись вперед, я прижалась к нему, чувствуя, как из глаз хлынули обжигающе горячие слёзы. Пальцы вцеплялись в бело-голубую куртку, будто в спасательный круг. От знакомых рук, крепко обнявших меня стало еще тяжелее. Я всхлипнула, утыкаясь лбом в его грудь, чувствуя его невесомую улыбку в своих волосах. — Я тоже скучал… — теплые губы тронули мою макушку, — но что-то мне подсказывает, что ты призвала меня не ради скопившейся нежности… — Прости. Но все же, позволь мне… не отпускать тебя пока… — Я еще крепче вцепилась в отворот его куртки, будто он растает, едва я разожму пальцы. — Как скажешь, — Вильям снова улыбнулся, приподнимая моё лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза, — ты все такая же красивая… Я вздохнула. Смотреть на него, скользить взглядом по таким знакомым и бесконечно родным чертам было болезненно сладко. — Мне нужна твоя помощь. — он послушно кивнул, ожидая продолжения, — что ты знаешь о ведьмах Сентфора? О проклятии? О картине? О масках Человека…? Вильям улыбался все грустнее от шквала вопросов. — Хорошо. По порядку. Ведьмы и проклятие… — он чуть задумался, потом продолжил, — был некогда трактат, изданный Ватиканом на латыни. Уверен, ты слышала о нем — «Молот Ведьм». Он появился еще до нас, до открытия Колумбом Америки и до основания первых поселений Нового Света. Там были описаны способы как распознать колдунью, как её уничтожить, пытки,. словом, куча всего, что никак не соответствовало реальности. Ведьмы… настоящие ведьмы для инквизиции и суда были недостижимы. Однако же, стоило поймать одну из «круга», как опытные ищейки быстро выходили на остальных. Топили, сжигали на кострах, вешали… Темное время и темные люди. Насколько мне известно, всё их имущество сжигали. Считая, что данное Дьяволом барахло и дома людям ни к чему. Но, Сентфорские ведьмы… Это, как и все в этом городе, особенная глава истории. Они не были откровенным злом. Большинство из них — травницы, знахарки, ведуньи. Никто из них не уничтожал. До тех пор, пока отголоски «молота» не прокатились по Сентфору. Когда ведьм осталось семь, они создали ритуал на собственной крови. Он вступал в силу для тех, кто предавал, кто скатывался в ненависть до убийства человека. Когда мы предали… Он сглотнул, глядя в моё лицо с нескрываемой болью и тоской. — …Аннет, я знаю, — я успокаивающе провела пальцами по его щеке, — Продолжай. Его голос чуть охрип от горя, но он все же с усилием стал говорить дальше: — … Аннет была последней, кого сожгли на костре. И первой после очень долгого перерыва в поисках «ведьминых кругов». — Ты знаешь где искать хоть одно ведьмино логово, которое могло дожить до наших дней? — я ухватилась за ниточку, с надеждой глядя на Вильяма. — Помнишь, водопад? В излучине реки жила самая старшая из ведьм. Её дом могли найти лишь те, кто не нёс ей зла, и кто ей верил. Она предпочитала, чтобы её считали знахаркой. Она обучала мою сестру сбору трав, которые… лечили лучше, чем лекарства. Ту ведьму нашли одной из последних. Точнее сказать, когда из своего «круга» она осталась одна, ничего иного, кроме как сдаться ей не оставалось. Я спешно укладывала в голову полученную информацию. Не сомневаюсь, что отражение так же старательно запоминало все и даст подсказку в случае необходимости. Все сходилось. С трудом, с натяжками, но сходилось. Однако же, Миссис Хилл запросто могла наткнуться на дом ведьмы. Раз уж он был скрыт от посторонних глаз… То, может быть, и сейчас вполне себе стоит на месте. — О картине… — Вильям задумчиво провел пальцами по моему плечу, — Сара, я лишь знаю, что она существует. И что метки с неё уходят только посмертно, так же, как и появились когда-то. Картина запечатлила смерть Аннет. Она связала всех нас. Когда душа моей сестры покинула тело, каждый из нас получил свою долю проклятия, которое вступило в силу после того, как мы умерли. Мы возрождались каждые десять лет, до того, как ты смогла отпустить меня и Эйру. Теперь же, проклятие стало лишь сильнее. У него всего один носитель. Человек… он зачинщик… ему досталась самая тяжелая ноша, которую он смог превратить в свою силу, свой щит. Он принял её, в отличие от нас. Если мы были в рабстве, то он насыщался проклятием, набирал мощь, подпитывал свои силы, чтобы стать тем, кем сейчас является — мистическим кукловодом, способным привязать к себе души, чтобы питаться еще и от них. «Весьма точное определение — кукловод», — улыбнулось отражение. — А маски? Вильям пожал плечами: — Здесь я не могу тебе ничего подсказать. Он был лучшим в своем деле. И это сыграло с ним злую шутку. Он приносил своими изделиями счастье, но, когда от него отвернулись все… включая Аннет… Словом, я ничуть не удивлен, что он смог уйти во зло без особых терзаний. Изделия, прежде делающие людей прекрасными, стали их уродовать. Морозник активно способствовал этому. И в этом есть доля моей вины. Прости, Сара… Я обхватила ладонями его лицо: — И ты меня прости, что я не смогла тебя спасти… — я чувствовала, что по щекам снова потекли слёзы, — я хотела быть с тобой… тогда… Парень улыбнулся, прижимаясь лбом к моему лбу, прикрывая глаза с мягкой улыбкой. — Ты сделала даже больше чем могла, Сара. Нет причин винить себя. Я успел тебя полюбить больше, чем кого бы то ни было за долгие годы. Я привстала на цыпочки, осторожно и даже немного робко целуя его. Знакомое до боли прикосновение. Мягкое, теплое, нежное. Вкус этих губ я буду помнить всегда. Я снова становилась той самой девчонкой на заднем дворе школы, так самозабвенно отдающейся его бесконечной напористой ласке. До мурашек, до слёз, душащих мыслью, что он всего лишь дух, который рассеется, едва заклинание потеряет силу. — Мне пора возвращаться… — он отстранился, оставляя меня задыхаться после поцелуя, — я очень сильно скучаю по тебе, Сара… Он сделал шаг назад и растворился в воздухе. Я опустилась на колени, обхватывая себя руками. Слёзы текли по лицу беззвучно. Я оплакивала его, отпускала… Мы больше никогда не сможем встретиться. Джон… Вильям… Один человек в двух ипостасях. Любящий сын и лучший парень из всех, кого я встречала, будучи подростком. Он был моим прекрасным наваждением, которое я вынуждена была освободить теперь уже навсегда. «Пора возвращаться назад. Мы получили то, что было нужно. Дело за малым — найти дом ведьмы в излучине реки», — Отражение мягко тронуло сознание, будто пытаясь унять мою боль, — «Знаешь, может быть, ты не так уж безнадежна… Надеюсь, я ошибалась в тебе…» Дорога назад вымучивала меня еще больше, чем прощание с Джоном. Я безошибочно двигалась по Лесу, будто бывала здесь тысячу раз прежде. Черт побери, я и бывала тут… В поисках Кэнди, Бобби, сражаясь с Человеком. Ради чего?.. Ради того, чтобы спать здесь веками, пробуждаясь раз в десятилетие на два месяца? От этих мыслей становилось только хуже. Меня будто знобило. «Мертвые не чувствуют холода…» — задумчиво напомнило отражение. «Значит, я жива…» — устало отозвалась я. Стеклянный смех был мне ответом.