"Маска из хрусталя"

      Мне снился странный сон.       Я сновала по дому ведьмы, в котором довелось побывать. В котле что-то варилось. По запаху, закипали травы. Я и была той самой Шанталь. Руки исправно толкли в ступке какие-то коренья и семена. Я вспоминала, как собрала их в лесу, бережно высушила, чтобы порошок обрел достаточную эффективность. Валериана и семена анемона. Мысли пролетали в голове. Не мои. Её. Я была в ней, полностью принимая историю, погружаясь в неё и рассматривая со стороны.       Раздался стук в дверь. Не дожидаясь ответа, кто-то влетел светловолосым вихрем в дом, прижимаясь ко мне пуганой птицей. Девушка. Светловолосая девушка с зелеными, будто молодая трава глазами. Заплаканная и задыхающаяся от истерики.       — Я не смогла… — она всхлипнула в моих объятиях.       — Что ты не смогла? — ведьма нахмурилась.       Девушка затрясла головой:       — Он… Его лицо… Я не могу смотреть на него… таким…       Ведьма была спокойна. Внутри меня же, наоборот, туго сжалась пружина. Гнев, злость, обида за Человека. О да, я уже поняла, о ком идет речь. Ведь об этом безвольном ангеле он рассказывал. О ней, что разбила сердце, едва он лишился своей прежней жизни. Хотелось трясти её за плечи, чтобы она наконец включила свои куриные мозги… Быть может, тогда и мой сладкий кошмар вернулся бы в русло обычной жизни, или не произошел бы вовсе…       — Ты ведь любила его. — Спокойно произнесли мои губы.       — Прежним! Прежним любила! Но теперь… — она с новыми силами разрыдалась.       Ведьма усадила свою гостью на стул, протянула воду в выдолбленной чашке. В голове у меня всплыл знакомый образ мастера масок, рассеивая остатки сомнений о том, кого они обсуждают. Шанталь знала о пожаре. Как и знала, что её подопечная оказалась слабее духом, чем можно было предположить. Нет, ведьма не испытывала к ней жалости или сочувствия. Ей было спокойно. Её увлечение было неуместным. Ведьма не должна любить человека.       Шанталь отошла от гостьи, помешивая в котле ароматное варево. Еще немного и добавить сок бузины, потом снять котелок и дать настояться. Завтра заказы разберут едва она ступит в город. Еще несколько крупных монет окажутся в кошельке, чтобы заказать дрова, и можно будет готовиться к зиме, готовя зелья исключительно от зимних хворей.       Она подняла свои глаза вглядываясь в зеркало, стоящее на полке. Если бы я могла охнуть, находясь в её теле, или вовсе упасть в обморок, я бы это сделала. В отражении было моё лицо. Лишь чуть седые волосы, морщинки, которые неизбежно появятся к пятидесяти годам или чуть позднее, и непередаваемо серые глаза. Почти как у Человека. Отражение улыбнулось, и я растерялась. Была ли это мимика ведьмы, или моя маска смогла пробраться в сон — я не знала, но стало неуютно.       — Что мне делать?.. — Аннет всхлипнула.       В том, что это именно она, я уже не сомневалась. В отличие от равнодушия Шанталь мне страстно хотелось наорать на неё, заставить бежать к нему, сверкая пятками. Но я была лишь безмолвным наблюдателем этой сцены.       — Ничего. — Просто ответила ведьма. — Ты уже все сделала.       — Но я ничего… — девчонка отчаянно замотала головой.       Шанталь кивнула:       — Именно. Ты не сделала ничего. Не облегчила его страдания, не утешила, не успокоила. Ты ушла. Сделала свой выбор, похоронив его душу следом за красотой. — Ведьма вздохнула. — Мне сложно тебя винить. Но мужчины крайне мстительны. Так что, я бы поостереглась сейчас приходить сюда. Мне тоже не нужны неприятности.       Я удовлетворенно отметила, что девчонка вздрогнула. Её глаза снова наполнились слезами. Она была уверена, что Шанталь даст ей совет, чем-то поддержит. Но последняя ведьма Сентфора оказалась слишком твердым орешком для каких-то слёз. Девчонке незнакомо было милосердие и сострадание. Перенять навыки травницы она сможет, но постичь все тайны знахарства и колдовства, чтобы уберегать жителей — ей просто не хватит духу. Ведь нужно уметь всё — лечить раны, нередко помогать в родах, тех же ожогах, коих за зиму происходит великое множество! Не сказать, чтобы ведьма питала к обозленным колонизатором особую любовь, однако же, ничто человеческое ей чуждо ни было.       — Я думала… — зеленые глаза с обидой посмотрели на меня, всё еще в ожидании утешения.       — Ступай. Больше тебе нечего тут делать.       Когда дверь за рыдающей гостьей закрылась, Шанталь повернулась к зеркалу, глядя на меня:       — Тебе пора…              Я резко открыла глаза в постели. Нос всё еще щекотал запах отвара, которого в шатре, безусловно не было. В голове судорожной вереницей проносился сон. И еще больше ударяло по нервам его завершение. Джон предупреждал, что травница учила Аннет. Но всё равно было неуютно.       Встревоженное сознание успокаивалось от размеренного дыхания Человека, холодящего моё плечо. Я прикрыла глаза, успокаивая сердцебиение. Выходит, ведьма не так проста, как кажется. Или маска… Или я… Я сморщилась. Все становилось еще запутаннее, чем я могла себе представить. Ладно. С проблемами будем разбираться по мере поступления.       До начала обряда оставалось чуть меньше суток. Все необходимые жертвы уже мирно дремали в корнях дерева, которое было пристанищем цирка на время десятилетнего сна. Решив всё же не рисковать, мы нашли злость, в виде избивающего своих псов охранника круглосуточной стоянки и самую настоящую проститутку на роль похоти. К последней я отнеслась скептически, но спорить не стала. Похоть и проституция зачастую из общего имеют только первую букву в слове. Но маска позволила мне проникнуть в её разум. Пожалуй, больше мне этого делать не хотелось бы. Никогда и ни с кем. Даже у меня в мозгах после встречи с Человеком всё было очень невинно, после того, что пришлось узреть.       Я не выдержала и обернулась в теплых объятиях, разглядывая безмятежное лицо Человека. Контраст с недавней вспышкой ярости был на лицо. Точнее, на лице. Хотелось бесконечно наблюдать за этой сонной сеткой шрамов, покрывающей лицо, шею, грудь, плечи. Я невесомо провела пальцами по его животу, прислушиваясь к стуку сердца, впитывая его каждой клеточкой своего тела.       Веки мужчины затрепетали, он пробуждался. Мне стало стыдно, что своими действиями я его разбудила, но его руки крепко притиснули меня к груди, будто любимую игрушку, которой я и была, в какой-то мере. Он глубоко вздыхает, я чувствую, как руки напрягаются на моём теле, каждая перекатывающаяся мышца сбрасывала с себя сонное оцепенение. Не открывая глаз, он прижался лбом к моему лбу, поглаживая большим пальцем моё плечо.       — Тебе когда-нибудь снятся сны?.. — я потерлась носом о его кожу между бровей.       — Когда цирк не спит — почти никогда. Когда же все в дрёме, и я получаю подпитку силами, могу подглядеть сны тех, кто со мной связан… — чуть хриплый от сна голос, сжимающий во мне сердце нежностью.       — Как со мной?..       — Да… — Человек касается губами моего лба, — не хочу ничего делать до полуночи…       Я смиренно скользнула глубже в его объятия прижимаясь всем телом, переплетая с ним руки и ноги, чувствуя, как от каждого движения его сердце ускоряется. Когда я замираю, он почти огорченно вздыхает, но ничего не говорит. Только пальцы путешествуют по моей спине.       — Почему ты спросила?.. — наконец произносит он.       Я улыбнулась:       — Всё же любопытство несмотря на лень в тебе живо.       Уголки его губ тоже тронула улыбка.       — Это все из-за тебя. Так что ты хочешь мне рассказать?       Я чуть пихнула его, укладывая на спину под звуки довольного смеха и удобно расположилась подбородком на его груди:       — Ты был знаком с ведьмой, у которой Аннет училась травничеству?       Он резко распахнул глаза и покосился на меня с нескрываемым любопытством.       — Лично не был знаком, моя милая. Но слухи ходили, я не придавал им значения… Откуда ты вообще это знаешь?       Я задумчиво посмотрела в его глаза, пытаясь прорваться через купол, который он возвел на моём сознании. Защита затрещала. Маска на моём лице чуть дрогнула, я даже ощутила это физически. Он попытался отвести глаза, но уже не мог. Даже маленькой свободы мне хватило, чтобы мощь хрустальной маски пришла в движение.       Ведьму он знал. Очень хорошо знал. Настолько хорошо, что я ничему не удивлялась теперь. Как, впрочем, и тому, что часть своих мыслей он от меня смог спрятать. Лишь сейчас, когда я вторглась в сознание неожиданно, он не успел укрыть их.       — Лжец. –Я поджала губы, удерживая зрительный контакт. — Как давно ты знаешь?..       — С того момента, как ты смогла попасть в логово и вынести оттуда ритуальный кинжал. Не имеющий кровных связей с владелицей, не смог бы вынести оттуда даже пыли на подошвах. — Бесцветный послушный голос.       — Прекрасно… И когда ты планировал меня просветить, о том, что кто-то из моих предков был ведьмой?.. — я чувствовала, что повторяю его мимику в моменты злости, кривя губы и гневно скалясь.       Он пытался отвести взгляд, спрятать мысли. Не получалось.       — Никогда. Тебе не было от этого никакого прока.       Я сморщилась, чувствуя, что снова начинают пробиваться голоса. Маска начинала улавливать вопли чудиков, как только я теряла над собой контроль. Жаль, что поняла я это только сейчас. В состоянии покоя голоса меня не беспокоили. Собрав волю в кулак, я заставила себя немного успокоиться, чувствуя, как гул отступает.       «Умница, девочка, я в тебе не ошиблась», — улыбнулось давно молчавшее отражение.       «Ты тоже всё знала с самого начала, не так ли?..» — я чувствовала, что гнев снова поднимается во мне.       Отражение хрустально рассмеялось:       «Скажем так — я чувствовала, что с тобой не всё так просто. И неспроста все приключения начались у тебя именно в Сентфоре».       Я вздохнула, отвлекаясь от внутреннего диалога и продолжая удерживать Человека в плену.       — Выходит, кто-то из моих очень дальних предков обучал твою первую любовь травничеству. Великолепно. И ты прекрасно знал это, когда связался со мной. Еще тогда. История с логовом, лишь указала на то, что ты не ошибся в своей первоначальной догадке… Просто замечательно. Как прикажешь теперь доверять тебе?..       Я оттолкнулась от его груди, разрывая зрительный контакт и пытаясь успокоить ярость внутри себя. Руки автоматически натянули халат. Я встала и начала бездумно мерить шатер шагами. Гнев внутри никак не желал оседать, подталкивая к разрушению. Но я понимала, что Человеку боли не причиню, а разнести что-то в шатре будет слишком мало.       Не выдержав тишины, я выскочила на улицу, в надежде что прохлада декабрьского утра наконец сможет привести в порядок мысли. Вновь не угадала. Босые ноги шли по стылой земле, куда-то вперед, не разбирая дороги. На глаза попался морозник. Я ненавидела этот цветок. Слишком много воспоминаний о его издевательствах надо мной еще в юности. Пробуждение моей маски. Мать, присоединившаяся к цирку…       Опустившись на колени, я погрузила пальцы в цветы, в землю, касаясь корней этого адского растения. Гнев выплеснулся волной бесконечной удушливой ярости. Я закрыла глаза, позволяя этому чувству выйти полностью, очистить сознание, оставив только трезвые доводы.       Почва под пальцами взбугрилась. Морозник душила обычная трава. Пожирая его, затапливая сопротивляющееся создание преисподней зеленым ковром. Волнами расходясь из-под пальцев, травинки двинулись вперед на несколько метров, будто я встряхнула покрывало из какой-то легкой ткани, и оно снова укладывается на поверхность земли.       «Не плохо…» — удовлетворенно отметило отражение.       Я поднялась и отряхнула руки от почвы. Пальцы пекло, будто я подержала уголек в кончиках. Зато в голове стало предательски ясно и чисто. На место ярости пришел холод размышлений. Я развернулась и пошла обратно к шатру под очумевшими взглядами артистов бродячего цирка.       Человек продолжал валяться в постели. Блок из моих мыслей исчез.       — Успокоилась?.. — Поинтересовался он.       — Ты, я погляжу, невероятно спокоен. За нас двоих. — Я уселась на стул с высокой спинкой, закидывая ноги на стол, отмечая как он сглотнул, наблюдая за этим движением.       Справившись с эмоциями, он посмотрел прямо в мои глаза. Будто проверяя, буду ли я снова продавливать его сознание. Хотелось, признаю. Но я не стала. На сегодня откровений хватит. Тем более, теперь он подготовлен и сможет спрятать их в сознании, не позволит мне увидеть то, что он не сочтет нужным. Как обычно. Едва мне показалось, что у нас устанавливается хоть какое-то доверие, как все накрылось медным тазом.       — Объясни мне одно — ты только поэтому решил охотиться на меня двадцать лет назад? Живое напоминание о прекрасных деньках? Сувенир на память из светлого прошлого до трагедии?       Он откинулся на подушки, поняв, что с чтением мыслей я на сегодня покончила:       — Я думал, что вы просто похожи. Твоя юность еще не несла на себе отпечатков возраста, и я не был уверен, что вас с Шанталь что-то связывает. Да и причем тут это? Какое это имеет значение?.. — Он раскинул руки, продолжая созерцать купол шатра.       Я сморщилась:       — Абсолютно никакого. Не считая того, что об этом я узнаю последней, да еще и не так, как должна была.       — И как же, дорогая?.. — Он сверкнул улыбкой.       — Не поверишь — от тебя. Но, видимо, в первый день я оказалась права — ты никогда не сможешь быть со мной честен и открыт до конца. Всё еще играешь в кукловода. Тайны, интриги… Для кого? Я уже не зритель, любовь моя. Я твой чудик. — Встав со стула я подошла к кровати, гневно глядя на него сверху-вниз.       С утробным рыком он почти одним движением оказался на ногах, хватая меня за горло. Пальцев не сжал, но умолкнуть заставил.       — Сара, милая, снова играешь с моим терпением…?       Я посмотрела ему в глаза:       — Убери руки.       Ладонь разжалась, и я моргнула, прерывая контакт.       — Только попробуй еще раз так сделать… — Я ощутила, как внутри снова поднимается злость, — превращу в какую-нибудь траву…       Он вскинул брови.       Выдохнув, я махнула рукой на выход из шатра. Человек обернулся простыней и вышел наружу. Я облокотилась бёдрами о край стола и сложила руки на груди. Ничего, пусть знает, что всё становится куда хуже, чем он предполагал. Полезно спуститься на грешную землю.       Он вернулся через несколько минут, порядком озадаченный:       — Дорогая, ты не перестаешь меня удивлять.       Я наклонила голову, пристально глядя на него в ожидании продолжения.       — Что ж, хорошо, любовь моя, впредь никаких тайн. Если я что-то узнаю, всенепременно сообщу тебе первой, — он театральным жестом приложил руку к груди и сделал в мою сторону почти учтивый поклон с ехидной улыбкой. Помолчав он добавил: — в ярости — ты невероятно притягательна…       Я вздохнула:       — В ярости меня тянет тебя придушить…       Он рассмеялся, подходя ближе и усаживая меня на стол. Губы требовательно накрыли мои. Горячие ладони сжали плечи. Он чуть надавил бедром, разводя мои колени и вставая между ними. Излучая желание каждой клеточкой своего существа он с каким-то затаенным темным восторгом смотрел в мои глаза с полубезумной улыбкой.       — Что, если я не хочу?.. — я отвела взгляд, чуть наклоняя голову к плечу.       Он плавно скользнул пальцами по моему животу. Ниже, еще ниже…       — Не думаю… — улыбка обожгла мои нервы.       Теплые ладони обхватили лицо в колыбель. Губы поймали плавный ветерок дыхания. Он скользнул языком по моей верхней губе одним коротким чувственным движением. Я приоткрыла рот, чувствуя, как он играет со мной, дразнит, вынуждая самой искать, угадывать следующий ход.       — Я ведь тоже могу поиздеваться… — я потянула простыню на его бёдрах, обхватывая пальцами напряженный орган, скрытый под ней.       Он замер, запрокинув голову назад и тяжело дыша. Я удовлетворенно улыбнулась и скользнула губами по шраму на ключице. Его ладони выпустили моё лицо, скользнули по плечам, сжали их как единственную опору в мире, в эту самую секунду. От каждой ласки моих пальцев его словно прошибало разрядом тока. Я улыбалась, слушая прерывистое дыхание, скользя губами по широкой груди Человека. Вслушивалась в колотящееся под ними сердце, которое, кажется, заполняло сейчас всё его тело.       — Сара… — он проскользнул по моему лицу мутным от желания взглядом.       Я провела языком по его соску, чувствуя, что его ладони почти до синяков стиснули мои плечи.       Резкий рывок к краю стола.       — Не играй со мной, милая… — хрипло прошептал он мне в губы, — не стоит…       Я чуть сжала пальцы, заставляя его задышать еще чаще и снова скользнула ими по бархатистой коже. Обжигающий выдох скользнул по виску, всколыхнул волосы.       — Чего ты ждешь, любимая?.. — шепот на грани слышимости.       Чуть улыбнувшись я придвинулась ближе:       — У нас нет времени… Нужно готовиться к ритуалу.       Снова утробный рык. Его ладони обхватили мои бёдра, будто тиски. Рывок тела вперед, и я почти повалилась на стол. Глубокие чувственные толчки начали сотрясать кажется не тело, а всю вселенную. Он смотрел на меня сверху с плотоядной улыбкой хозяина всей моей жизни. Вцепившись пальцами в край стола, я подтянулась ближе, обвивая руками его шею. Халат сполз с тела, удерживаясь лишь на локтях и поясе, сбившемся куда-то в бок.       — Ты ведь любишь, когда это обжигает…       Он ухватил меня за волосы на затылке, до предела оттягивая их назад заставляя откинуть голову, обнажая шею. Горячие губы скользнули по коже, находя недавний синяк метки, оставленной им после казино Драконов. Снова укус туда же. Я зашипела от контраста ощущений упругих толчков внутри и яркого росчерка боли на шее. Ногти почти на половину погрузились в его кожу, оставляя ровные лунки, заставляя до предела вбиваться внутрь. Я снова откинулась на спину, наблюдая за этим безумно прекрасным зрелищем, выпивая его эмоции, движения тела, перекатывающиеся под кожей мышцы… это сводило с ума.       — Используй маску… посмотри, что ты делаешь со мной… как ты влияешь на меня… — срывающимся голосом прошептал Человек.       Собрав всю волю в кулак, я ловким шилом скользнула в его сознание. И мгновенно утонула в ощущениях. Буря счастья, недоверие, что всё это происходит именно с ним, страхи, желание быть любимым, ощущение себя в моём теле, накрывающее волнами блаженства и воспоминания о нашем первом разе, когда он точно так же нависал надо мной, ловя в отражении моих глаз себя… настоящего себя. Я ощутила, как он стремительно приближается к финишу.       Его удовольствие захлестнуло меня, заставляя выгнуться на столе, почти воспарить над ним. Жар хлынул в тело, выбивая меня из его мыслей и ощущений. Я тяжело дышала, чувствуя, что в лопатку упирается что-то из разбросанных по столу инструментов, которыми он пользовался для изготовления масок.       Он улыбался. Я лениво приоткрыла глаза, чувствуя, что захлестнувшие эмоции отступают.       — Теперь понимаешь, что «охота» на тебя имела не только, далеко не только интерес к «сувениру из прошлого», выражаясь твоими словами?       Он выскользнул из моего тела и подал мне руку, помогая сесть.       Что тут сказать… Он слишком разный со мной. От тирана и повелителя тела, чувств и моих желаний, до нежного, заботливого и чуткого любовника было всего несколько шагов.       — Теперь я понимаю, что иногда мне будет интересно подглядывать твои мысли, — я поцеловала новую улыбку на его губах, — удивительно, сколько их бывает, когда нужно просто отдаться ощущениям.       Он рассмеялся, подхватывая меня и перенося в постель, стягивая халат и отбрасывая его за ширму. Я не переставала удивляться на сколько в этих отношениях все происходит резко. Еще час назад мне хотелось уничтожить его собственными руками за сокрытие информации о прошлом моей семьи, а сейчас я уже извиваюсь от теплых ладоней, скользящих по телу после умопомрачительного секса. Впрочем, чему удивляться, если ты мертвая женщина, в цирке уродов, который подпитывается за счет мощи твоего любовника, которому три с половиной столетия.              Я стояла у водопада в платье, которое с трудом откопала в залежах костюмов на ширме. Вполне обычное. Не считая немного вычурного стиля. Для ночи жертвоприношения этого вполне хватит. На камнях были разложены кинжал, чаша для сбора крови и бумага с заклинанием. До полуночи оставалось не более, чем минут двадцать. Я немного нервничала.       — Что будет, когда ты уйдешь?.. — Я перевела взгляд на Человека, складывающего сухие ветки для костра.       — Я?.. — его интерес был заметен даже под маской, он с удивлением созерцал моё лицо, — мне казалось, что мы всё прояснили… Любимая, либо мы уходим вместе, либо этот фарс не стоил и гроша.       Я прикрыла глаза, пытаясь не ответить слишком резко.       — А теперь подумай: меня там не существовало. Никогда. Ты… это твоё время. Мы не знаем, сможешь ли ты провести меня… Возможно, я исчезну вместе с цирком, как только ты окажешься в прошлом.       Он помолчал, разжигая костер своей волей. Я следила, как он поднимается на ноги и движется прямиком ко мне. Маска, увлекаемая длинными музыкальными пальцами, скользнула с его лица. Человек взял меня за подбородок, глядя в глаза.       — Тогда я снова обрушу на себя проклятие, чтобы вернуться за тобой, — я сглотнула, загипнотизировано глядя в его лицо, лаская взглядом шрамы, — только тогда всё будет иначе… я больше не позволю тебе сбежать, чего бы мне это ни стоило. Чего бы тебе это не стоило.       Он тронул губами мой лоб.       Я ощутила, как пульс взметнулся ввысь от страха. Он не лгал. Мне даже маска была не нужна, чтобы знать это. Эта история будет повторяться тысячи раз, пока он не получит желаемое.       — Смахивает на шантаж… — я заглянула ему в глаза.       Уголки его губ дрогнули в многообещающей улыбке:       — Это он и есть.       Чудики вели вырывающихся жертв. По лесу раздавались крики и мольбы о помощи. Человек сморщился от воплей, отступил, выпуская мой подбородок из пальцев и делая всего один взмах рукой, чтобы наступила тишина. Люди встревоженно переглядывались, открывая рты в немом крике, не в силах издать ни звука.       — Поберегите связки… Моя прелестная спутница не желает никому смерти. Лишь немного крови, и вы будете свободны. — обратился Человек к ним, после чего кивнул чудикам, — Рассадите их вокруг огня.       Когда наши пленники были распределены на местах, я пошла по этому рваному кругу, вскрывая ладони каждого из них, собирая кровь. От железистого запаха, исходящего из чаши начинала кружиться голова. Кинжал ведьмы был острым, вскрывая податливую плоть. Я видела, как пленники судорожно дергались, открывая от боли рты, не имея возможности кричать. Как их глаза в мольбе смотрели на меня. Больше из опаски, что я перережу кому-то горло. Не напрасно, честно говоря. Зная мысли каждого из них, я питала неуемную ненависть, что это отрепье живет на земле, попирает её своими грешными ногами…       Отбросив лирику, я развернула лист с текстом заклинания и начала читать его, с трудом подбирая нужные транскрипции. Если бы не Миссис Хилл, боюсь я бы была так же близка к латыни, как Человек к ангелам.       — Deus, qui filios Israel per maris medium siccovestigio ire fecisti, quiquetribus Magisiter ad testella duce pandisti, tribute nobis quae umusiter prosperum tempus quetranquillum: ut, Angelo tuo sanctocomite, ad eum quo pergimus locum, ac demum ad aeterna: salutis portum pervenire feliciter valeamus. Deus, qui Abraham puerumtuum, de Ur Chaldaeorumeductum, per omnes suaepere grinationi sviasillaesu mcustodisti: quaesumus, utnos famulos tuos custodiredigneris: estonobis Domine in procinctusuf fragium, in via solatium, in aestuum braculum, in pluvia et frigoretegumentum, in lassitu dinevehi culum, in adversity tepraesidium, in lubricobaculus, in naufragioportus: ut, te duce, quo tendimus prospereper veniamus, et demumincolum esadpropriare deamus.Adesto, quaesumus Domine, supplication ibusnostris: et viamfamulorum tuorum in salutis Tua eprosperitate dispone: ut inter omnesviae et vitae huiusvarietatestuo semper protegamurauxilio.Praesta, quaesumusomnipotens Deus: utfamiliatua per viamsalutisincedat; et, beatiIoannis Praecursoris hortament asectando, ad eumq uempraedi xitsecuraperveniat, Dominum nostrum Iesum Christum Filiumtuum: Qui tecumvivit et regnat in unitateSpiritus Sancti Deus, per omnias aeculasae culorum. Amen.       Последняя листва облетела с окружающих водопад деревьев после рванувшегося неизвестно откуда ветра. Я чуть пошатнулась от его мощи, но устояла, поддерживаемая под локоть теплой рукой Человека. Взяв чашу, я выплеснула часть крови на землю, затем в воду, в костер и очертила остатками небольшую радугу в воздухе. Кровь не падала вниз, зависая в воздухе и образуя четыре белёсых вихря. Черт побери… сила затрепетала на поверхности моей кожи, словно её гладили невидимые солнечные лучи. Я невольно зажмурилась, представляя, что это пальцы моего мужчины.       Человек взял меня за руку, переплетая пальцы и шагнул к воде, но я остановилась как вкопанная:       — Стой.       — Что не так? — он удивленно перевел взгляд с вихря на меня. — Я думал, нам нужно шагнуть в него?..       Я покачала головой, шепча текст основы ритуала:       — «Семи жертв, в семи грехах повинных, на седьмой день последнего месяца, отдадут кровь огню, воде, земле и воздуху. И отомкнутся врата времени, чтобы забрать душу, освобождая от бремени, лишая прошлого, будущего и настоящего. И каждый шаг, что будет сделан вперед через страх и боль, воздастся сторицей в новом мире, отпуская грехи и открывая горизонты…» — Я внимательно посмотрела на него: — Каждый шаг, что будет сделан вперед через боль и страх… Чего ты более всего опасаешься?..       Он перевел глаза на вихрь, рассыпающий белые искры вокруг костра и шумно вздохнул. Я ощутила, как его пальцы заметно напряглись:       — А чего боишься ты?..       Я пожала плечами:       — Потерять тебя. Так что…       Он привлёк меня к себе, порывисто целуя губы. Словно на прощанье. Нежно и заботливо, ничуть не смущаясь публики из чудиков и наших пленников. Он боялся, что я окажусь права и через время придется пройти лишь ему одному.       Отстранившись, я улыбнулась, глядя в любимые глаза:       — Следуй за мной…       Я глубоко вздохнула и шагнула в огонь, чувствуя, как щиколотки охватывает пламя, как платье вспыхивает. Он ступил в пламя следом, зажмурив глаза и обнимая меня так крепко, что я почти перестала ощущать боль от огня, отдаваясь крепости не менее обжигающих рук.       Мир дрогнул, и я провалилась в белый вихрь, чувствуя отчаянно сжимающиеся на своей ладони пальцы…