"Маска из хрусталя"

      Декабрь 1690 г.              Сознание возвращалось точками. Я, то выныривала, то захлёбывалась в водовороте никогда не происходивших со мной событий. Голова судорожно переваривала вчерашний вечер, пытаясь привычно сложить паззл воедино, дабы понять во что я вляпалась… снова.       Я с трудом разлепила один глаз, чувствуя под щекой что-то холодное и чуть не завопила, когда увидела мир через две прорези. Судорожно дернув головой, поняла, что это отделившаяся хрустальная маска. Но сердцу это так просто не объяснить. Оно колотилось внутри, мечтая пробить ребра и выскочить от испуга. Я села на земле, оглядываясь по сторонам.       — Просто замечательно… Надеюсь, ты просто ушел искать дорогу, а не бросил меня тут. Хотя… после обещания снова попасть под проклятие, только чтобы найти меня… — Я вздохнула и откинулась обратно на листья.       Чуть повернув голову, я увидела водопад. Сразу захотелось пить. Я всё же встала и направилась к воде. Протянув ладони, сложенные ковшиком, я напилась, чувствуя, что в голове проясняется. Но, стало неимоверно холодно. Не известно, сколько времени я провалялась здесь, если уже утро. Часов, само собой, я не брала. Я попыталась тронуть маску, но не ощутила ничего. Никакого отклика. Проклятия еще не было. Да и морозника, скорее всего, она пока не получала. Взяв хрупкое изделие пальцами, я прижала его к лицу, в надежде на чудо. Чуда не произошло. Видимо, чудеса закончились.       Я даже не знала радоваться этому или нет. С одной стороны мистики и волшебства за мою жизнь было уже с перебором. С другой… с другой здесь она могла бы пригодиться. Времена, где охота на ведьм отголосками прокатывается по Новому Свету, для меня были тёмным лесом. Но раз уж так вышло…       Присев на корточки, я подняла с земли иссушенный лист и попыталась ощутить ту же силу, что была во мне, когда я уничтожала морозник на цирковой стоянке. Листочек не среагировал. Быть может, потому, что я не злилась. Я просто мёрзла. Ноги в лёгких ботинках были сырыми. Да и одежда на мне тоже.       Что ж, надеюсь, моя крайне дальняя родственница из прошлого не будет против гостей… Собрав булыжники, я, на всякий случай, выложила ими стрелку направления куда собиралась идти, чтобы Человек, если соберется всё же меня найти, знал где именно. Критически оглядев своё творение, я подняла хрустальную маску, и наконец направилась к логову.       В голове привычными разбегающимися резиновыми попрыгунчиками скакали мысли. Сколько книг я прочитала в юности и детстве о людях, попавших в другие эпохи, сколько было просмотрено фильмов на эту тему… И вот, теперь, я одна из тех, кто так неловко оказался не на своём месте и не в своё время. Сейчас я уже понимала, что винить во всем переезд в Сентфор как минимум глупо. Рано или поздно я бы всё равно вляпалась в историю. Не в эту, так в другую. Что ж, в этой у меня хотя бы есть Человек. Который, кстати, пропал…       Я на всякий случай оглянулась назад, в надежде, что между деревьями мелькнет знакомый силуэт. Но, разумеется, никого не было. Вздохнув, я торопливо поплелась к логову, обхватив себя руками и поминутно оскальзываясь. В этот момент я очень остро ощутила одиночество. Казалось бы, чуть больше недели я была с Человеком, но на сколько привязалась к его помощи, поддержке, знанию того, что меня всегда поймают… Сейчас меня начала обволакивать тоска. Сложно признать, но я уже скучала, хотя не видела его всего несколько часов.       Дом стоял, как и прежде. Дыма из трубы не поднималось. Чувствовалась лёгкая разруха. Но, вполне поправимая, даже для моих женских рук. С Человеком, здесь можно будет сделать небольшой ремонт, хотя бы в благодарность Шанталь, если она не откажет в помощи. От очередного порыва ветра, который бросил в лицо морось мелких срывающихся с неба снежинок, я втянула голову в отвороты куртки, и еще быстрее пошла к спасительному жилью.       На стук никто не отозвался. Я пожала плечами и толкнула дверь. Затхлый воздух ударил в нос. Совсем не то, что было в моём времени. Что-то странное здесь произошло. Всё, кажется, было чистым, но укутанным в толстый слой пыли. Словно хозяйка просто неожиданно решила всё бросить и перебраться в какое-то другое место.       — Шанталь?.. — тихо позвала я и нервно повела плечами от холода.       Ответа не было. Судя по всему, отвечать здесь уже давно некому.       Я огляделась по сторонам. В подставке для сушки дров нашлось несколько сухих поленьев. Немного пораздумав, я скинула куртку, встала на колени перед очагом и сложила их в старые головешки. Впервые в жизни я порадовалась, что всё детство проводила в летних скаутских лагерях, которые до сих пор ненавидела.       Тяжко вздохнув, я сняла с веревок под потолком пучок высушенной травы для отваров и положила его поверх поленьев. Нашла старую деревянную ложку на длинном черенке и начала добывать огонь. Пещерные люди позавидовали бы моему упорству, но… Мне казалось, что я приличная леди, которая не ругается и не употребляет грязных словечек. Я ошибалась, как никогда. Согреться удалось уже в попытках развести огонь, который всё никак не желал появляться.       — Да ну и черт с тобой! — я нервно отшвырнула от себя ложку и ударила кулаком по полену.       Трава начала радостно заниматься пламенем.       Я покосилась на свою руку:       — Ясно. Надо просто психовать и я буду страшной злой ведьмой. Что ж… С Человеком это не составит проблем, я полагаю…       Аккуратно раздувая пламя, я наконец с восторгом оглядела ровное свечение теплого огня, окутавшего дрова. По единственной комнате плясали уютные блики. Но одежда на мне всё еще оставалась сырой. Я набралась смелости и пошла по помещению в поисках одежды и обуви хозяйки. К моему счастью, всё нашлось в одном из сундуков в алькове, служившем спальней.После постели в шатре, да даже после супружеского ложа нашей с Аароном квартиры это была тюремная койка. Я с тоской представила себе, как здесь спать вдвоём. Что ж, на правах наследницы, я буду спать у стены. А он пусть крепче держится за меня.       Я невольно улыбнулась своим мыслям. С трудом разобравшись со всеми завязками и радуясь, что корсет шнуровался на животе, а не на спине, я наконец переоделась в сухое. Что ж, теперь понятно, откуда моя фигура. Видимо, в роду не было особо упитанных женщин. Интересно, по чьей линии мне всё это досталось?..       Из размышлений вывел стук в дверь.       Я оживилась и метнулась открывать, чуть не сбив табуретку по пути и ощутимо приложившись бедром об угол стола. Разумеется, я ждала, что это Человек. Но, не угадала.       — Шанталь?.. — Аннет удивленно посмотрела на меня.       — Не совсем. — Я поджала губы, глядя на эту белобрысую сучку.       Она оглядывала меня, будто музейный экспонат. У меня же внутри поднимался жгучий гнев. Только этой бледной моли мне тут не хватало.       — Ты не Шанталь… — Аннет сощурилась, подозрительно глядя в мои глаза. — Она пропала год назад…       — Какое мудрое наблюдение, почти не свойственное тебе. — я всё же не удержалась от шпильки в её адрес, но, похоже, она даже не поняла сарказма.       Она заглянула через моё плечо:       — Я могу войти?..       Отрицательно помотав головой, я полностью перекрыла дверной проём.       — Не уверена, что готова к приёму гостей. Тебе лучше уйти.       — Но… я думала… — девушка поджала губы.       — Ты неправильно думала. Уходи. Я не Шанталь. Я её… — я запнулась, судорожно подбирая варианты, дочь? Сестра? Внучатая племянница дяди троюродной бабушки соседа? В голову пришло самое очевидное, — я её дочь.       Глаза Аннет округлились.       — У неё были дети? Почему я тебя никогда не видела? Она бы рассказала мне! — у неё был до того обиженный вид, что я невольно улыбнулась.       — Видимо, матушка умела хранить секреты от ненадёжных людей. Она оставила меня слишком давно и нашла лишь перед смертью, чтобы сообщить об этом месте… — попыталась саркастично пояснить я.       За её спиной показался до боли знакомый силуэт. Правда, совсем не в своём привычном облачении из черного панциря директора цирка. В обычных для этого века одеждах — хлопковые штаны, рубашка, сюртук подпоясанный широким ремнем. Я ощутила, как сердце пропустило удар и в голову ударила эйфория.       — Отойди-ка…       Отпихнув девчонку с пути, я побежала ему навстречу, оскальзываясь на присыпанных снегом листьях. Дико мешали юбки. Я подхватила их руками, счастливо улыбаясь мужчине, преодолевающему последние шаги по пути ко мне.       Он принял меня в знакомые объятия. Трепет и восторг от его ладоней на спине сводили с ума. Я теснее прижалась к нему, заглядывая в серые глаза со счастливой улыбкой, запуская в шелк волос пальцы и с нарастающим чувством единения целуя самые прекрасные в мире губы.       Человек даже не смотрел на Аннет. Лишь улыбался, охотно кутая меня в объятия, укрывая от ветра и не менее пылко отвечая на поцелуй.       — Хорошая мысль с булыжниками, любовь моя. Жаль, я не сразу их заметил… — Он прижался губами к моему лбу и только сейчас увидел свою первую любовь поверх моей головы.       Я ощутила, как он дрогнул. Честно говоря, с опаской я ждала, что будет дальше. Однако, сердце под моими пальцами, ускорившееся от поцелуев и встречи, неожиданно начало замедляться. Я невольно улыбнулась. Значит, всё же она больше не привлекает его.       — Я смотрю, у тебя уже гостья… — он нахмурился.       — О, не переживай, она уже уходит, — я лукаво улыбнулась, скользнув языком по его губам в новом поцелуе.       Я обернулась, с любопытством созерцая девчонку, застывшую от открывшейся сцены. «Один — ноль в мою пользу…» — промелькнуло в мозгу. Взяв Человека за руку, я спокойно повела его к дому, словно её там не было. Внутри что-то ехидно теплилось. Да уж, моя черная душонка радовалась происходящему, радовалась, что мне удаётся уколоть эту слабовольную моль. Человек спокойно шагнул в дом, глядя мимо девчонки, не обращаясь к ней, не обронив ни слова.       Я с легкой, но приторной улыбкой обратилась кней:       — Думаю, тебе всё же стоит уйти…       Она шокировано кивнула. В глазах стояли слёзы. Она что, ревнует?.. То есть, милая, ты бросила его, не в состоянии смириться с ожогами, и ждала, что он всю дорогу будет убиваться по тебе и не посмотрит на другую? Нет, в прошлый раз, конечно, такое прокатило. Но опять же — пока мы с ним не встретились. Радуйся, что тебя, на сей раз, не спалят на костре, благодаря моему содействию.       Я наблюдала, как она медленно уходит к тропе. Когда спина девчонки скрылась за деревьями, я наконец заперла дверь, прислонившись к ней лопатками и устало, но довольно, прикрыла глаза. На губах играла улыбка, сочащаяся вредностью, будто я кому-то кнопку в школе на стул подложила. Но это было во сто крат приятнее, чем мелкие пакости пубертатного периода. Я с любопытством покосилась на мужчину. Человек с вежливым интересом оглядывался вокруг. Шанталь он видел, а вот в логове прежде, очевидно, не бывал.       Я сделала шаг вперед, утыкаясь лбом в широкую спину с довольной улыбкой. Ну наконец-то он рядом. Пальцы в ласкающем жесте пробежали по его спине и легли на плечи.       — Куда ты пропал? — я встала на цыпочки, утыкаясь носом в его затылок, вдыхая пряный аромат любимого тела, — Я уже думала, что ты меня бросил…       Он обернулся, обнимая меня за талию, и приподнимая лицо пальцами за подбородок:       — Не верный вывод, любовь моя. Просто меня перебросило в коморку, которую я арендовал последние полтора года. — Он нежно тронул мои губы поцелуем.       Я погладила кончиками пальцев его волосы, заглядывая в серые глаза:       — Теперь в ней нет необходимости. Можем жить здесь. Только есть одна проблема…       Человек вопросительно вскинул брови.       Я подошла к алькову спальни, отодвигая занавеску и демонстрируя узкую кровать, больше смахивающую на тюремную койку. Он задумчиво посмотрел на неё и неожиданно рассмеялся:       — Да, моя милая, пора забыть о слове «комфорт», хотя бы на некоторое время. Впрочем, этот вопрос мы решим в первую очередь. В этой, новой жизни, постель — первое место, где я мечтаю быть с тобой как можно чаще… — он обжог меня улыбкой.       Я покраснела и отвела глаза:       — Что будем делать дальше?       Теперь глаза отвел уже Человек.       — Мне тоже безумно любопытно, дорогая моя. Проклятия нет. Оно еще не опустилось на город…       — …и я приложу все силы, чтобы этого не произошло. — Нахмурившись ответила я, со всей суровостью складывая руки на груди, уже понимая, что больше похожа на боевую мышь, чем на серьезного борца с проклятиями.       Он улыбнулся, подходя ближе и заключая меня в объятия.       — Но тогда у меня не будет сил… — он с живым интересом ожидал моей реакции.       Я как можно незаметнее усмехнулась. Да уж, для него — темного повелителя масок, уничтожителя и убийцы — сейчас было сущим адом отказаться от всей прежней мощи. Зато меня это не смущало ни на йоту. В сущности, я заплатила свою цену за то, чтобы освободить нас обоих от проклятия и цирка, сторицей. Потерять эту свободу будет безумно глупо. Больше никакой «Сентфорской Четверки». Хотя бы в будущем город останется обычным. Без всех кошмаров, которые с ним были связаны. Если только ведьмы не оставили сюрпризов, которые я не нашла.       Я скользнула пальцами по щеке Человека:       — А они тебе так сильно нужны?.. — мягко тронув губами его подбородок, я заглянула в серые глаза: — Да, это время достаточно враждебно, но мы справимся. Я почему-то уверена в этом. Но без волшебства. По крайней мере без его темной части. — спешно добавила я, памятуя о том, как разводила в очаге огонь.       Кажется, он что-то уловил, но спрашивать не стал, к моему счастью.       — Думаю, завтра я заберу инструменты и заготовки из коморки и перенесу всё сюда. Теперь у меня есть муза, которая поспособствует созданию чего-то столь же прекрасного, как она сама, — его пальцы бережно заправили волосы мне за ухо, — Останется лишь уведомить нужных людей, что я снова занимаюсь любимым делом, и готов созидать маски, дарящие радость, а не кошмары.       Я улыбнулась, прижимаясь к его груди лбом и впитывая, пожалуй, первые спокойные мгновения, без налёта разрушительной магии. Первые за действительно долгие годы, которые придется пережить кому-то, но не нам. В сердце разливалось умиротворение. Что ж, раз он вернется к маскам, теперь я перейму навыки Шанталь, по крайней мере постараюсь. Не знаю, правда, как жители отреагируют на новую ведьму… Но выбора у меня нет. Сидеть целыми днями дома — не выход. Книги Ведьмы в моём распоряжении. Останется только вычистить дом и пережить в нем зиму.       С полки над очагом пустыми глазами на меня смотрела маска из хрусталя…              За прошедший месяц поменялось очень многое. Не сказать, чтобы Человеку приходило множество заказов, как и мне. Я вообще опасалась демонстрировать свои травнические навыки, которые стремительно развивала, благодаря довольно обширной библиотеке Шанталь. Она делала множество записей. В отличие от книг по колдовству, в тетрадях, укрытых кожаными переплётами почерк был едва понятен. Некоторые рецепты приходилось, ломая глаза, понимать едва ли не по несколько дней из-за обилия клякс и исправлений в бесконечных строчках описания. Однако, это меня не смущало. Разобравшись в скачущих каракулях, я делала пометки для себя, и продолжала углубляться в новые знания. Я упоённо погружалась в новый для себя мир Человека. Мне было интересно всё.       Первые несколько дней было сложно смириться с отсутствием горячей воды, которую приходилось таскать ведрами от реки, питающей водопад, долго греть в котлах, набирать одну ванну на двоих. Нет, как раз ванна мне нравилась. И уж очень нравилось, когда Человек привычно располагался позади, безостановочно целуя и кутая меня в объятия, которые были куда горячее воды. Но процесс наполнения ванны выматывал. Мой спутник лишь понимающе посмеивался, послушно тягая вёдра и разбавляя воду до комфортной температуры. Он как никто понимал, что для женщины из двадцатого века, антисанитария семнадцатого, была ударом по психике, и без того расшатанной прошлой жизнью в мистическом будущем Сентфора.       Так же, первое время было сложно со стиркой — после ледяной воды и полоскания белья в реке на мостках, пальцы сводило судорогами. Но на помощь снова приходил мой, некогда тёмный, покровитель. До мурашек пробирало теплое дыхание, согревающее пальцы, губы, целующие их с благодарностью и нежностью. Пожалуй, это стоило всех кошмаров такой первобытной жизни.       Единственное, что вообще меня не мучало — готовка. Спалив к чертям ужин всего пару раз подряд, я разобралась как нужно управляться с очагом и толстостенными котлами. Дальнейший процесс не заставил меня разочароваться. Получалось даже вкусно. Человек, по крайней мере, ни разу меня не упрекнул.       После нескольких весёлых ночевок на узкой постели, и отбитых локтей в порывах страсти, я всё-таки придумала как расширить узкое ложе для двоих. Пришлось повозиться, но оно того стоило. Теперь не нужно было прижиматься друг к другу, чтобы не оказаться на полу. Хотя, мы все равно именно так и делали. По привычке. Или потому, что нам это нравилось.       Я ходила по рынку, оглядывая товар. Денег было не сказать, чтобы в обрез, но особо и не разгуляешься. К валюте я привыкала долго. Пришлось пару недель ходить за покупками в сопровождении Человека, внимательно следя за тем, как и какие продукты он выбирает. Это был не супермаркет. Там, разумеется, тоже подсовывали пакость, но здесь за плохой товар в суд не подашь и администратора не позовешь. Нужно быть предельно внимательной. Взяв яйца, молоко и хлеб, я отправилась к мяснику. Вот уж где у меня начинался азарт. Вегетарианкой мне точно не стать — мясо моё все. Я упоённо перебирала предложенные куски оленины и кабана, отдавая предпочтение добытому на охоте, а не выращенному местными недофермерами. В той жизни, что у меня была прежде я этого не пробовала. И теперь с интересом пыталась понять новые вкусовые ощущения.       Закончив с покупками, я с интересом перебрала содержимое кошелька — еще на пару недель должно хватить. А там заберут притирки от простуды, и никто не умрет с голоду, даже если Человек не успеет закончить очередной заказ. Я огляделась в поисках моего спутника. Он стоял рядом с пирсами, разбирая почту. Прежде я никогда не лезла в его дела с заказами и переписками, но сегодня меня укололо любопытство. Я пошла к нему, краем глаза отмечая, что с другой стороны к нему приближается Аннет.       Я замерла, не зная, что делать. Невероятно хотелось подслушать разговор. Что она хочет сказать ему?.. Натянув капюшон накидки до самого носа, я сделала несколько шагов вперед и сделала вид, что изучаю рыбу на самом близком к пирсу прилавке.       — Эдмунд… Здравствуй, нам… нам надо поговорить… — она тронула пальцами его предплечье, испытующе заглядывая в покрытое шрамами лицо.       Я сначала вслушалась в имя, а потом торопливо подавила желание откусить её руку. Но выдавать себя было рано.       Он словно вынырнул из размышлений, сначала посмотрел на её ладонь, потом на неё саму, и сделал плавный шаг в сторону, освобождая себя от противного прикосновения:       — Нам не о чем говорить. — Голос спокойный, без эмоций.       Она терпеливо сделала еще один шаг, вновь сокращая дистанцию.       — Есть! Ты исчез, я волновалась. И мне… мне надо…       — Не надо, Аннет. Мы всё выяснили достаточно давно, чтобы более не поднимать эту тему. Мне она крайне неприятна. — Человек спокойно продолжил перебирать конверты, заканчивая беседу.       Девчонка требовательно смотрела на него, не оставляя попыток.       — Но та женщина… она… неужели… неужели она лучше?..       Он глубоко вздохнул. Я очень хорошо знала этот вздох — попытка успокоиться, чтобы не совершить или не сказать то, о чем он в последствии будет жалеть. Слышала его не раз, когда устраивала очередную разборку по какому-то существенному, или не очень, поводу.       — Знаешь… я стерпел твоё малодушие, искал в себе силы простить тебя за то, что оставила меня в том положении, когда я потерял дом, статус, лицо. Я нашел в себе силы жить дальше. С уродством, которое смогла принять она, войдя в мою жизнь, но не ты, столь стремительно сбежав. Для этого мне пришлось потратить очень много сил. Невероятно много. — он запнулся. — Так что, да — она значительно лучше.       Я улыбнулась, стараясь не выдавать радости перед следящим за мной продавцом. Осмотр товара затягивался. Я неуверенно посмотрела на небольшие рыбные тушки. Что ж, раз уж я всё равно тут…       — Вот это… три штуки. Нет. Четыре. — я потыкала в рыбу пальцем для наглядности, продолжая краем глаза следить за происходящим за спиной.       Они еще что-то обсуждали. Приставучая девица не торопилась уходить. Видимо, ревность присуща не только Человеку. Или Эдмунду?.. Я прикрыла глаза, пробуя привязать к нему это имя. Получалось очень органично. Убрав рыбу в корзину, я поняла, что пора спасать свою любовь из лап белобрысой предательницы.       Спокойно шагнув к ним, я обожгла взглядом переполненным презрением застывшую от неожиданности девушку, осторожно тронула плечо Человека:       — Я закончила. Идем обратно?..       Он снял мою ладонь со своего плеча, запечатлев поцелуй на пальцах и пошел по улице, увлекая меня следом, даже не взглянув на Аннет. Я с трудом заставила себя не обернуться и не показать язык. Да уж, если бы он продолжал читать мои мысли, боюсь, умер бы от смеха. Кажется, появление соперницы из его прошлой жизни окончательно свело меня с ума. Я азартно стремилась быть лучше неё во всем. И преуспевала, к собственной радости.       Он забрал корзину, сложив в неё письма с заказами, заботливо перехватил мои пальцы, стоило нам углубиться по тропе в лес, направляясь к логову. Я до сих пор не могла заставить себя называть его домом. Может, потому, что это название было со мной с шестнадцати лет. А может, потому что я лично ничего там еще не сделала, чтобы назвать это место своим домом. Не считая кровати. Не считая мастерской для Человека на чердаке.       — Милая, ты много успела услышать?.. — неожиданно поинтересовался он.       Я вздрогнула от его голоса, выныривая из своих размышлений:       — Всё, Эдмунд… — я улыбнулась.       Он замер, остановился, прислушиваясь к тому, как я произнесла его имя. Любимые губы тронула мягкая улыбка и он двинулся дальше, увлекая меня следом. Снова молча.       — Как же непривычно, что ты не сидишь в моей голове, — я провела большим пальцем по его ладони, удерживающей мою, — но, признаться, мне бы сейчас невероятно хотелось бы увидеть твои мысли.       Снова тёплая улыбка:       — Счастье, любовь моя. Я счастлив. Для этого тебе не нужно читать моих мыслей. Даже когда ты старательно выводишь меня из себя, я всё равно счастлив, что ты здесь, со мной.       Я смущенно вспыхнула.       — И тебя не раздражает, что я подслушала твоё имя?       Он удивленно обернулся:       — Сара, рано или поздно это произошло бы. Я жалею лишь об одном. — я поощрительно склонила голову набок, ожидая продолжения. — Что не назвал его тебе сам.       Я улыбнулась, чувствуя, что внутри меня всё взлетает от радости.       — Идем. Холодает. — Я тронула губами его запястье и пошла дальше.       Дома я торопливо спустила все покупки кроме хлеба и рыбы в подпол. Вот уж не думала, что такой холодильник придется мне по душе. Запасов можно было сделать превеликое множество. Мой мужчина старательно разводил огонь в очаге. По его настоянию, мы почти никогда не оставляли его гореть, покидая дом — воспоминания о пожаре в его жизни всё еще наглядно стояли перед моими глазами. Он водил меня на пепелище собственного прежнего дома. После этой «прогулки», я долго боялась с ним говорить. Пока он сам совершенно спокойно не сказал, что отпустил своё прошлое, ради будущего.       Закончив с разделкой рыбы, я вынесла помои в компостную яму, заботливо вырытую позади дома, для предстоящих экспериментов с садоводством весной, и занялась готовкой. Расположив над очагом жаровню, я разложила на ней распластанные вдоль хребта тушки и стала следить, чтобы ничего не подгорело.       — Как мне теперь обращаться к тебе? — я оглянулась на мужчину, увлеченно читающего письма.       Он улыбнулся, не отрываясь от бумаг:       — Как сочтешь необходимым. Из твоих уст и моё имя, и обращение — «Человек», звучат прекрасно.       — Принеси дрова на просушку пожалуйста, Эдмунд. — Я, неожиданно для себя, немного смутилась.       Бархатистый смешок пробежался по моим нервам, заставляя вздрогнуть от удовольствия. Оставив позади жестокость и резкость, он открыл мне совершенно другого человека. Третью ипостась своего существа. Да, порой в его поведении мелькали прежние властные, полные могущества нотки, но всё реже. Объединенные одной задачей — выжить и найти себя в новых условиях — мы смогли перестроить свои жизни для обитания на маленькой площади логова, разделить обязанности. Словом, проживали обычную жизнь, если она могла быть таковой, после того, через что мы оба прошли.       — Пахнет восхитительно. — Он сложил дрова в подставку для просушки и тронул мою макушку губами. — Ты сама по себе восхитительна. Мне сложно это признавать, Сара, но я от чего-то думал, что здесь тебе будет сложно адаптироваться. И тем приятнее осознавать, что я ошибался.       Я поднялась, уперев руки в бока, под его насмешливым взглядом, и стараясь сама не смеяться:       — То есть ты боялся, что я попрошусь назад?!       Он грустно усмехнулся.       — Некуда, любовь моя. Время уже сместилось, когда ты попала сюда. Там, откуда мы пришли теперь всё совершенно иначе. Вполне вероятно, другие люди, другие события. — Подумав, он предусмотрительно передал мне тарелки для того, чтобы разложить ужин. — Впрочем, мы этого не узнаем уже никогда, разве что…       Я обернулась, глядя как он задумчиво созерцает маленькую картинку на стене. Во мне просыпалась тревога. Он явно что-то задумал. В такие моменты мне невероятно не хватало маски.       — В чем дело?.. — я поставила тарелки на стол.       Он вынырнул из мыслей и покачал головой:       — Если проклятие не затронет прежнюю четверку, то, возможно позже, уже значительно позже, после наших смертей, его активирует кто-то другой. И история снова обретет корни. Остаётся лишь ждать… И не факт, что ждать придется нам.       Я растеряно посмотрела на него.       — Как этого избежать? Неужели мы не сможем ничего сделать? — Меня била нервная дрожь. — Неужели всё напрасно?..       Он грустно улыбнулся, глядя на меня:       — Если ты считаешь напрасным, что осталась со мной… Обидно, но я приму это.       Я поняла, что спорола глупость. Очень болезненную глупость. Впервые за всё время, что мы были вместе я испытала невероятную волну стыда. Рванувшись вперед, я крепко прижалась к нему.       — Я не это имела ввиду. Только лишь проклятие. Мы смогли от него скрыться, но шанс, что оно вернется меня угнетает. О том, что я осталась — не жалею. Даже не думай об этом… прости мой несдержанный язык.       Он обнял меня тёплым кольцом рук, скользя по лопаткам и талии ладонями, улыбаясь в макушку и обжигая её дыханием:       — Извинения приняты, любовь моя…       Ах, эти обращения… «любовь моя», «моя милая», «моя дорогая»… Даже то, как он произносил моё имя — всё это кружило голову. К своему удивлению, я не получала такого восторга от тех же слов в исполнении Аарона. Даже когда Человек использовал эти обращения в своей саркастичной манере во время редких ссор, они звучали… нежно…