В объятьях дракона

Молодая дракона После общего сбора для обсуждения коронации драконы разлетелись по домам, предварительно выяснив друг у друга всё, что им казалось важным. Когда Рогрота и Аяра, оставшиеся последними, тоже покинули Огненный Чертог, дедушка сказал ей: — Идём поедим. Что-то мне подсказывает, что тебя в этой школе почти не кормят. Весь ужин младшая Коркоран просидела в смешанных чувствах. Она до сих пор не знала, как же ей относиться к своему поступку. Никто не винил её за нарушение главного Путевого Закона, но ей предстояло перестать винить себя за убийство родича. Иви была права и довольно сильно успокоила её, но тот факт, что он не был её семьёй, оправдал бы её нежелание знать его. Оправдать убийство он не мог. Ужин закончился довольно рано, по его окончании дедушка позвал её за собой: — Идём, Мэл. Я хочу тебе кое-что показать. Они долго шли по коридорам замка, спускаясь под землю, и остановились только перед дверьми из тёмной стали. Над ней, почти к самому потолку, были приплавлены три драконьи головы. Одна смотрела направо, другая налево, а третья — на посетителей. Дедушка произнёс: — Три головы — три дракона. Великая тройка: Тиамат, Первая Королева, Умбраксакар, Первый Пламенный Меч, и Каррундакс, Первая Всевидящая. Они положили начало величию клана Коркоран, создали всё то, что мы сейчас так чтим. Мэл горько усмехнулась: — Я уничтожила то, что создала Тиамат. Забавно, учитывая то, что я ношу её имя. Венфитар положил ладонь ей на плечо: — Ты поступила так, как нужно было в нынешних обстоятельствах. Никто не расстроился бы, если бы ты приняла корону, но ты поступила так, как было лучше для всех. Он отступил от неё на пару шагов, встав прямо перед дверью, сделал глубокий вдох и послал шары зелёного огня в пасть каждого из драконов. Их глаза засветились (разумеется, зелёным), а двери распахнулись, и драконы вошли в сокровищницу Огненного Чертога. Огромное помещение, ярко освещённое магическими светильниками на высоком потолке. Дедушка подошёл к комплекту доспехов на манекене, который стоял почти в самом центре комнаты, рядом с пустой подставкой с бархатной подушкой, явно предназначенной для меча. Эти латы знакомы ей. В них был её кузен перед смертью. Доспехи были очищены от гари и отполированы до блеска, отчего ей стало видно рельефный узор на металле, изображающий чешую. На нагрудной пластине есть место, где этот узор отсутствует. Мэл вспомнила о драконе из изумрудов на серебряной подкладке. Видимо, украшение не пережило атаки «Смертельным Светом». Венфитар встал напротив доспехов и рассказал: — Они были выплавлены Палераном, Королём Драконов, в его собственном огне, а гномы придали им форму. Их зачаровали по самую маковку и подарили принцу Вилаесону, сыну короля и Пламенному Мечу того времени. С тех пор они считаются владением Пламенного Меча. Когда их отреставрируют, я хочу отдать их, разумеется, вместе с мечом, тебе. Мэл поморщилась: — Я не думаю, что это хорошая идея. Вряд ли я когда-нибудь избавлюсь от мысли, кто носил их до меня. К тому же, я не достойна их. Я подняла руку на родственника. Венфитар нахмурился и грустно сказал: — Если кто-то и должен винить себя, то это я. Я должен был убедиться, что он не станет угрозой. Я должен был позаботиться о его благополучии, отправить его в какую-нибудь семью или ещё куда-то, проверить его в приюте, наконец. Я не сделал ничего. Его поступки — результат моих решений. Моих неверных решений. Ты не должна себя винить, потому что это моя вина. Он глубоко вздохнул и заговорил вновь: — Если тебе не достаточно причин, то подумай не о том, кого ты убила, а о том, кого спасла. Ты спасла себя, меня и всю Стаю от унизительного рабства, свою девушку и своих друзей — от ужасной смерти, а мир, полный хороших людей, гномов и эльфов всех мастей, — от жестокого тирана. Мэл непонимающе посмотрела на него, а дракон продолжил: — Он планировал использовать нас, чтобы завоевать мир. А теперь представь, сколько невинных погибло бы. От твоей руки, от моей, от рук других драконов. От рук конструктов и офицеров, которые встали бы под наши знамёна. И ты спасла их всех. Юная Коркоран задумалась, а потом спросила: — А если бы я захотела завоевать мир. С помощью своей силы. Ты бы смог убить меня, чтобы сохранить всем жизнь? Дедушка нахмурился, но ответил: — Я уверен, что ты не стала бы делать что-то подобное, но если бы всё-таки появились какие-то признаки, я бы попытался тебя переубедить. Ты не жестока, Мэл, я это знаю. Дракона впервые подумала, что некоторые правила должны быть нарушены. Слепая верность закону столь же опасна, сколь и его нарушения. Несколько минут спустя дедушка сказал, вырвав тем самым Мэл из её мыслей: — Наверное, будет лучше отдать меч тебе сейчас. Сказав это, он вытащил Хранитель Сердец из пространственного кармана. Одноручный меч, чуть длиннее стандартного, из ребра Первого Коркорана (отсюда и название). Чары, наложенные на меч за всё время его существования, придавали ему магические свойства. Он возвращался в руку хозяина, что позволяло кидать его на манер копья или кинжала, и воспламенялся светло-зелёным огнём. Девушка напомнила: — Я не особенно хорошо владею мечом. Венфитар отдал клинок ей в руки и сказал: — Один из рыцарей может тебя наставлять. Я приставлю к тебе кого-то, кто хорошо умеет фехтовать, и пришлю подходящий учебный меч. Мэл взяла Хранитель правой рукой, чувствуя образующуюся связь с волшебным клинком, и подняла рукоять на уровень глаз. Эфес был сделан из того же металла, что и доспехи, небольшой шарик тяжёлого металла, возможно, платины, располагался на конце для баланса. Вся рукоять была покрыта тонкими досками железного дерева для удобства хвата. Она сделала пару взмахов. Драконья кость невероятно лёгкая, что необходимо для полёта, но при этом очень прочная. Хранитель, будучи мечом именно из кости дракона, чувствовался почти невесомым в её руках, поэтому любое движение клинка почти не требовало усилий. Дракона поставила на меч руну-маячок и убрала его в астральный карман, чтобы через несколько секунд достать обратно и снова начать разглядывать игру света на узорах лезвия. В лучах магических светильников меч отливал синевой, но Мэл знала, что при свете солнца он засияет белым.

-------------------------------------

Королева-мать После истории с Адамом Белль заучила для себя аксиому «Всё может быть не тем, чем кажется». Это правило заставляло её обдумывать каждую деталь биографии человека, каждое его действие, чтобы понять, чего можно ожидать от него. Всю её жизнь это правило безотказно работало. До появления Мэл в жизни её детей. Когда Иви сказала, что встречается с дочерью Малефисенты, Белль представила себе её младшую версию. Не такую злую, не такую опасную, но всё же — младшую Малефисенту. Первая встреча разбила эту версию. Глазам королевы предстала приятная, вполне воспитанная девушка, искренне пытавшаяся сбросить градус напряжения во время разговора правителей Аурадона с её дедушкой. Белль изменила своё мнение на «Милая девушка, попавшая в неприятную ситуацию.» Встреча за ужином и события коронации лишь добавили сведений, которые не противоречили этой характеристике. Королева только отметила её силу, как физическую (Бен весьма тяжёл, а чтобы кинуть его на другой конец зала нужна немалая сила), так и магическую (луч всё ещё несколько напрягал её). Мэл показала своё новое лицо на встрече в её будуаре. Взгляд, который дракона бросила на королеву-мать, пронизывал до костей, пугал. Это был взгляд смертоносного монстра, а не милой леди. Картинка перестала складываться, а Белль перестала понимать, что происходит и чего от неё ожидать, но уяснила, что большинство драконов мало беспокоятся о человеческом мнении. Известия о кошмарах Иви и её способе с ними справиться только усугубили её беспокойство. Если Мэл плевать на мнения людей в области политики, то она вполне может также относиться к их мнениям и в других областях. Разговор с дочерью несколько успокоил её, но добавил противоречий в её и так противоречивое мнение о девушке. В итоге Белль попыталась собрать все свои сведения воедино и получить чёткую картину. Попытка оказалась неудачной. Одни куски противоречили другим, но они оба были правдой. Конечной характеристики так и не вышло. К тому же, Иви явно что-то скрыла, но это не было особой проблемой. Её дочь видела свою девушку с совершенно другой стороны и, скорее всего, представляла, чего от неё ожидать. Хоть кто-то в их семье будет знать, что может выкинуть эта «летучая мышь», как её за глаза иногда называл Адам. Белль нервничала. Она не знала, чего ожидать от наследницы клана Коркоран. И эта неизвестность нервировала сильнее всего.

-------------------------------------

Принцесса Аурадона — Мэл, подожди! Хватит! Щекотно же! Иви заливалась смехом и преследовала великую, но очень далёкую цель — заставить свою девушку перестать щекотать её. Дракона послушалась её последнего окрика и перестала щекотать. Вместо этого она закинула её на плечо и скинула только на кровати, после чего нависла над ней. Принцесса облизнула губы и притянула Мэл к себе в поцелуй. Нахождение на спине быстро начало её нервировать, а дракона, видимо почувствовав изменения в ауре или вспомнив её слова, резким движением вернулась в сидячее положение, усаживая принцессу к себе на колени. Со времени их первой попытки прошло чуть меньше недели. С тех пор они не сильно продвинулись, но Иви уже почти не нервничала, когда поцелуи превращались в нечто обжигающее, вполне способное перейти в секс, а Мэл перестала спрашивать разрешения на поцелуй в шею. Хотя дальше этого они дошли только до плеч и ключиц. Вот и сейчас дракона провела линию из поцелуев от ключицы до верхней части груди, совсем рядом с шеей, после чего отстранилась с вопросом: — Можно снять твою футболку? Мэл крутила между пальцами нижний край и молча смотрела на неё, ожидая ответа, а Иви собралась с духом и кивнула: — Да. Давай пойдём дальше. Дракона довольно улыбнулась, будто гордясь ею, и с поцелуем вернулась к её губам. Промурлыкав что-то довольное, но неразборчивое, она опустила руки к подолу футболки принцессы и стащила её через голову. Синеволосая подняла руки, помогая ей, и откинула голову назад, предоставляя огненным губам полный доступ к своей шее. На этот раз Иви была полна уверенности дойти хотя бы до обнажения, если не до секса. Она отодвинула Мэл от себя и начала расстёгивать её куртку… Ворвавшийся без стука Джей прервал их. Увидев, чем они занимаются, парень ухмыльнулся, но всё же отвернулся. Пока Иви оправляла одежду, Мэл недовольно рыкнула на него: — Чего тебе, Джей? Принц сказал, не поворачиваясь: — Хотел позвать вас посмотреть фильм, но раз уж вы заняты… Принцесса, закончив с футболкой, возразила: — Давай посмотрим. Я просто думала, что ты ухватишься за возможность провести время со своим парнем наедине.

***

— Ты могла бы взять плед, если тебе холодно. Иви посмотрела на Одри, как на сумасшедшую, плотнее прижалась к своей тёплой девушке и ответила: — Я не то, чтобы замёрзла, просто так удобнее. Брюнетка закатила глаза, а потом Бен затащил её к себе на колени. Синеволосая хитро глянула на них, а Джей подколол их: — Смотрите принца тут не сделайте. Король кинул в друга подушкой, а Иви вдруг задумалась над одним вопросом. Если Мэл — альфа, то и им придётся беспокоиться о предохранении. А тот факт, что они с каждым днём всё сильнее приближаются к сексу, заставлял подумать о мерах контрацепции заранее. Видимо, её задумчивость отразилась на лице, потому что Мэл обеспокоенно глянула на неё, как бы спрашивая «Всё хорошо?». Иви успокаивающе улыбнулась и поудобнее устроила голову на тёплом плече, переходя взглядом к фильму, а разумом — к своим новым мыслям. Порой ей так сильно хотелось, чтобы её девушка проявляла на людях хоть капельку той нежности, которую она просто исторгала из себя наедине. Это многое упростит. Окружающие смогут спокойнее смотреть на неё, а её родители, возможно, наконец по-настоящему одобрят её отношения. Прогресс с этим сильно застопорился после коронации, чему Иви была совершенно не удивлена. С другой стороны, это может привести к тому, что другие девушки могут подумать, что эта нежность (особенно на фоне инфантильности большинства учеников) перевешивает особенности внешности и плохую семейную репутацию, и начать попытки привлечь к себе её внимание. Иви, конечно, была уверена в верности Мэл, но нужны ли ей все эти лишние хлопоты? Принцесса точно знала, что если она попросит, то дракона постарается выполнить практически любую её просьбу. Оставалось лишь понять, надо ли ей это. Из этой тихой задумчивости она вышла только оказавшись в своей комнате, когда фильм, который Иви совершенно не запомнила, закончился. В тот момент, когда дверь за ними закрылась, Мэл повернулась к ней, гораздо более нервная, чем до этого: — С тобой точно всё хорошо? Ты какая-то… тихая сегодня. Принцесса на секунду задумалась, а потом объяснила: — Я просто думаю кое о чём. Я хотела тебя попросить… — Скажи, и я попытаюсь сделать это. Иви немного строже глянула на неё, недовольная тем, что её перебили, а потом продолжила: — Дело в том, что я не совсем уверена, что мне это вообще надо. Дракона недоумённо приподняла брови и предложила: — Расскажи мне в чём дело. Подумаем вместе. Принцесса рассказала: — Всё началось пару дней назад, когда Одри показала мне темы на школьном форуме, где обсуждали наши с тобой отношения, и спросила, насколько верно предположение одного, что «Стокгольмский синдром передаётся по наследству». Я тогда просто отбросила это всё, как бред, потому что со мной ты всегда была вполне дружелюбна, даже когда мы ещё не встречались. Иви сделала паузу в повествовании, а Мэл нахмурилась и сказала: — Я даже не знаю, насколько странно то, что нас с тобой обсуждают на форуме. Принцесса объяснила: — На форуме обсуждают всё подряд, потому что всем скучно. Дождавшись кивка, она продолжила: — Так вот. Я хотела попросить тебя вести себя более… дружелюбно, что ли. Чтобы люди не боялись тебя. В то утро, когда девушки из команды поддержки пришли к нашему столику попросить тебя сделать им причёски, ты будто перетекла в более угрожающее состояние за миг. Дракона поморщилась и пробормотала: — Я уже пыталась. Там в школьном саду в День Семьи. Я была так счастлива в тот момент, что улыбалась, была вежлива и любезна. Меня быстро спустили с небес на землю, ткнув носом в тот факт, что в их глазах я — дочь моей матери и ничто больше. Она замолчала, а Иви пыталась найти слова, чтобы убедить её не сдаваться, но Мэл продолжила: — К тому же, так положено у драконов. При посторонних мы ведём себя жутко и угрожающе, чтобы люди боялись нас, но наедине с теми, кому мы доверяем, мы добрые, нежные и мягкие. Принцесса улыбнулась и спросила: — И кто же в твоём кругу доверия? Дракона перечислила: — Другие драконы, мой отец, Карлос, в какой-то степени Джей и ты, разумеется. Иви улыбнулась ещё шире. Она не думала про причины такого поведения Мэл, хотя и интересовалась ими. Однако, при таком раскладе, её вполне устраивали такие привычки её девушки.