В объятьях дракона

Всевидящая После двадцати лет отсутствия у Малефисенты накопилось немало дел. Требовалось провести тестирование для магов разума из драконьих армий, найти замену для тех, кто погиб или ушёл. Адская работа. А ведь ещё есть Вирк её дочери, который необходимо организовать и за которым нужно следить на случай непредвиденных обстоятельств. Вмешиваться в процесс она не сможет, но даже своевременное информирование способно сделать очень и очень многое. К тому же, отец скинул на неё обязанности по организации и ведению переговоров с Аурадоном. С одной стороны, ей, конечно, нравилось немного припугивать людей и получать из этого выгоду. С другой стороны, Венфитар схватился за первый попавшийся повод, чтобы это сделать. Ей до сих пор не верилось, что её отец, который растил, любил и учил её, стал тем же, кто изгнал её на двадцать лет из-за её попытки отомстить тому, кто был виновен в смерти Эрна, заставив его почувствовать то же самое. Страх потери, ложное спокойствие, внезапный удар, проблеск надежды на возвращение нормы, а потом потеря всего. Она прошла через это и хотела заставить Стефана сделать это, хотя и провалилась из-за бесчувственности этого мудака по отношению к собственному ребёнку. Отец тоже отомстил, но гораздо проще. Хотя, может быть, что он всё-таки сумел заставить их врага молить о пощаде.

***

Прежде, чем браться за что-то, не относящееся к Вирку дочери, Малефисента решила встретиться со старыми друзьями. У них заодно можно узнать последние новости политики, а также с ними можно обговорить будущее пополнение в рядах магов разума. Поэтому она связалась со всеми драконами своего поколения, приглашая их немного отметить её возвращение и поговорить обо всём. Первым из приглашённых появился Тургар Кадавар. Из всех более-менее близких родственников, кроме младшего брата, разумеется, с кузеном Туром её связывали наиболее крепкие дружеские отношения. Несмотря на разницу в возрасте на целых четыре года, со временем переставшую иметь значение, его буйный нрав и её «занудливость», как он называл её серьёзность — они легко ладили. Поэтому, когда он приехал, Малефисента вышла встретить его сама. Тургар появился соответственно своему прозвищу. «Алый Шторм», как его называли солдаты, чтившие дракона, как бога, пронёсся по двору, стиснул её в костедробильных объятьях и рассмеялся: — Привет, Сента! Черт меня возьми, как же я, всё-таки, по тебе соскучился! Зулкир прохрипела: — Выпусти, Тур. Сломаешь мне что-нибудь. Гигант всё-таки выпустил её из тисков, и Малефисента смогла вздохнуть. Немного отдышавшись, она сказала: — Идём, кузен. Когда они пришли в комнату, где планировалось провести «воссоединение», Малефисента уже хотела спросить его о том, что происходило в его жизни, пока её не было, но в этот момент в комнату вошли сёстры Нелтария и Рогрота, а разминувшись с ними буквально в минуту, подоспела Квеспа. Объятья, смех, радость от её возвращения стали главной темой разговора ещё примерно минут на двадцать. На серьёзную тему беседу, что ожидаемо, повернула Рогрота. Она с разочарованным выдохом сказала, крутя в руках бокал сока: — Знаешь, Сента, я надеюсь, что теперь хоть ты возьмёшь в руки политику. Сама понимаешь, твой отец… Малефисента лишь кивнула и сообщила: — Он передал проведение грядущих переговоров с Аурадоном в мои руки. Нелтария усмехнулась: — Это хорошо. А то им снова всё сошло бы с рук. Зулкир Разума насторожилась: — В каком это смысле «снова»? Остальные драконы несколько раз переглянулись между собой, после чего сошлись взглядами на Рогроте. Глаксхейм рассказала: — Незадолго до коронации мальчишки в школе, где училась Мэл, проходил День Семьи. И там её серьёзно оскорбил один из местных принцев. Малефисента зло сжала руку в кулак и уточнила: — Когда и где это произошло? Тургар назвал дату, а также примерное время и место стычки. Малефисента сделала мысленную пометку потом посмотреть это всё при помощи Глаза, чтобы потом во всём разобраться, и сказала: — Я изучу этот вопрос, а потом подумаю, как на это ответить. Но я хотела бы прояснить вот что. Что мы можем получить от Аурадона? Квеспа ответила первой: — Большая страна, хороший климат. Они в громадных количествах выращивают всевозможные сельхозкультуры. Некоторые государства торгуют рыбой, мясом, древесиной, но с ними надо будет договариваться по отдельности. Можно надавить на них, выбить себе выгодные цены, а потом продавать всё это туда, где есть спрос. Например, гномьи картели, княжества снежных эльфов или подземные города пещерных. Деньги будут весьма неплохими. Кузина всегда знала, что и где можно купить и кому это потом продать так, чтобы получить максимальную выгоду. Тургар вытянул ноги и с неудовольствием отметил: — Солдат там мы не найдём. Там даже спортсмены — редкостные нытики. Нелтария добавила от себя: — В плане технологий Аурадон не может предложить ничего особенно нового. Магические Города находятся на примерно том же уровне развития в плане техники, но опережают за счёт сплетения техники и магии. Рогрота пожала плечами и внесла последний вклад в обсуждение: — Влияния на международной арене у них почти нет. Мёртвое дело. Малефисента подвела итоги темы: — Итак, пользы от них почти нет. Торговые соглашения заключить можно, но это, как я считаю, не стоит тех проблем, в которые нам предстоит окунуться, если мы начнём сотрудничать с Аурадоном. Она специально не стала поднимать тему отношений Мэл с принцессой Аурадона. Эти отношения могут закончиться в силу естественных причин, а могут привести к вынужденным сделкам, но этот мост можно пересечь после. Остальные драконы согласились с её выводами, хотя и без энтузиазма. Тургар добавил: — От них слишком много проблем для выгодного сотрудничества. Малефисента встала с дивана, прошлась по комнате и перечислила: — Итак, переговоры состоятся. На них я донесу до представителей Аурадона наши условия. Они не должны будут лезть в наши дела, пересекать наши интересы во внешней политике, а также пытаться проявлять любую агрессию. Рогрота добавила: — Никаких письменных договорённостей, потому что они потребуют от нас выполнения обязательств. Лишь предупреждение. Малефисента кивнула, соглашаясь с этой мыслью, и предложила: — А вы не хотите поучаствовать в переговорах? Идея пришлась по вкусу всем. Даже Тургар с ухмылкой кивнул: — Я тоже хочу. Слишком уж давно я не видел, как взрослые мужчины, пыжащиеся от собственной важности, сжимаются от одного твоего взгляда. Малефисента отсалютовала кузену бокалом с соком и сказала: — Мы слишком много внимания уделяем этому государству-химере. Какие ещё есть проблемы? Рогрота пожала плечами: — Никаких особых проблем больше никто не создаёт. Все на континенте приняли наши условия игры и тихо занимаются своими делами. Зулкир Разума сказала очевидное, ни к кому конкретно не обращаясь: — Значит, мы закончили. Возражений не прозвучало. Малефисента спохватилась и предупредила: — Своими обязанностями Зулкира я займусь немного позже, когда Мэл уедет в Вирк. Хочу провести с ней как можно больше времени. Тургар отмахнулся: — Ничего страшного. Кто из нас не провожал своего ребёнка в этот путь и не желал растянуть время вместе до последнего? Всё нормально. Он уже собрался уходить, но Малефисента спросила: — Тур, ты не мог бы помочь мне с одним важным делом? Кузен ответил: — Я очень постараюсь. Что за дело? Зулкир подошла к делу издалека: — Ты ведь ещё держишь связи с наёмниками? Остальные драконы посмотрели на неё со странными выражениями на лицах, а Зулдор уточнил: — Тебе нужен одиночный убийца или отряд? Если последнее, то насколько большой? Малефисента ответила: — Я не собираюсь никого нанимать. Мне нужно, чтобы все наёмники Алатара, не важно, одиночки или отряды, знали вот об этой награде. Она протянула брату лист с описанием и портретом будущего мертвеца. Он прочитал и присвистнул: — Немалая награда, но престиж клана на первом месте. Без проблем, отправлю это своим знакомым. Эти ребята больше своих смертельных игрушек любят разве что золото, так что с огромным удовольствием помогут. Дракона кивнула и поблагодарила его: — Спасибо. Если что, ты всегда можешь попросить меня об ответной услуге. Тургар кивнул, Малефисента не сомневалась, что он не забудет выполнить её просьбу. Никаких угрызений совести за этот заказ она не чувствовала. Она предупреждала ту девчонку, чтоб не смела даже прикасаться к Мэл. Каракатица нарушила молчаливую договорённость и скоро умрёт. Этого требовала честь и гордость клана. Если же она уйдёт от наказания, то многие будут думать, что на Коркоранов можно напасть, и ничего не будет. А вот если убить девчонку прилюдно, а ещё лучше — сжечь заживо, то это возымеет эффект на публику. Вот только искать её самостоятельно она будет очень и очень долго, даже с Глазом наперевес. Так что наёмники сделают за неё эту часть работы. Отец, к её удивлению, предложил объявить награду в десять тысяч золотых эринов за живую, одну тысячу — за мёртвую и сто — за информацию, которая помогла поимке. За такие деньги её не сдаст лишь чрезвычайно альтруистичный и наивный человек. Из размышлений о будущих убийствах и репутации клана её вырвали слова Рогроты, которая осталась последней из всех гостей. Глаксхейм намекнула: — Мне крайне любопытно, почему ты не упомянула о единственных устойчивых между твоим кланом и королевской семьёй Аурадона? Коркоран закатила глаза: — Не то, чтобы я могла запретить дочери влюбиться. Малефисента всегда позволяла Мэл делать всё, что ей заблагорассудится. Было лишь два табу: риск жизнью и риск здоровьем. Сюда же входили опасные авантюры и деструктивные отношения, как романтические, так и платонические. В остальном Мэл была свободна поступать по своему усмотрению. С поправкой на возраст, разумеется. Узнав об отношениях дочери с принцессой Аурадона, Зулкир несколько озадачилась, но доверилась Мэл в её выборе. Слежка через Глаз Дракона успокоила, а личная встреча, пусть короткая и сумбурная, не умалила заявленных достоинств, но добавила интереса к девушке из-за дара редкой силы. Разумники, как правило, были мастерами тонких манипуляций сознанием и памятью, а эта девушка оказалась псиоником, влияющим на разум и эмоции почти незаметно и без контакта глаз, что считалось уникальным случаем. Глаксхейм, с удивлением глядя на неё, откинулась в мягкое кресло и сделала глоток белоплодного сидра: — Никогда бы не подумала, что ты — из всех разумных — поверишь в любовь. Коркоран парировала: — Как будто ты не боролась бы за счастье дочери зубами и когтями. Рогрота на несколько секунд задумалась, попивая сидр, после чего спросила: — Мне вот что любопытно. Почему ты против классического драконьего союза по типу «Нас связывают только общие дети»? Малефисента глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Ей категорически не нравилась тема разговора, но Рогрота была её подругой с самого детства, всегда держала своё слово и никогда не раскрывала её секреты, за что Малефисента платила ей тем же. Так что, она решилась и рассказала: — Потому что я была в таком союзе. И мне там не понравилось. Я не знаю играли ли мы с Аидом свои роли плохо или ещё что-то пошло не так, но Мэл осознавала, что её родителям по большому счёту плевать друг на друга. А видеть боль и грусть в глазах своего ребёнка и осознавать, что ты ничего не можешь сделать, чтобы это исправить, просто ужасно. Она сделала глоток сока и продолжила: — Я не хочу, чтобы история повторялась, чтобы Мэл приходилось терпеть чужого по духу ради общих детей, чтобы моим внукам приходилось видеть, что родители друг друга едва терпят. Не хочу я всего этого. Ещё один глоток спустя Малефисента добавила: — Ещё я поняла, что дети наблюдают за родителями и серьёзно рискуют повторить их любовный сценарий. Мэл едва понимала, что такое любовь, как она проявляется и влияет на поведение и ощущения. Она не видела этого и не могла понять, что происходит с ней. Поэтому я не возражаю против этих отношений открыто. Моя дочь может найти счастье. Какое право я имею мешать этому? Рогрота глубоко вздохнула, переваривая новую информацию и глядя в свой бокал: — Под такие разговоры надо пить что-нибудь покрепче белоплодного сидра. Надо было заказать бренди или виски. Представить не могла, что всё так сложно. С этой фразы разговор перетёк на более отвлечённые темы. Вспомнили старые проделки, задумали парочку новых интриг, а в самом конце беседы договорились о возобновлении сотрудничества на постоянной основе. Рогрота пожаловалась: — Оказалось, при помощи компромата людей проще подчинить своей воле, чем посулами и угрозами. Приходится добывать информацию через окружение объекта, находить компромат и уже им шантажировать. Когда мы работали вместе, было гораздо проще. Малефисента прищурилась. Она отлично понимала, что у подруги акулья хватка, потому что в политике иначе никак — или ты, или тебя. Поэтому с ней надо быть аккуратной, чтобы не попасть в капкан. Зулкир очертила ситуацию: — Я не смогу помогать всегда. Я собираюсь набрать учеников, с которыми надо будет заниматься. У меня накопилось немало дел из обязанностей Зулкира, а ещё имеются идеи по поводу нашего старого проекта, которые я хочу проверить. Рогрота приподняла бровь, а Малефисента подвела итог: — Я помогу, но не злоупотребляй этим, пожалуйста. Расстались подруги-подельницы абсолютно довольными друг другом и заключёнными соглашениями.