Бог Смерти
Аид с самого начала войны даже ни разу не присел. В качестве помощи союзникам-драконам он периодически передавал им накопители с душами, которые они перерабатывали в энергию.
Но и помимо этого у него было немало работы. Обычные обязанности по обеспечению бесперебойной работы Сборщика Душ, регулярные пинки для Боли и Паника и прочие мелочи, так доставшие его за многие сотни лет.
Когда-то у него была назойливая мысль отказаться от божественности и удрать на землю простым смертным. Но он очень быстро осознал, что Зевс не пришлёт сюда никого, чтобы править этим мёртвым миром, а без правителя здесь всё придёт в абсолютный хаос, который мигом перекинется на мир смертных.
Но во время своего первого визита в Огненный Чертог он удивился, что остров парит безо всякой посторонней помощи. Мэл тогда объяснила ему принцип действия артефактов, требующих только активации и подзарядки, а также способ постоянного снабжения их маной, используемый драконами. И это дало ему идею.
У него были наработки артефактов, способных взять на себя все процессы с душами. Он даже установил их, но они требовали постоянную подзарядку и надзор. Несмотря на это, новые сведения могли всё исправить.
Это будет труд, по меньшей мере десятка лет, а может, и то больше, но однажды он сможет оставить этот мрачный мир, больше похожий на большую пещеру. Однажды он сможет оставить свою божественность и состариться, наблюдая за своей семьёй, за дочерью и внуками, которых точно будет больше, вместо того, чтобы вечно сторожить эту гору черепов и смотреть на смерти своих потомков. Так будет лучше.
Его мысли и планы были прерваны лаем Цербера, означавшим приход нежеланных гостей. На Боль и Паника пёс не реагировал, а Мэл встречал довольно тепло. Так что это явно кто-то из олимпийцев.
Нежданным гостем оказался Посейдон. Он стоял на одном месте, спокойно глядя на сторожевого пса. Аид жестом отогнал Цербера и хмуро поинтересовался:
— Ну так что у тебя за дело ко мне, которое заставило тебя притащиться сюда?
Бог морей в данный момент тоже не отличался весёлым настроем, но ответил спокойнее:
— Как ты помнишь, твоя дочь прикончила Зевса. Это значит, что место царя стало свободным. Я хотел выяснить, собираешься ли ты попытаться занять его.
Аид прищурился и предложил:
— Давай так. Я отвечаю на твой вопрос, а ты отвечаешь на мой.
Посейдон легко кивнул, а бог Подземного Мира поинтересовался:
— Что сейчас происходит на Олимпе?
Посейдон нахмурился, но ответил:
— Про месть никто особо не думает. Либо сил нет, либо желания. Главные претенденты на высший трон — я и Геркулес, но его пытается короновать Гера. Он не бог, и шансов у него нет.
Аид выслушал брата, несколько секунд подумал, а потом ответил уклончиво, но честно:
— У меня свои планы. И высший трон в них не входит. Но и помогать я тебе не собираюсь.
Посейдон удовлетворённо кивнул:
— Замечательно.
Он ушёл весьма довольным, а Аид вернулся к своим делам. Чем раньше он закончит здесь всё, тем скорее покинет это место очень и очень надолго, если не навсегда.
-------------------------------------
Молодая Дракона
Прибытие Карлоса и Джея Мэл воспринимала как ещё один шаг к возвращению нормального ритма жизни. Тем более, что Джей был ей очень нужен для одного особого дела.
Иви, вооружившись добрым взглядом, убедила её устроить эдакое «воссоединение старых друзей». Сама принцесса, Мэл, Карлос, Джей и Бен. Последний неизвестно зачем взял с собой Одри, на которой был твёрдо намерен жениться, сколько бы дракона не совершала жест «рука-лицо». Очевидно, этот глупый король всё равно видел в этом не то долг, не то выгоду.
В итоге ужин получился довольно кислым. Джей всё ещё дулся на неё из-за той глупой ошибки с сезоном метели. Бен поглядывал на неё с опаской, явно боясь её силы. Одри её просто ненавидела. Только Иви и Карлос сохраняли мирное расположение духа, что успокаивало.
***
После ужина они возвращаются в спальню, но Мэл удаётся ускользнуть, сославшись на срочное и совершенно недолгое дело, а также клятвенно пообещав вернуться как можно скорее. Иви обиженно надулась:
— Почему ты не могла закончить это дело раньше?
Принцесса начинала капризничать, что явно было нормально для конца первого месяца беременности. Дракона с усмешкой поцеловала её в висок, но не отступила:
— Мне нужно обсудить кое-что с Джеем. Это важно и довольно срочно.
И прежде, чем Иви успеет с милой улыбкой и умоляющим взглядом задать свой вопрос, Мэл поцеловала её в висок и пообещала рассказать всё немного позже.
***
Карлос и Джей обнаружились вместе в покоях первого. Мэл села в кресло и сказала:
— Мне нужна помощь Джея кое в чём.
Старший парень удивлённо приподнял брови, а потом предложил:
— Я помогу, если ты расскажешь, почему послала нас туда в сезон долгих и частых метелей? Мы там чуть до смерти не замёрзли!
Дракона замялась, но объяснила:
— Мне надо было убрать вас двоих из зоны конфликта. Вы собирались путешествовать, а это было весьма опасно во время войны. Рассказать вам правду я не могла, потому что тогда ещё не было достоверно известно, будет ли война.
Путешественники по очереди кивнули, а Джей добавил:
— Так что у тебя за проблема?
Мэл нервно закрутила в руках ручку из своего кармана, но взяла себя в руки и рассказала:
— Что надо сделать человеку, чтобы выразить желание пожениться?
Парни обрадованно переглянулись, Карлос даже подпрыгнул, а Джей немедленно сел с ней рядом, потряс за плечо и начал объяснять:
— Обычно люди делают предложение путём дарения кольца, но с особыми нюансами. Надо встать на одно колено, протянуть кольцо и спросить: «Ты выйдешь за меня?» или предложить «Выходи за меня».
Мэл кивала, обдумывала, планировала и даже кое-что записывала. Завтра утром она слетает на Ледяной Пик, где купит или закажет идеальное кольцо для Иви.
-------------------------------------
Принцесса Аурадона
Иви никогда не отличалась буйным нравом, скорее наоборот — всегда была довольно спокойной. Именно поэтому все эти гормональные перепады настроения, вызванные беременностью, её сильно раздражали.
Получался странного вида замкнутый круг: гормоны заставляли её раздражаться по всяким мелочам, а порой и бессмысленно обижаться на что-нибудь. Это постоянное раздражение казалось рациональной части её разума таким бессмысленным и бесполезным, что она раздражалась ещё сильнее.
Но не только это занимало её разум последние дни. С Мэл происходило нечто крайне странное. Она начала куда-то уходить, отказываясь потом рассказывать хоть что-нибудь о своих отлучках. Иви не надо было пользоваться своим эмпатическим даром, чтобы понимать, что её девушка что-то скрывает. И это не могло означать что-то хорошее.
В остальном всё шло вполне неплохо. Аурадон постепенно восстанавливался после разорения. Драконы под шумок выдали «перебежчикам» беспроцентные кредиты для возрождения инфраструктуры. Весь высший свет Алатара готовился к большому празднику в честь окончания войны. Это была отличная возможность перемириться всем со всеми.
Однако внутренняя политическая ситуация Аурадона была весьма неспокойной. Отнюдь не всем понравилось требование принести клятвы вечной верности. Но перспектива остаться без головы успокоила большинство.
Самые сильные и преданные сторонники Олимпа — Роузы и Чарминги серьёзно пострадали в этой войне, потеряв всё войско и огромную долю влияния. Одри и Авроре сохранили жизнь стараниями Бена, но они лишились всякой власти, став просто известными леди. Чед сложил с себя полномочия Верховного Короля, а Чарминги стали баронами.
Её брат решил сдержать слово, которое давал даже не он, и жениться. Иви пыталась объяснить королю, что это опасно для его власти и даже жизни, потому что никто не сможет помешать Роузам избавиться от Бена, когда появится наследник. Возможно также, что он до сих пор был к ней привязан.
За этими мыслями её застала Мэл, вернувшаяся в спальню и тихо закрывшая за собой дверь. Дракона села рядом с принцессой и обняла её. Иви прижалась поближе и спросила:
— Так о чём ты говорила с Джеем?
Мэл чмокнула её в макушку и ответила:
— Ты узнаешь об этом несколько позже.
Принцесса надулась и грустно посмотрела на свою девушку, но та была непреклонна:
— Нет, Иви. Ты всё узнаешь, когда придёт время.
Ей пришлось сдаться, потому что дракона явно не отступит в этот раз, как во все предыдущие. Мэл тепло улыбнулась ей и провела ладонью по животу, как она частенько делала. Принцесса ещё пару секунд гипнотизировала её грустными глазами, но никаких плодов это не принесло.
Засыпая, Иви почти привычно прижалась к Мэл, которая также привычно накрыла её крылом и обняла рукой за талию. Это была обычная позиция для их сна. В последние недели принцесса обнаружила, что не может заснуть, если дракона не обнимает её, прижимая к себе и согревая, не накрывает крылом, будто пряча от мира.
-------------------------------------
Саркастичная Наблюдательница
Драконы были достаточно добры, чтобы отдать тела мертвых богов для похорон. Сразу же после церемонии на семейном ужине Посейдон выдвинул свою кандидатуру на роль царя богов. Гера возмутилась:
— Геркулес — сын Зевса и законный наследник! Он должен занять место отца.
Бог морей отмахнулся:
— Он отказался от всех прав на высший трон, когда решил остаться смертным.
Богиня семьи не отступала:
— И всё равно, Геркулес — законный царь.
Они уже оба вскочили, явно намереваясь сотворить что-то ещё, а Герк встал рядом с матерью и сказал:
— Я никогда не думал о смерти отца, когда отказывался от бессмертия.
Афина влезла в разговор:
— Думал ты или нет, но Зевс мёртв, а место царя свободно. Можно позвать Фемиду, чтобы она рассудила вас по закону.
Подошедшая богиня правосудия выслушала обе стороны. Посейдон напирал на свои божественность и опыт, дающие ему преимущество перед смертным Гераклом. Последнего представляла мать, которая настаивала, что именно Геркулес, как единственный сын и первый в законной линии наследования, должен занять трон.
Сам Герк ушёл в глубокую депрессию после смерти отца. Они не были особо близки, герой не поддерживал Зевса в войне, потому что считал её ненужной, но он всё равно грустил по нему.
Выслушав всё, Фемида задумалась, а потом вытащила из ниоткуда старый толстый том и зачитала вслух:
— Порядок наследования божественных титулов определён следующим образом. Сначала наследуют сыновья, потом — внуки, братья, дяди и прочие родственники в порядке удаления. Равные по положению родичи распределяются по старшинству.
Гера просияла, а Фемида перелистнула несколько страниц и снова прочитала:
— Каждый претендент на божественный титул должен быть полноправным богом в собственном статусе.
Она захлопнула книгу, положила её на полку из облака и сказала:
— Так как Геркулес — смертный, то он исключается из линии наследования. Таким образом, трон переходит к одному из братьев покойного. Согласно закону, это Аид.
Посейдон вставил:
— Он отказался от трона по каким-то своим соображениям.
Мегара с шоком уставилась на него и усомнилась:
— Аид хотел власти больше всего на свете.
Фемида продолжила, будто не заметив этого разговора:
— Однако Зевс изгнал его и исключил из линии наследования. Отсюда новый царь — Посейдон.
Бог морей просиял, а остальные сделали лёгкий поклон. Аполлон в полголоса сказал:
— Надеюсь, ты не станешь вести нас на новую войну.
Посейдон важно ответил, будто уже примеряясь к трону:
— Нет, я намерен заключить с ними вечный мир и подкрепить его клятвами.
-------------------------------------
Всевидящая
Все драконы среднего поколения Стаи собрались, чтобы обсудить устройство послевоенного мира. Требовалось принять меры, чтобы никто больше не смог им угрожать. Малефисента начала с самого опасного врага и рассказала:
— Посейдон занял место Зевса и, кажется, намерен замириться на веки вечные.
Тургар глотнул сока и ответил:
— Это хорошо. Не придётся истреблять олимпийцев.
Рогрота вытерла губы салфеткой, избавляясь от остатков пирожного, и подхватила:
— Оппозиция Аурадона агонизирует. Они осознают свою беспомощность и отсутствие союзников. Рано или поздно они склонятся, а даже если нет, то всё равно не смогут хоть сколько-нибудь навредить.
Квеспа пожала плечами:
— Это тоже ожидаемо.
Глаксхейм добавила:
—Меня тревожит наш ставленник, а точнее — его женитьба.
Малефисента поморщилась, отдёрнув руку от своего бокала:
— Меня этот мальчишка уже бесит. Наивный, как ребёнок. Единственные его преимущества — незлобивость и тесная связь со Стаей. Политической дальновидности никакой. Идиот малолетний.
Рогрота подпёрла рукой подбородок и начала размышлять вслух:
— Избавляться от нашего карманного короля нельзя, потому что альтернатива ему гораздо хуже. А вот расстроить свадьбу надо. И срочно. Если девчонка родит, то Роузы с лёгкостью посадят на трон младенца, а кто-нибудь из них станет править в качестве регента. Это позволит им делать со страной всё, что угодно, особенно если устранить родителей мальчишки.
Тургар пожал плечами:
— А что, Аурадон вдруг стал такой сверхдержавой, что мы так о нём беспокоимся?
Зулкир Разума с усталым вздохом объяснила кузену:
— Сейчас мы можем сделать с этой страной всё необходимое, чтобы не вспоминать о ней ещё лет двадцать. И я хочу это сделать, чтобы моей дочери и внучке или внуку не пришлось с ними разбираться.
Малефисента задумалась над возможными способами разрушения союза, а Рогрота ухмыльнулась и предложила:
— Что если девчонка вдруг окажется бесплодна? Этот союз не сможет дать королю наследников, а королевству — принцесс или принцев. Мальчику придётся искать другую невесту.
Малефисента нахмурилась, обдумывая эту идею, после чего кивнула и сказала:
— Было бы проще просто подлить ей в чай яда, но её смерть тут же повесят на нас, даже если не смогут доказать. К тому же, эта идея имеет смысл. Бесплодие в этой семье — не редкость.
На удивлённо поднятую бровь кузена она ответила:
— Я следила за ними те шестнадцать лет, что жило проклятье. Ждала, когда Стефан начнёт молить о пощаде и жалеть о своём поступке. Однако этот мудак просто пил, охотился и пытался начинить жену новым ребёнком. Ни разу не удалось.
Нелтария подвела итог:
— Итак, мы подсовываем мальчишке под нос хорошую дезинформацию о бесплодии и наблюдаем.
Возражений не последовало.
-------------------------------------
Принцесса Аурадона
Иви была на взводе с самого утра, когда Мэл унеслась по таинственным «делам», ничего не объяснив. До этого было несколько звонков, которые дракона тщательно скрывала, таинственные встречи и разговоры с Джеем и Делаярой, которые ничего ей не рассказали.
А теперь Мэл исчезла во вспышке портала в компании младшей Глаксхейм, с которой она до этого примерно час сидела в кабинете. И это привело принцессу в такое бешенство, что она не могла успокоиться ещё час. Гормоны беременности только усугубляли ситуацию.
Когда дракона наконец-таки соизволила вернуться, Иви уже не хотела её побить, но желание выяснить, в чём дело, было невероятно сильным. Она ворвалась в кабинет Мэл, хлопнув дверью, и увидела, как её девушка быстро прячет что-то под столом. Это стало последней каплей.
— Мэл, что происходит?
Дракона сглотнула и спросила:
— Ты о чём?
Зелёные глаза обеспокоенно бегали, пальцы крутили ручку. Иви мгновенно заметила эти признаки явного стресса, но пояснила свои слова:
— Ты часто куда-то пропадаешь, разговариваешь с Джеем и Делаярой под пологом тишины и не пускаешь меня в кабинет, уходишь в другую комнату, чтобы позвонить, и явно что-то скрываешь.
На последних словах принцесса кивнула на стол, а ей в голову вдруг пришла версия, которая вполне объясняет происходящее и которую она раньше отмела, как несостоятельную. Иви озвучила её сразу же:
— У тебя есть кто-то ещё, да? Это Делаяра? Конечно, дракона, наследница другого клана, дочь лучшей подруги матери. Кому нужна человечка?
Сказав это, принцесса расплакалась. Мэл вскочила из-за стола, быстрым шагом подошла к ней и воскликнула:
— Иви, я клянусь, у меня нет никого кроме тебя.
Иви шмыгнула носом и прижалась к драконе всем телом. Мэл обняла её руками и крыльями, поцеловала в щёку и прошептала:
— Ты — моя единственная Любовь. Любовь всей жизни.
Принцесса пыталась успокоиться, ведь дракона говорила правду, но не могла. Мэл будто почувствовала это и рассказала:
— Дело в том, что я готовлю для тебя небольшой сюрприз. В таких случаях секретность обязательна. А Джей и Аяра мне помогают.
Это тоже было чистой правдой, так что Иви сглотнула, виновато опустила голову и открыла было рот, чтобы извиниться, но дракона с лёгкой улыбкой покачала головой и прервала её:
— Не надо извиняться. Ты права, происходящее можно было истолковать по-разному. Я не злюсь.
