Ежевичный вечер

— Нет! Джордж рванул вперед, пытаясь дотянуться до брата, рухнул с дивана и проснулся. Холодный пот заливал лицо, подушка была мокрая насквозь, плед скомкан в ногах. Снова этот сон, один и тот же на протяжении уже стольких месяцев: он тянется к Фреду и не может — не успевает! — спасти. Остается пара миллиметров, и Джорджу уже кажется, что он вот-вот коснется его кончиками пальцев, схватит за руку и выдернет из-под рушащейся стены. Он опаздывает всегда. Каждый раз в каждом сне. Ночи, когда ему не снились кошмары, были самыми счастливыми и самыми пустыми со дня смерти Фреда. По утрам он с трудом поднимался с постели и чувствовал себя сломанной механической игрушкой, которую вытащили из пыльного ящика, но забыли завести, а потом готовил завтрак. По привычке — на двоих. Джордж сел на полу, опираясь о диван, и потер лицо. В висках стучало, к горлу подступала тошнота, а спину ломило так, будто он всю ночь провел скрюченным в кресле. Наверное, ему пора прекращать спать в гостиной, а еще лучше — перестать засиживаться до рассвета над бумагами и нанять помощника. Джордж решительно кивнул, от чего голова взорвалась новой порцией боли: займется этим сегодня же. Вот только поднимется с пола, выпьет кофе и приведет себя в порядок. Через пару минут. Он закрыл глаза и уткнулся затылком в обивку, стук не прекращался, даже становился все громче. Закралось смутное подозрение, что звук идет из соседней комнаты, и Джордж прислушался: что-то настойчиво билось в окно в спальне. Встать получилось не с первого раза, но мысли были, на удивление, ясные. Он доплелся до распахнутой двери и заглянул в комнату. Так и было: на каменном подоконнике сидела сипуха с привязанным к лапе объемным свертком. Каждый раз, когда капли талой воды падали на перья, она недовольно ерошилась и стучала в мутное стекло. Едва не споткнувшись о разбросанные вещи, Джордж подошел к окну и распахнул тяжелую раму. Головная боль немного отпустила, когда холодный воздух ворвался внутрь, взметая пыль, та тут же закружилась в солнечных лучах. Сипуха едва дождалась, пока отвяжут сверток, больно клюнула в ладонь и улетела, недовольно ухнув. Джордж повертел посылку в руках: твердая и увесистая. Интересно, что это? На этой неделе он ничего не ждал: заказанные ингредиенты для нового товара должны прибыть только к концу месяца. Он разорвал бумагу и бросил на заваленный подоконник — грязнее уже не будет. Мелькнула мысль, что сегодня вечером точно стоило убраться, пока Джинни не рассказала матери, что тут происходит. Не хватало только Молли Уизли, вооруженной палочкой и тряпкой и читающей нотации о том, как можно было настолько запустить квартиру. Посылка оказалась книгой в жестком переплете, обложка была совершенно чистой, внутри — пустые листы, разлинованные на несколько столбцов, и записка: «Здесь все записывать намного удобнее, чем на обрывках пергамента». Как он и думал: ответным подарком стала книга. Джордж за несколько недель уже и думать забыл про новую соседку, только иногда приветливо махал по утрам, когда открывал магазин. Эва обычно в это время пила кофе на пороге своего книжного, зевала и рассматривала редких прохожих. Наверное, стоило навестить ее, узнать, как продвигаются дела? Это будет вежливо: дружеский ответный визит. Он посмотрел на подарок и хмыкнул: нужно не забыть отнести книгу вниз. Может, действительно пора выкинуть все клочки, на которых обычно вел подсчеты? Джордж подхватил ее подмышку и направился на кухню, у него есть полчаса, чтобы прийти в себя перед открытием «Всевозможных волшебных вредилок».

***

За последние несколько дней весна полностью вступила в свои права: потекли ручьи по булыжной мостовой, по кирпичным подоконникам застучала капель, уличные торговцы разложили прилавки с магическим товаром. Косой переулок будто очнулся от зимней спячки, встряхнулся и снова наполнился людьми. Вечером Джордж закрыл магазин почти на два часа позже обычного, навалилась целая куча дел: задержавшая поставка, заказ на защитные перчатки от министерства и гневное письмо из Перу, в котором его друг наотрез отказывался забирать пушистиков обратно. Потягиваясь и разминая уставшую спину, Джордж выглянул сквозь стеклянную витрину на улицу. Снаружи было темно и пустынно, единственный горевший газовый фонарь покачивался над крыльцом магазина Макензи. Новая хозяйка что-то мастерила на крыльце, и по Косому переулку эхом разносился стук молотка. Эва сосредоточенно сколачивала что-то, напоминающее цветочный ящик. Зажав в губах несколько гвоздей, она размахивала маггловским молотком так, будто собиралась проломить голову любому, кто подкрадется сзади. Светлые волосы были подвязаны ярким платком, а рукава свитера канареечного цвета закатаны до локтей. Джордж с опаской приблизился и заглянул через плечо. Эва вздрогнула, едва не попав себе по пальцу, и резко обернулась. Осмотрев короб из грубых досок, надо признаться, сбитый довольно криво, он спросил: — Надеюсь, вы здесь не зубастую герань посадите? — Именно ее, — Эва вытерла лоб кончиком платка, смущенно улыбнулась и спрятала гвозди в карман широкой юбки, из которого торчала волшебная палочка. — Боитесь, что я отберу у «Волшебных вредилок» звание самого кусачего магазина? — Никогда, — он покачал головой. — Вы еще не видели мое последнее изобретение, ваша герань ему в подметки не годится. Эва рассмеялась и отложила молоток. — Вижу, что все пальцы на месте. Испытаний еще не было? — Конечно, были, — не моргнув глазом, соврал Джордж. Он помог пристроить тяжелые ящики на подоконник и закрепил с помощью магии. Выглядело неплохо, если, она, конечно, и правда не собиралась посадить в них зубастую герань. Эва осмотрела их, зачем-то колупнула ногтем и удовлетворенно кивнула. — Отец был бы доволен, жаль, что никогда этого не увидит. — Она заметила сочувствие на лице Джорджа и улыбнулась. — Нет, с ним все нормально, просто он настолько домосед, что никогда не уезжал не то, что из страны, из города! Вы себе представляете? Они с мамой всю жизнь прожили в Чехии и, когда услышали, что я хочу переехать, были в ужасе. По их мнению, за порогом родного дома меня всегда поджидают жуткие неприятности. Мама пишет мне каждую неделю и, не дай книззл, не ответить ей сразу, перепугается насмерть. Она очень впечатлительная. Джордж усмехнулся: видимо, все матери чем-то похожи. — Наверное потому, что я единственный ребенок. У нас вообще больше нет родственников, только мы втроем. — Эва на миг погрустнела. — А у вас есть брат или сестра? Джордж внезапно понял, что на улице очень холодно. От ледяного воздуха закололо кончики пальцев и, почему-то, глаза. — Да. У меня сестра и куча братьев. Четверо. — Здорово, — улыбнулась Эва, — я тоже мечтала о большой семье. От него не ускользнуло ни прошедшее время, ни то, что улыбка вышла натянутая, но спросить Джордж не решился. Продолжать разговор на эту тему не хотелось. Убрав молоток в, казалось, бездонный карман юбки, Эва приглушила горящий фонарь над крыльцом и открыла скрипящую дверь. Изнутри магазин выглядел не лучше, чем снаружи: с узкими проходами между стеллажами, на которых в беспорядке были свалены книги, покрытые пылью и паутиной, с темным потрескавшимся каменным полом и осыпающимся потолком. Даже не переступив порог, Джордж уже чувствовал себя неуютно. Интересно, много ли у нее покупателей? Эва вошла внутрь, взмахнула палочкой, зажигая свет, и обернулась. — Зайдете на чай? — предложила она. — Мне недавно прислали варенье из настоящей маггловской ежевики. — Благодарю, но мне нужно работать. — Джордж отступил на шаг и махнул рукой в сторону своего магазина. — Может быть, в следующий раз. Уже закрывая ставни на стеклянной витрине «Волшебных вредилок», он посмотрел на книжный мистера Макензи. В окне второго этажа горел яркий свет.