Ежевичный вечер

— Знаешь, что мне сказал твой сосед? Джинни возникла на пороге его квартиры в середине дня и совершенно неожиданно. По-хозяйски прошла по гостиной, стряхнула с письменного стола пергаменты и запрыгнула на исцарапанную и прожженную в нескольких местах поверхность. В солнечных лучах, проникающих через витражные стекла, взвились столбцы пыли. Джордж смущенно хмыкнул и взмахнул палочкой: в углу под горой смятых пергаментов заскребся веник, но выбраться так и не смог. Короткое заклинание распахнуло окно; по железному подоконнику забила капель, и в комнату проник гул голосов волшебников, спешащих куда-то по Косому переулку — рабочий день был в разгаре. Болтая ногами, Джинни с прищуром смотрела на Джорджа, сидящего на полу перед небольшим котлом. Зелье ярко-бирюзового цвета выплескивалось через край щупальцами, тянущимися к рукам. Вязкая слизь, капающая на паркет, прожигала в нем дыры, курящиеся темным дымом. В квартире пахло пылью, горелым деревом и чем-то неуловимо сладким, почти приторным. Не дождавшись реакции, Джинни продолжила: — Мистер Уитон говорит, что у вас новая соседка: милая белокурая особа. А еще он утверждает, что вы много времени проводите вместе, особенно по вечерам. Джордж застонал, уронив голову на руки. По скорости сбора сплетен его сестра могла соперничать с Ритой Скитер. Он так хотел, чтобы расспросы начались как можно позже. Или лучше — никогда. — Мать знает? — глухо спросил он. — Нет, — Джинни покачала головой, — но я просто возмущена, что ты ничего мне не рассказываешь. Кто она? Что за парень внизу тебе помогает? Что ты изобретаешь? Когда ты приедешь в Нору? Ты писал маме? И не смей молчать! Закатив глаза, Джордж глубоко вздохнул и слишком резко ударил деревянным половником по щупальцам, цыкнув на них. Те присмирели всего на миг, тут же снова потянулись к рукам. — Я не молчу, а жду паузы в твоем монологе. Парень внизу — мой новый помощник, на этой неделе начал работать. Варю я зелье обратной левитации, ну точнее то, что когда-нибудь им будет. А девушка… — он замялся. — Она просто соседка, ничего большего: дружеские беседы после тяжелого рабочего дня, ну иногда бутылочка пива. Сливочного. И вообще, разве ты не должна сейчас быть на работе? — Ты не ответил на мои последние два письма, — Джинни обвиняюще ткнула пальцем в его сторону. — Я волновалась и едва отговорила мать от идеи самой тебя навестить. Представляешь, что было бы, увидь она все вот это, — широкий взмах рукой обрисовал масштаб бедствия. Джордж был вынужден признать: квартира и правда немного захламилась за последние дни. От двери тянулись чистые тропы к спальне, кухне и дивану, по краям которых отвалами сгрудились смятые пергаменты с наметками новых изобретений — в последнее время его все чаще посещало вдохновение. Джордж не мог припомнить такого со дня смерти брата, но, к удивлению, душевный подъем не ослабевал. Наверное, стоило действительно раньше взять помощника и освободить себе немного времени, это определенно пошло ему на пользу. Джордж взлохматил волосы, смущенно кашлянул и пообещал: — Я уберусь. И сегодня же напишу маме, что все в порядке, приезжать не стоит: я загляну в Нору на следующей неделе, все равно собирался. Ты, главное, отговори ее от визита. — Ага. То есть ты все-таки скрываешь соседку от матери? Джинни соскочила со стола, плюхнулась на пол рядом с братом и, почти перегнувшись через котел, пристально заглянула ему в глаза. — Я так и думала. Щупальце рвануло вверх, цепляясь за свисающую прядь. Пополз голубоватый дымок, запахло паленными волосами. Джинни завизжала, взмахнула руками, задев котел, и упала на спину. Джордж в последний момент успел схватиться за раскаленные края; ладони пронзило болью, но он сдержался, только выругался вполголоса. Труд его последних двух недель, еще и полилось бы все это через прожженный пол на головы покупателям. Джинни зажала между пальцами то, что осталось от некогда длинной рыжей пряди, и визг резко смолк. Она недоверчиво посмотрела на бурлящую поверхность вязкого зелья, в которое медленно погружались волосы. Цвет медленно менялся с голубого на белый. — Ах ты… — Джинни схватилась за палочку, но вытащить не успела. Джордж вскинул деревянную ложку, валяющуюся рядом, и со стуком опустил ее на лоб сестры. — Ты!.. — Чтобы, мелкая, не лезла куда не просят, — он строго погрозил ей. — Я серьезно. Джинни возмущенно засопела, но посмотрела на грозное оружие в руках брата и торопливо сменила тему.

***

— То есть вы сбежали из школы? — недоверчиво переспросила Эва и рассмеялась. — С ума сойти, вы исполнили мечту всех школьников. Она лежала на диване, перекинув ноги через деревянный подлокотник и подложив под голову потертую подушку. Джордж порадовался, что перед уходом Джинни все смилостивилась и помогла ему прибраться. Сейчас комната выглядела более-менее прилично: исчезли завалы бумаг, перекочевав в спальню, пропала пыль и странного вида пятна с пола. Но Джордж все равно чувствовал себя неуютно: Эва была первым человеком из посторонних, кто пришел в их его квартиру. Он бы и не позвал ее, не требуй зелье постоянного наблюдения: белесая жижа то и дело норовила, бурля, перелиться через край. Было бы очень невежливо отправить девушку домой, отговорившись экспериментом. Эва вздохнула и заерзала на бугристом матрасе. Джордж чувствовал каждое ее движение, тепло бедра, которого он почти касался затылком, отдавалось покалыванием в коже. Наверное, ему стоит купить диван пошире. И открыть окно, потому что от терпких испарений зелья становилось душно и кружилась голова. — Я была тихой девочкой, никогда и не думала, что вообще можно нарушать правила. Эх, скучные учебные годы. Она снова повернулась, устраиваясь поудобнее, и затылок опалило жаром. Джордж судорожно сглотнул. — Ча… — Эва запнулась на мгновение, — мне всегда говорили, что я слишком… правильная что ли? — Таких не бывает. Поверь мне: я одну такую знал, подруга моего брата, так вот она, несмотря на свою «правильность», нарушила столько правил, что нам с… — имя встало в горле, мешая дышать, — с Фредом было до нее далеко. Джордж обернулся через плечо. В пляшущем свете от огня под котлом лицо Эвы было бледным и безжизненным. По-детски подложив руку под щеку, она, казалось, даже не моргала, смотря на противоположную стену застывшим взглядом. — Наверное. Все же я сб… переехала в другую страну и вот пытаюсь обустроить никому не нужный книжный магазин. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, по-домашнему мешковатая футболка и дрожащие пальцы — она странно, но очень точно вписывалась в окружающую обстановку. И в его квартиру. Джордж думал, что будет намного сложнее впустить кого-то. — У тебя хорошо получается. Он не мог не улыбнуться, видя, как от этой простой фразы глаза Эвы снова загорелись. Всего мгновение, и она уже не выглядит такой потерянной. Горячая ладонь невесомо коснулась затылка, прошлась по волосам, взъерошив, и Джордж вздрогнул. Мелькнула мысль отстраниться, но тут же пропала. Почему бы нет? Он может попробовать. Джордж повернул голову, коснувшись щекой запястья. Ее кожа пахла чем-то неуловимо сладким, от чего кружилась голова, как в тот день, когда Эва рассказывала ему волшебные легенды. От этого запаха становилось тепло и спокойно.