Ежевичный вечер

— Я могла бы взять себе одного. Допустим, вон того, третьего слева, он кажется менее злобным, чем остальные. Наученная опытом, Эва стояла на порядочном удалении от клетки, и понять, на какого именно пушистика она показывает, было невозможно. Джордж был уверен, что они все одинаковые: крошечные исчадия ада, посланные ему, видимо, за все школьные грехи. В какой-то момент он даже всерьез думал, что их прислал Филч. Он уже отправил утром громовещатель Джинни, которая, видимо, из врожденной вредности отговорила Чарли забрать монстров себе. Джордж специально подгадал, чтобы письмо пришло вечером в Нору, и разгневанная сестра должна была явиться в ближайшее время. Правда дверь он запер, совсем не хотелось, чтобы она увидела Эву в его магазине далеко после закрытия. — Есть еще Хагрид, — и пояснил в ответ на недоуменный взгляд: — Лесничий в Хогвартсе. Такие твари ему как раз по душе. — Ты же не хотел отдавать их на ингредиенты! Эва шагнула вперед, будто заслоняя от него клетку с пушистиками, и, развернувшись, обвиняюще ткнула ему пальцем в грудь. — Что? — Джордж растерялся. — Конечно, не собирался. Это-то тут при чем? Хагрид будет о них заботиться, только стоит следить, чтобы он по своей доброте не выпустил их на волю, а то в Запретном лесу станет на одно чудище больше. Или не на одно. Клянусь, на той неделе их в клетке было вполовину меньше. — Как? — Ну, их, конечно, сложно посчитать, но… — Ваш лесничий будет о них заботиться? То есть это?.. — Эва пощелкала пальцами, пытаясь подобрать нужное слово, но сдалась и беспомощно посмотрела на Джорджа. Тот пожал плечами, не понимая, что она хочет сказать. — Наши лесничие уничтожают животных. Это не плохо, это просто необходимость, для обучения колдомедицине требуется много редких ингредиентов, но… Она отвернулась обратно к клетке, спина дрогнула, словно Эва собиралась заплакать, но голос остался ровным. — Чак всегда утверждал, что именно в этом заключается их работа — помогать магам. — Это не лесничие, а законные браконьеры. Хагрид бы никогда не причинил вреда ни одной живой твари, он и паука своего… — А ты? Ты бы смог убить животных ради своих экспериментов? — Нет, — Джордж ответил категорично, не задумавшись ни на мгновение. — Я этим заказал даже клетку побольше, правда не знаю, как буду переселять, потому что… Договорить он не успел: Эва развернулась так быстро, что хлестнула его по лицу волосами, и бросилась на шею. Горячие губы ткнулись куда-то в воротник свитера, руки сцепились на затылке, судорожное, рваное дыхание опалило кожу; Джордж неловко обнял ее в ответ. — Я… я просто… — сбивчиво пыталась объяснить Эва, прижимаясь с каждым всхлипом все теснее. — Ты чего? Тихо, тихо, — Джордж шептал успокаивающие слова в светлую макушку. Видимо, для нее это было действительно очень важно. — Я правда не смог бы этого сделать. Спроси мою сестру, я даже пикси с чердака не мог выгнать, мне становилось их жалко. Трижды. Она еще всхлипывала, когда он гладил ее по спине, прижимался губами к лбу, но с каждым мгновением дрожь утихала. Через минуту всхлипы сменились икотой, и Эва через силу рассмеялась, немного отстранившись. Нос и щеки покраснели от слез, глаза блестели, и Джордж, не задумываясь, сделал то единственное, что считал сейчас правильным — поцеловал. Ее губы были соленые от слез и податливые, Эва ответила мгновенно, цепляясь пальцами за плечи и приникая всем телом. Он зарылся руками в рассыпавшиеся волосы, резинка с пучка полетела куда-то за прилавок. Их окутал сладковатый запах шампуня, щекоча ноздри и отдаваясь мурашками по позвоночнику. В перерывах между поцелуями Джордж посмеивался едва слышно над попытками Эвы стянуть с него свитер, но, отстранившись на миг, уступил. Холод коснулся обнаженной кожи, заставляя со свистом втянуть воздух; ее ладони скользнули по спине, царапнули, прижались к лопаткам, резко дернув вперед и выбив остатки кислорода. От чувства, как она нетерпеливо потирается о него бедрами, в животе завязывался тугой узел из восхищения, нетерпения и возбуждения. И почему он не поцеловал ее раньше? Джордж взял ее за локти и слегка отодвинулся, уткнувшись лбом в лоб. Эва растерянно моргнула и облизала губы тем неуловимо быстрым движением, которое хотелось повторить своим языком. Слова цеплялись за пересохшее небо, и голос прозвучал хрипло: — Может, мы… Договорить Джордж не успел: послышалось шипение, словно кто-то плеснул воды на раскаленные угли, и в магазине нестерпимо завоняло горелой древесиной. Схватив застывшую Эву в объятия, он проворно отскочил в сторону. И очень вовремя, потому что по потолку уже расплывалось темное пятно, и через миг из его центра полилась белесая жижа. Протянувшись тонкой паутиной до пола, она застыла. — Эксперимент не удался, — глубокомысленно произнес Джордж и почесал подбородок. — Это все Джинни со своими волосами. Бежим! Сжав ладонь ничего не понимающей Эвы и таща ее за собой, он бросился вверх по лестнице в квартиру. Следовало успеть, пока у него не появился непредусмотренный люк в полу. Гостиную уже заволокло дымом, и Эва взмахом палочки распахнула окно, пока Джордж заклинанием пытался убрать выползающее за края котла зелье. Он ведь только сегодня хвастался, что удалось получить именно то, что планировал, и вот, пожалуйста. Последствия удалось устранить довольно быстро, за каких-то двадцать минут, о неудачном эксперименте теперь напоминал только искореженный котел в углу и дыра в полу, в которую свободно проходил кулак. Джордж даже выглянул вниз и удостоверился — открывался отличный вид на прилавок. Может, стоит оставить ее, чтобы следить за новым помощником и раздавать указания, не выходя из гостиной. Джордж со стоном рухнул на диван и сжал пальцами переносицу. — Две недели, я потратил на него целых две недели, — он взмахнул руками и ткнулся затылком в спинку дивана, но, услышав подозрительный звук, поднял голову, с недоверием смотря на Эву. — Ты смеешься? — Нет, — она торопливо отвернулась, делая вид, что ее очень заинтересовало что-то за окном. — Ты смеешься! — Прости, — Эва покаянно опустила голову, но он успел заметить улыбку на поджатых губах. — А я тебе так доверял. — Ему показалось, что она на миг окаменела, но тут же расслабилась и улыбнулась уже открыто. — Ладно, так и быть, смейся, все равно у меня большинство экспериментов заканчиваются или отравлением, или взрывом, или пожаром. — Прости, — в этот раз в ее голосе не было ни капли раскаяния, наоборот, глаза Эвы лукаво блестели. — Мне правда жаль. С распахнутого окна тянуло чем-то кислым из лавки ингредиентов выше по улице, в камине потрескивали почти прогоревшие поленья. Судорожно вздохнув, Джордж смотрел на медленно приближающуюся девушку. Красивая: растрепанные им волосы, полуулыбка на припухших от поцелуев губах и блестящие озорством светлые глаза. До покалывания в кончиках пальцев хотелось прикоснуться к раскрасневшейся щеке, провести по бьющейся венке на шее и выглядывающим из расстегнутой рубашки ключицам. Эва остановилась перед ним, почти упираясь в ноги, задумалась на секунду и внезапно опустилась на его колени. Она поерзала, крепче сжимая его бедра своими, деловито перекинула волосы на одно плечо и схватилась руками за спинку дивана. Джордж медленно, словно спрашивая разрешения, положил ладони на ее кожу, погладил подушечками пальцев чулки у края задравшейся юбки. По пальцам вверх поднималось тепло, сворачиваясь горячим комом в груди. Он мешал дышать, мешал думать, не давая сосредоточиться ни на чем, кроме льнущего тела. Эва сосредоточенно кивнула, закусив губу, и неожиданно подалась вперед гибким движением, скользнув по паху и заставив руки Джорджа тоже сдвинуться. Теперь он ощущал под ладонью кружево и обнаженную кожу, мягкую и неожиданно горячую. От вязкого сладкого запаха духов кружилась голова. Пахло чем-то неуловимо знакомым. Ежевикой? Джордж провел пальцами еще выше, отстегивая лямки чулок, до края белья, все еще скрытого под смятой яркой юбкой. Ему нравилось, как Эва подавалась навстречу, льнула к его рукам — одновременно смущенная и бесстыдная. Он чувствовал жар от ее щек, пока она целовала его шею, едва касаясь языком чувствительного места у плеча. От этих прикосновений кровь все громче шумела в ушах, а пальцы сжимались, цепляясь в кожу и задавая ритм потрясающе мягким скользящим движениям ее бедер. Встречая, Джордж раз за разом подавался вперед и вверх, вызывая у Эвы резкие вздохи. Она резко отстранилась, выпрямившись, и положила горячую ладонь на его грудь. Джордж вздрогнул от внезапной тяжести: казалось, что пальцы легко проникли за ребра и сжались на сердце. То на миг замерло, противно ухнув вниз, и тут же забилось быстрее. Громко, тяжело, почти проламывая грудную клетку, словно пытаясь рвануть вслед за ускользнувшей ладонью. Джордж судорожно вздохнул, преодолевая стихающую боль в ребрах. Взгляд замеревшей Эвы был странным, испытывающим, казалось, что она чего-то ждет. — Я… — он замолчал, сам не зная, что хотел сказать. Тяжелый выдох обжег губы, и через мгновение ее язык скользнул внутрь, сплетаясь с его. Эва целовала жарко и, дромарог бы ее побрал, умело, прижимаясь грудью к обнаженному торсу, вышибая воздух и все связные мысли. Мелкие пуговицы ее рубашки оттискивались на коже. Джордж безуспешно попытался отстраниться, чтобы расстегнуть их, но Эва настолько крепко цеплялась, будто он был ее единственным спасением. Пальцы нащупали воротничок и рванули ткань в стороны. Раздавшийся треск перекрыл возмущенное шипение Эвы. — Прости, — прошептал Джордж и потянул вниз лямки и кружевную ткань красного белья — того самого, что он уже когда-то видел в прорезях свитера. И с которого начались мысли, что они могут быть кем-то большим, чем соседи, приятели или друзья. Подушечки пальцев огладили мягкую кожу груди, прошлись по ореоле соска и мягко сжали. Эва резко выдохнула ему в губы. Тонкие пальцы заскреблись по его ремню, дернули за пряжку, расстегивая, и проникли ниже. Гортанный стон поднялся по горлу, царапая небо и вырываясь сквозь сжатые зубы. Он похож на нетерпеливого девственника, еще немного, и… Джордж перехватил запястье. — Подожди. — Что такое? — недоуменно спросила Эва. — Ничего, — он облизнул пересохшие губы, отстраняя ее руки еще дальше. Не мог же сказать, что она слишком сильно на него действует, а у него слишком давно никого не было. — Просто… — Джордж оставил смазанный поцелуй на ее плече, — не торопись. Эва дернула плечами, сбрасывая рубашку, и вывернула запястья из цепкой хватки. Красный лифчик скомкался на ребрах, но казалось, ее это совсем не заботило, потому что горячие ладони тут же прижались к его шее, поглаживая. Наверняка она чувствовала под пальцами его рваный пульс, и припухшие губы изогнулись в улыбке — настолько яркой, соблазнительной, что остатки самообладания мгновенно испарились. — И к черту, — сбивающимся шепотом проводил их Джордж, дергая молнию юбки трясущимися руками. Замок поддался не с первого раза, и Эва едва слышно рассмеялась, поднимаясь с его колен гибким движением. Она отступила на шаг, дразняще посматривая из-под опущенных ресниц, подцепила большими пальцами юбку и потянула вниз вместе с бельем и поясом от чулок. Чуть прогнулась в спине, заведя руки за спину и снимая перекрученный лифчик. В мерцающем свете камина Эва казалась призрачно-прекрасной. Сделав шаг вперед, она наклонилась, оставила на его губах нежный поцелуй и прошептала: — Можно я… буду сверху? — голос был странный, дрожащий, словно она действительно боялась, что Джордж откажется. Он кивнул, чувствуя, как кончики волос касаются его коленей, когда Эва помогала ему избавиться от остатков одежды. Она толкнула, вынуждая снова откинуться на спинку дивана, и устроилась на его коленях. Касание кожа к коже почти вышибло здравые мысли, но Эва вглядела такой щемяще-трогательной, что Джордж задушил в себе порыв схватить за бедра, опрокинуть на диван и погрузиться одним движением. Она приподнялась и направила его в себя, опускаясь невыносимо медленно, привыкая и обхватывая так тесно и горячо, до светящихся искр под закрытыми веками. Джордж откинул голову на диван, чувствуя россыпь невесомых поцелуев на шее. Скользящие движения сводили с ума своей неторопливостью; до дрожи в пальцах хотелось схватить крепче за талию, вбиваться резче, быстрее в податливое тело. Но стоило ему впиться пальцами в кожу, как Эва замерла. В блестящих глазах мелькнуло какое-то странное выражение. Смущение? Настороженность? — Прости, я просто… Джордж прервал ее рваным поцелуем, сталкиваясь языками, и разжал пальцы, провел ладонями по острым лопаткам, мягко рисуя узоры и ощущая, как Эва снова расслабляется в его руках. — Все хорошо. Пусть все будет, как хочешь ты. Он губами чувствовал ее рваный выдох и дрожащую улыбку. А Джордж перестал дышать, потому что ее бедра опустились так резко и она так тесно сжала его внутри, что вышибла весь воздух из легких. Она определенно решила его убить сегодня. Движения были размашистыми, хаотичными, казалось, Эва нашла свой какой-то странный темп, потому что она то замедлялась почти до остановки, то ускорялась так, что едва удерживалась, сжимая ладонями его плечи. Джордж опустил одну руку вниз, к месту, где соединялись их тела, и нащупал нужную точку, вырывая у Эвы первый громкий стон. Этот звук едва не толкнул за грань, заставил прижаться губами в жадном поцелуе, сталкиваясь языками, лаская небо, скользя по зубам, то и дело норовившим прикусить нежную кожу. Прижав пальцы плотнее, Джордж поймал ртом очередной крик Эвы, которая двигалась с какой-то сумасшедшей амплитудой, впиваясь ногтями в его плечи до боли. Еще пара мгновений, и она задрожала, напряженно вытягиваясь в его руках. Короткий всхлип в шею, и Джордж не выдержал: подхватил ладонями под бедра, приподнимая и вбиваясь резко, жестко, всего за несколько движений приближаясь к краю и изливаясь глубоко внутри с гортанным хрипом. Уронив голову Эве на плечо, он попытался привести дыхание в норму, чувствуя ее пальцы в своих волосах. Она перебирала пряди неожиданно мягко, ласково. Джордж чуть отстранился, вглядываясь в ее лицо. Он совершенно не знал, что говорить в таких случаях — все его предыдущие разы были только в серьезных отношениях. Да и стоило ли разрушать уютную тишину, замершую между ними? Джордж аккуратно обнял ее за спину, накинув на плечи смятый плед, и прижался лбом к виску. Он невесомо поглаживал шею, убирая на одну сторону прилипшие пряди влажных волос. В гостиной ощутимо похолодало: с распахнутого окна долетал промозглый ветер, а угли в камине давно прогорели. Джордж сильнее сжал руки и откинул голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Эва, казалось, умиротворенно сопела ему в шею и прижималась так доверчиво и трогательно, что вставать совсем не хотелось. — Останешься? Короткий вопрос заставил Эву вздрогнуть и отстраниться. Джордж непонимающе нахмурился, нажимая большим пальцем ей на подбородок и заставляя выпустить закушенную губу из плена зубов — на тонкой коже остался яркий след. Эва медленно покачала головой. — Прости, но… не могу. Пока не могу. Она соскользнула с его колен и начала собирать вещи. Джордж раздраженно вздохнул, пытаясь понять, в какой момент все могло пойти не так. Наверное, ему стоило все же промолчать и просто унести ее в спальню, закутав в плед и не задавая бессмысленных вопросов. Уже одевшись, Эва наклонилась к нему, обхватила скулы теплыми ладонями и прижалась в долгом поцелуе. — Эй, встретимся завтра, хорошо? — она слегка толкнула его в плечи, когда он попытался встать. — Не нужно меня провожать, мне дойти всего ничего. Правда, не нужно. Она коротко улыбнулась, погладив его по щеке, и через несколько мгновений дверь уже захлопнулась за ней. Джордж растянулся на диване, закрывая глаза. Перед мысленным взором тут же понеслись все воспоминания сегодняшнего дня: разговоры, поцелуи, секс. Может, это был слишком резкий переход от простых приятелей к любовникам? Джордж поерзал, устраиваясь удобнее; от пледа едва уловимо пахло ежевикой, и этот запах почему-то вызывал широкую улыбку. В груди зрела уверенность — все обязательно будет хорошо.