Наемница, или сделай выбор, мой король.

Вставать не хотелось катастрофически. Я мычала, пряталась под одеждой, хныкала, издавала всевозможные вопли и, наконец, как мне показалось, добилась успеха – меня таки оставили в покое. Появилось чувство полета, я подумала, что снова засыпаю. Нет, оказывается. Меня просто бросили в холодную – ЛЕДЯНУЮ! – воду! Как я не убила нашего командира – не знаю! Но пыталась. Честно пыталась! Держали меня, конечно, не как в поговорке – семеро, а хватило одного Двалина. Зато от рыка он Торина не спас. Как и от моих зубов. Когда Дубощит сделал этакий жест рукой, мол, успокойся, дитя, все в полном порядке, я цепанула его зубами за палец. Теперь рычал уже гном. Вот так, скалясь и рыча друг на друга, мы отправились в поход, предварительно подождав, пока я переоденусь в сухие штаны и рубашку с плеча короля. Я из вредности – и не только – была согласна только на нее, хотя мне предлагали ровно дюжину. Кто кидал, пусть тот и раздевается! - Женщина в походе – к проблемам! – бубнил предводитель, идя впереди. - Бубнилка в походе – к эльфам конспирацию! – не осталась я в долгу, ослепительно улыбнувшись на уничижительный взгляд синих глаз. - Ты можешь хотя бы минуту побыть серьезной или помолчать? – зашипел он на меня, останавливаясь и пропуская других вперед. - А ты можешь не шипеть на меня и топать дальше? – На меня рыкнули. – Я так и думала. Хотя если ты мне заплатишь, я подумаю над выполнением твоих условий. - Наемники все такие продажные, или только мне попался брак? - А гномы все такие жадные до золота, что на его дух даже дракон позарился? Или только в Эреборе такие скряги сидят? - Не забывайся, девчонка! - Ты всего на тридцать лет меня старше, дядька! – оскорбилась я. - Ты бы прожила сначала эти тридцать лет, а потом бы препиралась! – окончательно озверел гном. - Проживу. – Я, состроив моську помилее и пособлазнительнее, игриво откинула седую прядь со лба короля, которая упала, пока он гневался. – Твоими молитвами. И по традиции припустила вперед, шагая между Гендальфом и Бильбо. Второй, конечно, никакой защитник, но при нем Торин хотя бы постесняется делать что-то из ряда вон выходящее. - Куда мы идем, Гендальф? – вопросил как раз Бэггинс. - К моему знакомому. Он хороший человек, только вспыльчивый. Однако отходчивый. Он способен менять шкуры, превращаясь в медведя, - громко, для всех вещал волшебник. - Оборотень? – Я нахмурилась. Оборотни иногда очень отрицательно относились к наемникам, считая нас абсолютно продажными тварями. - Да. - Он глянул на меня. – Поэтому будь аккуратнее, Рада. И не зли Торина, ему и так не просто. Я очень любила Гендальфа, как второго отца практически. Очень уважала. Была ему очень благодарна за то, что он помог мне пятьдесят лет назад. Именно поэтому я кивнула, соглашаясь. - Если только он не будет нарываться, - проговорила себе под нос. Маг усмехнулся, видимо, не ручаясь за гномьего короля. Начались ступеньки, выдолбленные прямо в камне, и Гендальф остановился, обернувшись к гномам. - Беорн не очень любит чужаков, посему и приходить вы будете по парам. Сначала иду я, Бильбо и Торин. Балин, Рада через несколько минут. Остальные также делитесь, и с таким же перерывом. Ясно? – Все кивнули, и волшебник с королем и хоббитом скрылись в конце каменной лестницы. - Почему ты все время задираешь Торина? – обернулся ко мне этот старичок-одуванчик. - Я? – искренне изумилась. – У вас что сегодня, день милосердия и общего жаления бедного, несчастного Торина?! Ничего я не задираю. Как он со мной, так и я с ним. - Он просто неудачно пошутил сегодня… - принялся защищать короля советник. - И поэтому бросил меня в ледяную речку?! Ты серьезно, Балин?! - Он переборщил, согласен, но… - Гном покачал головой. - Почему он так ведет себя? Словно я совсем никчемная! Обуза! – спросила я, глядя в мудрые глаза. Он, вздохнув, похлопал меня по плечу. - Нет, не обуза. Ты девушка. Красивая, смелая, упрямая девушка. Это еще хуже. И, подхватив меня под локоток, потащил вперед. И что он этим хотел сказать?! Что мне таким образом выказывают монаршее расположение? Я не брала в расчет ту пару поцелуев. Ну, приспичило человеку. Так я его понимаю… Мысли мои разбежались, как тараканы в человеческом доме при появлении свечи и света. Ибо передо мной стоял… Зверечеловек!.. Такой огромный и косматый, что я сначала не поняла, в какой он форме – звериной или человеческой. Мужчина был очень высоким, я ему доходила примерно до середины груди, гномы – ну, командир, во всяком случае – также. С густой, косматой гривой жестких, черных волос и густой бородой. Грубым лицом и темными глазами, в которых не понятно, что отражается. То ли недоверие, то ли окружающий лес. - Райд?! Наемница? Гендальф, ты серьезно думаешь, что я пущу ее в дом? – изумился Беорн, оглядев меня с головы до ног. - Она в отряде, - сурово отрезал Торин. – И в ее преданности и надежности у меня было достаточно возможностей убедиться. Я сначала смущенно опустила голову, потом же спокойно посмотрела в глаза оборотню. - Я не на работе. Вот так. Одна фраза, и почти ощутимое напряжение в фигуре медведя значительно спало, уступив место обычной настороженности. - Зачем тогда ты идешь с ними? - Они помогут мне отомстить за смерть родителей. Я Радомира Ярона. - Помирная? Слышал о тебе, девочка, - кивнул оборотень. – Арнаст частенько захаживал, когда к гномам шел. Все хотел тебя с собой взять, познакомить нас, но не судьба, видно, была. И долго они еще будут за кустами прятаться, волшебник? – Маг заметно стушевался, а Беорн усмехнулся: - Или ты думаешь, что я настолько глух и слеп, чтобы не услышать шум, которые издают дюжина гномов, вооруженных до зубов, и не заметить их следы? - Нет, конечно, просто я надеялся представить их тебе по очереди, - выкрутился Гендальф. – Что ж, пусть тогда идут. Беорн лишь слегка приподнял кустистые брови, когда из-за кустов вывалилась компания из одиннадцати гномов. - Хм, ну что ж… Еды на всех хватит, а после ужина вы мне еще раз расскажете свою историю. Я по первенности слегка притормаживала, когда еду нам подносили животные. Собаки, лошади, овцы… Они были прислугой, поварами, посудомойками… Куда я попала, боги?! Украдкой кинув взгляд на своих спутников, поняла, что не одна такая. Бильбо вон вообще глаз от диковинных животных оторвать не может, так и сидит с куском хлеба в руке. Оборотень ел вместе с нами и вел вежливый разговор, точнее инквизиторский допрос. На все вопросы полагалось отвечать быстро и четко, если кто-то начинал думать и подбирать слова, Беорн тут же обращался к следующему, но уже с другим вопросом, возвращаясь к предыдущему позже и в другой форме. Я регулярно ловила на себе его тяжелый, выискивающий ложь взгляд, но мне нечего было скрывать, посему на каждый вопрос я отвечала четко, кратко, по существу. Поверил или нет, но отстал, предложив всем выпить. Вино было крепким, обычно на работе я не пью, но мне суровым медвежьим голосом напомнили, что «я не на работе». Пришлось выпить. Бокал. Откуда я и узнала о его крепости. Ибо хмельные пары сразу же отдали в голову. Жить как-то сразу стало легче и веселее. Мое предложение «а не сыграть ли вам что-нибудь повеселее?!» поддержали на ура, и уже скоро гномы доставали свои инструменты. Музыка разрядила обстановку, и разговор пошел живее. Беорн перестал в каждом нашем движении усматривать подвох, а скоро вообще пригласил меня поближе к нему присесть. Оборотень оказался человеком с хорошим чувством юмора и прекрасной памятью. Очень много рассказал про моих родителей. Я жадно впитывала каждое слово, потому что дома мне мало кто что рассказывал, сохраняя Молчание – про усопших у нас не положено было много рассказывать, было поверье, будто от этого покойник мог воскреснуть и явиться к нечестивцам. А я была еще тогда слишком молодой, чтобы что-то помнить настолько хорошо и подробно. - Болят? – поинтересовался Беорн, глядя, как я машинально потираю запястья. - Уже нет. – И тогда – нет. Я просто не чувствовала их – почерневших от вывихов и гематом, от запекшейся внутри крови. - Кто помог? - Гендальф довел до Ривенделла. Там Элронд. - Как ты выбралась?! - Ноги, когти, зубы, боль. - Костолом? - Да. Он не с того, не с сего вдруг хлопнул меня по плечу огромной лапищей. - Уважаю тебя, девочка! За то, что не сдалась! Выпьем! – Мне в кубок полилось вино. - Нет, не надо, я много не пью, я… - Ты меня уважаешь? - Спрашиваете!.. - Тогда пей! До дна! – видя, как я только губы обмакнула в терпкое вино, добавил оборотень. Пришлось пить. Остальной вечер слился в один сплошной танец, который начался собственно с танца. Помню, меня пригласил Ори, смущенно потупившись и запинаясь на каждом слове. Помню, как Беорн велел ни в коем случае не выходить ночью из дома, а потом пропал. Мне, как девушке, выделили отдельную комнату. Туда я и направилась, дабы умыть горящее огнем лицо и немного отдохнуть. Ополаскивая лицо в лохани, стоящей в отдельной комнате, я слышала, как тихо отворилась и закрылась дверь в комнату. Вытерлась полотенцем, вышла из комнаты. Гость, ничуть не стесняясь, сидел на кровати. Зачем он пришел сюда? Если бы он знал ответ, то непременно бы ей сказал. - Торин, иди в свою комнату, ты пьян. – Девушка прислонилась плечом к косяку, видимо, опасаясь подходить к нему ближе. - Почему ему ты рассказала, а мне нет? - Не спрашивай, пожалуйста. - Я хочу знать. Это мое желание. - Я не могу тебе сказать, Торин. Просто не хочу, чтобы ты знал. - Почему? – Он скинул сапоги, поднялся, подошел, оставив расстояние в шаг. - Не знаю. Его не устроил такой ответ. Он сократил расстояние, вплотную подойдя к наемнице. Та лишь слегка отодвинулась, но гном не отступил. Просто теперь она полностью была зажата между его телом и стеной. - Почему? – Грубые, привыкшие к молоту и железу, пальцы по возможности нежно коснулись подбородка. Сейчас она была еще ниже его, хотя обычно они были на одном уровне. И не только в росте. – Расскажи мне. - Ты пьян, Торин. Иди к себе… - Пьян, говоришь? – Дубощит усмехнулся. – Да, это ты виновата в этом. Сегодня я пил из-за тебя. Нечто сверкнула в темных глазах. То, что он раньше не видел. Торжество, триумф победителя… Она знает. Он выдал себя. Теперь уже точно. - Что ты хочешь узнать? Она подняла руку и, покопавшись чуть-чуть в его волосах, выудила оттуда листик. Он перехватил маленькую ручку и подвел ее к кровати. Усадил, а сам присел на корточки. - Почему ты так боишься их? – Ей пояснения не требовалось. Торин не хотел видеть ее слез. Больше не хотел. Увидев однажды, он навсегда запомнил собственную беспомощность в тот момент, и теперь лишь аккуратно прикоснулся к запястьям губами. Вмиг промокшие ресницы дрогнули. - Мне тогда только исполнилось сто десять. Родителей не было уже почти восемьдесят пять лет. Я тогда выиграла турнир на лучшего наемника и почему-то именно тогда решилась пойти и отомстить за их смерть. Ян и Дар отговаривали, долго. Даже охрану выставили. Но я сбежала и отправилась в Эребор. Я планировала примкнуть к какому-нибудь торговому каравану, ведь вы же торговали с людскими городами. Однако мне это не понадобилось. – Полностью уйдя в воспоминания, она рассеяно проводила рукой по его волосам. Он не сопротивлялся, боялся спугнуть. И того, что она перестанет так делать. - Я обогнула Рохан и почти вплотную подобралась к Лихолесью… - Голос дрогнул, она опять потянулась к запястьям. Торин сам их сжал, а маленькие, тонкие пальчики остались лежать поверх его рук. – Они пришли ночью, когда я уже почти забралась на дерево, как делала всегда. Гоблины связали меня и потащили в свои пещеры. Я плохо помню, какими путями они меня вели, но одно я никогда не забуду: их короля, радующегося новой игрушке. Она вздрогнула всем телом. И скоро он понял почему. Через руки текли ее воспоминания. И забрала всю боль отката себе. …в нос ударила вонь: кошмарная смесь человеческих отходов, крови и чего-то гниющего дополнялась запахом гоблинов. Звякнули цепи, она огляделась, мало что рассмотрев в полутемной комнате. Но то, что скрывалось во тьме, ей заранее не нравилось. Потом ее привязали к костолому. Сначала ее растягивали в разные стороны, но не настолько сильно, чтобы убить, а так, чтобы слегка помучить. Сознание приходило рывками. И очевидно, она сейчас многое прокручивала, убирая то, что все же не хотела показывать. Картинки остановились, и он увидел, как два гоблина медленно выкручивают ее запястья. Мозг пронзила дикая боль, ей вторил кошмарный крик. И такое они делали каждый день. Сколько времени прошло – она не знала. Разговор охранников – какой-то праздник. План созрел мгновенно, а к концу вечера оформился полностью. На вечер ее обычно опускали с костолома, оставляя небольшой кусочек цепи для передвижения – они не хотели, чтобы пленница умерла слишком быстро. Вот гоблин-охранник приносит еду, вот его горло рвется под цепью. Ртом выхватывает ключ с пояса, открывает кандалы. Зубами привязывает найденные в коридоре мечи к рукам. Запястья не работают – они почернели, полностью лишившись чувствительности. Она почти выбралась из тюрьмы, когда везение кончилось. Сын гоблинского короля пришел за своей игрушкой. И сдох. В таких муках и ужасах, что Торин содрогнулся про себя. Но гоблин заслужил это. Подняв на ноги своими воплями всю охрану, он обеспечил ей погоню. Вот переходы, переходы, какие-то закоулки, сплошь мостки и темнота. Живот болит, есть хочется, руки не действуют, мечи режут шею – она сложила их туда вместе с руками, чтобы те не оставляли полос-следов на земле. Идет, идет, иногда убивает парочку-другую гоблинов, и снова идет. Впереди свет. Он чувствует ее радость, облегчение. Но тут снова появляются гоблины. Больше дюжины. И он почувствовал это. Как просыпается зверь, которого загнали в угол. Которому больше нечего терять. Нечего, кроме жизни, которую он отдаст втридорога. Но она прорывается. Убила. Справилась. Повезло. Свет, здесь гоблины не будут ее преследовать. Днем, по крайней мере. Она идет, спотыкается, режется мечами, снова идет. Появляются какие-то люди. Но к ней не подходят, боятся, что прокаженная, болезная, заразная. Хочет напиться из речки. Отгоняют камнями, а углядев клыки, и вовсе с палками и мечами наперевес. Толпа, каменные мост, боль в плече, снова кровь. И свет. Молочно-белый. - Пошли вон, глупцы! Гендальф. Так они познакомились. Он накормил и осмотрел ее, но запястья излечить не смог. Три дня пути. Ривенделл. Элронд. Дикая, страшная боль. Крик, который будет теперь сниться королю всю оставшуюся жизнь в кошмарах. Запястья чувствуют. Пока что только боль. Но она отомстит… - Теперь ты знаешь все. Ты доволен? Ее голос – абсолютно спокойный, лишенный всяких эмоций. Не видь он ее отражения в той речушке, подумал, что не свою жизнь она ему только что показала. Опустил глаза на их руки. Раз – упал сверкающий бриллиант. Два. Три. Он вздохнул. Поднялся. Она отвернулась, подумав, что он презирает ее за слабость. Но Торин просто поднял ее на руки и пересадил к себе на колени. Она плакала долго. Почти всю ночь. И так и заснула – уткнувшись носом ему в рубашку и сжимая в кулак его волосы. Ничего. Он потерпит. Главное, что бы она вытерпела.