Наемница, или сделай выбор, мой король.

- Ты что творишь?! Сомнительно, что его рык не услышат в соседней комнате… И вот зачем, спрашивается, так орать?! Я, между прочим, провожу следственный эксперимент, и не важно, что боль адская, и через раз я просто не вижу, что делаю, - сознание уходит, стуча у виска нерадивой хозяйки. Дверь Торин закрыл аккуратно, дабы не вызвать лишних подозрений. А рык все-таки не услышали. Шаг – и зажатое в зубах полотенце вырывают. Ладно хоть не вместе с челюстью. Миг – и гном отбирает нож, которым я так старательно соскабливала татуировку, промывает поврежденную лодыжку, после чего забинтовывает ее. - Вам, Высочество, не положено со всякими наемницами возиться, - тихо замечаю я, отворачиваясь к стенке. - Я говорил тебе, что ты идиотка? – Возмущение пересиливает, и я гневно поворачиваюсь обратно. – Видимо, нет. Ну так вот: ты – идиотка! Даже если бы захотела увернуться – не получилось бы, ибо деваться мне было некуда – кровать стояла у самой стенки. Да я и не хотела… Но мозг, припомнив былые обиды, взвыл почище варга в брачный период, поэтому я гневно замычала. Эффекта было ноль, Торин лишь приподнял бровь, все также продолжая наступление. И я укусила его. - Ты… - Дубощит бешено уставился на меня, трогая прокушенную губу. – Впрочем, чего еще мне было ждать?.. – словно бы разговаривая сам с собой, спросил он. - Ты зачем пришел?! - Ты же звала, - просто ответил гном, и от этой простоты я покраснела. – Мне нужно было извиниться. Поэтому я прошу у тебя прощения за свое поведение. За то, что отказался, хоть и не намеренно. Я не хотел этого, Рада, правда. Просто у меня есть долг, и уже от него я отказаться не могу по рождению. - Нет. - Что «нет»? - Нет, я тебя не прощаю. Мужчина усмехнулся. Скрестил руки на груди и молча взирал на меня. - И почему? - Ты воистину королевских кровей! – прошипела я. – Только у вас хватает наглости после всего, что вы сделали с другими, задавать этот тупой вопрос! - Я объяснил тебе! – завелся он. – У меня есть ДОЛГ перед народом! Даже перед этим отрядом у меня есть ДОЛГ! И, уж извини, выбирая между собственным счастьем и счастьем моего народа, я всегда выберу последнее. Я внезапно утратила весь запал, растеряла все те обидные слова, которыми хотела бросить в него. Потому что он назвал меня счастьем… И я как-то тогда упустила из виду, что он мне так и не сказал, что он выберет между мной и Аркенстоном. - Да. - Что «да»?! – раздраженно процедил Торин. - Да, я прощаю тебя… мой король. - Ты… О Махал… - Подгорный король рассеянно вздохнул и протянул мне руку: - Иди сюда. Скептически глянув на него, дала понять, насколько необдуманно он сейчас ляпнул последнюю просьбу. Он и сам понял, догадливый, посему поднялся самостоятельно и сел на кровать. - Ты же всегда будешь такой, да? - Какой? - Упрямой, вредной, выворачивающей мне всю душу наизнанку? - Да, - улыбнулась я. - Хорошо. Крайне неудобно было целоваться с раной в боку. Поэтому мужчина рассчитывал вес своего тела так, чтобы в основном приходилось на правую сторону. Борода немного кололась и щекотала, а когда коснулась шеи, я прыснула со смеху. - Что? – недовольно буркнул король. - Щекотно, - призналась я. Благо темень вокруг, только в камине дрова тлеют, и моего красного лица не видно. - Неужели?.. Теперь уже специально прикоснулся губами к месту за ушком, так, что борода защекотала там, где соединяются плечо и шея. Возмутиться не успела – рот запечатал поцелуй. Не нежный и спрашивающий, а голодный, жесткий, дерзкий. Такой, какой был в Ривенделле. Я сжалась, приготовившись к боли, но… Ее не было!.. - В чем дело? – выдохнул мужчина. - Ее нет! – все еще не веря, прошептала я. - Почему? – Растолковывать ему не потребовалось. - Метка! Я же соскоблила ее! Значит, я сняла заклинание! – обрадовалась я, заглядывая в непривычно синие и темные глаза напротив. - Позволь тебя поздравить, моя королева… Поздравление определенно понравилось нам обоим. Король был джентльменом, старался делать все как можно аккуратнее, не задевая раны. И все же неумолимо приближался к цели. Зря говорят, что гномы сделаны из камня. Ну, по крайней мере, у их короля под одеждой обнаружилась вполне нормальная кожа. Чуть шероховатая на руках и ладонях, и теплая и мягкая – на груди и плечах. От мужчины пахло чем-то неуловимо мужским, немного потом и рекой, в которой мы недавно искупались, катаясь внутри бочек. Проведя ладонью по животу, он опустил руку дальше… И меня скрутило. - Не может быть!.. – услышала я его стон. Боль жгучей волной прошлась по телу, отдаваясь в легких и сердце. Не помню, чтобы в первый раз мне было настолько плохо… Глаза заволокло белесой пленкой, я перестала что-либо различать… Хотелось просто отключиться. От всего. От боли, от реальности. От всего. Навсегда. К счастью, он не успел скинуть штаны, а надеть рубаху было делом секунды. Он успел как раз в тот момент, когда в комнату забежала сначала знахарка, а потом Двалин. - Ты что сделал с ней, изверг?! – вызверилась на него женщина. - Это метка, - по возможности спокойно ответил он. - Какая… - Но тут Тея заметила новый, наложенный явно чужой рукой, бинт, споро его развязала и ахнула. В ореоле голого мяса сиял холодным черным цветом один единственный завиток – ЕГО метка. – Но как же… Такие вещи так просто не снять. Боги потребуют плату! - Расскажи! - потребовал Торин. - Позже, - прервал его Двалин. – Сначала успокойте ее. Знахарка кивнула, признавая правоту его друга, и попросила принести воды. Когда получила целый ковш, накапала туда какой-то вонючей жидкости. - Держите ее! – коротко скомандовала она. Они привычно разделились: Двалин схватил Раду за ноги, Торин одной рукой сгреб запястья, другую опустил на голову. Но стоило ему коснуться лба, как черные глаза распахнулись еще шире, а слезы полились из них в три ручья. - Торин… Торин!.. Нэ Каин… Торин… Картэ… Каин… - хныкала Рада, выворачиваясь из его рук. - Отпусти, - потребовала Тея. - Фили! – рявкнул он так, что племянник уже через секунду был в комнате. – Держи крепче! – И отошел в сторону. Из рук Фили она не дергалась, а стоило выпить всю жидкость до дна, как девушка почти мгновенно отключилась, все время бормоча это непонятное «Каин». Кто такой этот Каин?! Когда я пришла в себя, было уже за полдень. В доме было тихо, только кто-то гремел плошками в соседней комнате. Обведя комнату взглядом, я подтянулась на руках, дабы поднять тело в вертикальное положение. Бок взорвался болью, я стиснула зубы. Зашипела, но все-таки села. И дверь открылась. - Тебе что, приключений мало?! – сурово сдвинув брови, вопросила Тея. - Хватает, - покаянно вздохнула я. – Долго мне здесь лежать? - Сейчас попробуем встать. Если сможешь – значит, тебе и недели хватит. Встала я с третьей попытки, каждый раз опасно пошатываясь от боли, которая застилала глаза. Женщина поддерживала за талию, стараясь не тревожить рану. - Настырная ты, девочка, - покачала она головой. – Даром, что наемница… - А вы? – подняв бровь, спросила я. Тея была высокого роста, с черными глазами и тремя глубокими морщинами на лбу. Волосы уже сменили свой цвет на седой, а вокруг глаз тоже лучились морщинки. Но в целом тело женщины было подтянутым и гибким, что для стариков не характерно. И она знала про татуировку и язык райдов. - Сколько же вам лет? - Не только настырная, но еще и не в меру наблюдательная… - проворчала знахарка… Хотя какая она знахарка?! – Триста мне, Радомира Помирная. Я опешила. И было от чего. Стареть райды начинают в основном после семисот лет, хотя две третьих не доживают до этого порога – издержки профессии. А она говорит, что ей триста. Она немногим старше меня… - Как же так?! - Боги взяли свою плату. Она чуть-чуть подняла подол черного платья – видимо, по привычке до сих пор одевается во все черное – и там я увидела шрам. Четко повторяющий контуры некогда бывшей там метки… - Но… зачем?.. Или… - До меня стало доходить. – Не мать завещала вам тот портрет, да? - Горжусь тобой, - усмехнулась она, подавая мне штаны. – Выходит, ты все слышала? - Естественно. Вы должны знать, насколько хороший у нас слух. И память. – Впервые за всю жизнь меня бесило то, что наша униформа предполагает одежду в облипку. Как же больно было просовывать ноги в штанины!.. - А вот у Подгорного принца память оказалась никудышной… - вздохнула женщина. - Поэтому ты его впустила? - И поэтому тоже. Но я ведь лекарь: не могу пройти мимо чужой боли, если могу ее облегчить. - Вы мне скажите, как снять метку? – поинтересовалась я, распрямляясь. Новенькая кожица на только затянувшейся ране натянулась, создавая малоприятные ощущения. - Так же, как и мне. Метка снимается только в день Нового года. Причем по исчислению той расы, к которой относится твой возлюбленный. - День Дурина! – выдохнула я. – Но до него чуть меньше месяца!.. Это же… прекрасно! Боги, - сцепила я руки, - спасибо вам! - Рано радоваться, - откликнулась вместо богов Тея. – Они возьмут плату. Как с меня взяли молодость в обмен на свободу. Так с тебя могут взять что-то другое. - Например? – настороженно спросила я. - Тоже молодость, или какое-то чувство. Например, слух или голос. Чаще всего… - Таких случаев много?! – пораженно спросила я. - Не так много, конечно, как ты подумала. Просто таких не впускают назад в империю. И мы умираем в дали от своего дома. Но ты недослушала. В День Дурина нужно поймать лунный луч в зеркало и осветить им метку. Луна – как символ очищения. Зеркало… - …как проводник. Дальше. - Да, зеркало открывает коридор. Пройдя по нему, ты избавишься от метки и лишишься чего-то в обмен на свободу. Но там, в коридоре, будет испытание. Поэтому ты должна твердо знать, чего хочешь от ритуала. Ясно? Я благодарно кивнула. Мы замолчали. Но потом мне стало интересно. - Вас тоже изгнали? К какому роду вы принадлежали? - Нанииров. – «Блистательных». Клан самых красивых представителей нашей расы. Они и впрямь блистали. Только где сейчас этот блеск?.. Отдан в залог свободы. - А кто был вашим… - Авирайд Первый. - Что?! – ужаснулась я. – Первый наш Повелитель?! Но как… Ради Торина… Хотя… Я вас понимаю. - Тариян, да? Я так и поняла, когда увидела черную метку… А ты? - Ярона. - «Одаренная». Личное прозвище… - протянула женщина, убирая отвары на полки и наводя в комнате порядок. – А родители? - Арнаст и Миловина Помирные. Они погибли вместе с Эребором. - Ааа, месть, - понятливо кивнула Тея. – Уважаю. Но тебе повезло больше, чем мне. На меня Король-Под-Горой так не смотрел. - А ваша жертва была напрасной, - закончила я. - Верно. - Вы не хотите отомстить? – запнулась я на последнем слове. - Раньше хотела. Сейчас уже нет, - вздохнула она. – Я бы все равно это сделала – получила свободу – только другими путями. Невыполнимое задание, несчастный случай… Да мало ли… А Торин… Он просто подвернулся мне в удобный момент, когда мне нужен был повод и утешение. Утешение… Стоп! - Вы с ним… - Я не договорила, потому что она кивнула. – Ага, ясно. - Сердишься? - Пока не знаю, - проговорила я, выходя из комнаты. Там только Бильбо сопел на скамеечке. – А где… хоть кто-нибудь из тринадцати шумных гномов?.. Но тут распахнулась входная дверь, являя мне сияющую моську Кили и просто радостную улыбку Фили. За ними шли Балин и Двалин, Оин и Глоин, Дори, Нори, Ори, Бифур плелся как-то устало, Бомбур еле пролез в дверь, Бофур тоже меня приветствовал радушной улыбкой. - Одиннадцать, двенадцать… - привычно пересчитывала я. – Здесь не хватает… Сначала руки коснулись талии, но потом быстро переместились на плечи. Теперь шея была затянута горлом рубашки, и щекотать там было уже нечего, поэтому поцелуй пришелся просто в щечку. - Тринадцать, - закончила я, улыбаясь. Гномы выставляли на стол продукты и бутылки: молоко, творог, сметана, яблоки, картошка, капуста, морковь, свекла, яйца… И мясо. Очень много мяса. - Вы… - Да, - не дал мне закончить Торин. Я возмущенно хмыкнула, разворачиваясь. И мысли как-то выдуло из головы. Ой нет, пусть он все время работает!.. Это, конечно, не хорошо и эгоистично с моей стороны, но вот наблюдать такую картину – рукава закатаны, обнажив руки до локтей, мокрая от пота рубашка, чуть усталая улыбка и лукавый взгляд – я готова вечно. Или сколько проживу. - Тебе лучше? – протянул мне вымытое яблоко и отвлек от созерцания дяди Кили. - Да, спасибо. – Я улыбнулась, отметив, что хоббит тоже прислушивается и теперь тепло мне улыбается. Сзади на плечо опустила тяжелая рука. Взгляд Дубощита, что все еще стоял рядом со мной, немного потеплел, хотя я и так догадалась, кто хозяин столь объемной длани. - Мы волновались за тебя, ребенок. - Я не… - Но, взглянув на огромного гнома, в глазах которого плескалось искренне беспокойство, решила, что могу на какое-то время забыть о своих принципах. – Спасибо, папань! – усмехнулась я опешившему Двалину. Из комнаты показалась Тея, и я почувствовала укол непонятного стыда. Поэтому просто отодвинулась от Торина, сев, как всегда, между Фили и Кили. Взгляд их дяди мне определенно не польстил, но совесть, она такая: просыпается вечно не вовремя и всегда неожиданно. Племянники о чем-то оживленно спорили, совершенно не замечая меня между ними. - Молчать! – рявкнула я, шарахнув ладонью по столу. Замолчали не только парни, но и все остальные. Было слышно, как люди переговариваются на улице и стучит испуганное сердечко Бильбо, сидевшего рядом с Фили. Я смущенно кашлянула, а потом гневно посмотрела на братьев. – Вы своим гомоном мне все ушные перепонки полопали, паразиты… - Я хотела придумать что-нибудь эдакое, когда мой взгляд упал на торчащие из-под темной шевелюры уши. Нет. УХИ! - …лопоухие! Ребята обиженно заворчали, но от меня не укрылось их «тайное» и совершенно «секретное» перемигивание. Тея засмеялась около разделочного стола, что-то увлеченно стругая. - Тебе помочь? - Если хочешь, - пожала она плечами. Поднявшись с дикой болью (Двалин порывался банально вытянуть меня из-за стола, как тряпичную куклу – видно, побледнела я весьма заметно!), спросила, чем помочь. Мне тут же всунули в руки здоровенный тесак, кучу очищенной картошки и сказали мелко настругать соломкой. Места за одним столом было маловато, поэтому я чуть растолкала ребят за большим столом. За тем, как я жестом фокусника извлекаю нож из доски, куда воткнула для удобства транспортировки, гномы следили с вящим ужасом. Говорить перестали, хотя разговор у них начал клеиться и притом весьма успешно и шумно. Когда же я начала привычно им орудовать, то есть быстро и аккуратно нарезая требуемую соломку, мужчины старались даже не чихать лишний раз. - Да вы разговаривайте, разговаривайте, - подбодрила я их. - А может тебе помочь?.. – неуверенно выдавил Торин, которого, как и всегда, выбрали парламентером. - Страшно? – подчеркнуто изумилась я. Мужчины оскорбились в лучших чувствах, и скоро за столом стало привычно шумно. Картошка была порублена, свалена на сковороду и очень скоро уже аппетитно потрескивала золотистой корочкой. А Тея в это время жарила мясо. - Кошмар! Не завидую я королевским поварам, - пробормотала она. – Прокорми-ка такую ораву! - Это они просто устали… - протянула я. - То есть обычно они едят меньше? – облегченно выдохнула женщина. - Нет. Больше, - усмехнулась я. - Кошмар! Через десять минут еда была разложена по тарелкам и торжественно водружена перед голодными добытчиками. Свои порции они смели с такой скоростью, что я усомнилась: они вообще жевали?! Король, как пример, поблагодарил, отнес свою тарелку и чинно вернулся на место. Я улыбнулась в кулак, насмехаясь над его физиономией: эдакая помесь величия и благодарности. Жуткая гримаса, спешу вам признаться!.. - Почему вы пошли на работу? – задала я давно мучавший вопрос. - Не хочу быть чем-то обязанным этому человеку, - резко ответил Торин. «Пока!» - недосказанное повисло в воздухе. Рано или поздно придется просить: у нас не было ни оружия, ни доспехов. И если с провизией можно хоть как-то разобраться, то оружие за такой срок себе не заработаешь. – Когда мы можем выдвигаться? - Да хоть сейчас, - воскликнула я. - Я не у тебя спрашивал, - отрезал гном. Знахарка усмехнулась. - Дня два дайте ей, Ваше Величество. Король кивнул: и соглашаясь, и благодаря. Гномы и Бильбо стали поднимать и располагаться перед камином, раскуривая трубки и неспешно разговаривая. За окном уже стемнело, и отсвет от огня кидал на лица усталых путников причудливые тени. - Тея, где ты всех уложишь? – спросила я, помогая женщине с посудой. - У дома есть пристрой. Выйди на улицу, соседняя дверь. Я там обычно больных селю, но сейчас там пусто. И чисто, - поспешно сказала она, заметив выражение моего лица. Да мало ли, что они там подхватить могли!.. - Спасибо, - еще раз сказала я. – За все: и за то, что выходила меня, и за ночлег, и за еду, и за доброту. И за Торина. Тоже спасибо. - Вот последнего могла бы и не добавлять, - скривилась женщина, глянув куда-то мне за спину и уходя в другую комнату. - Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил вышеназванный, прислоняясь боком к столу, на котором стояла кадка с водой. - А ты мне? – задала я вопрос таким тоном, что стало понятно – я знаю какую-то страшную его тайну. Ага, значит, таких тайн не мало… Вон как глаза округлились… Интересно. - Я спросил тебя, - попытался выкрутиться он. - А я – тебя. - Рада! - Торин! - Радомира! - Дубощит! Мужчина рыкнул сквозь зубы, но дальше спорить не стал. - Что значит «Каин»? Тарелка выскользнула у меня из рук. Балрог меня утащи в Бездну мрака!.. - Это имя мужчины? – спокойно, весьма обманчиво, вопросил Торин. - Нет. - Тогда что? - «Любимый». Он аж подпрыгнул. Резко развернувшись, с недоверием посмотрел на меня. - То есть… я не одинок в этом? Я кивнула, стараясь сохранить как можно более безразличный вид. То есть я этому – с позволения сказать! – идиоту еще в темнице все сказала, а он пожелал это обдумать только сейчас?! И это женщины странные создания?! Согласна. Ибо мужчины просто тупые создания. Мужчина, стоящий рядом, выдохнул с едва заметным облегчением. И, ухмыльнувшись, звонко чмокнул меня прямо в ухо. Тарелка повторно полетела. Только уже в него. Поймал, ухмыльнулся снова, вернулся, вытер полотенцем насухо и на этот раз просто поцеловал в щеку. Шепнув три таких дорогих женскому сердцу слова. Нет, не сержусь.