Наемница, или сделай выбор, мой король.

Два дня моей реабилитации прошли как-то скучно и однообразно. Ну, первый день, если быть точной. На второй день я чувствовала себя уже прекрасно, могла держать и орудовать мечами. Тея не одобряла, но, поняв, что меня только могила исправит, и то – не факт – решила не упорствовать. И отправила погулять, потому что все ушли, даже Бильбо, непривычно тихий и немногословный, куда-то запропал. Выйдя из дома и узрев кипящий жизнью город, я загорелась жаждой деятельности. В голове медленно зрел список работ, куда я могла устроиться на один день – не все же гномам еду таскать в дом. Сначала был пекарь. Там меня осмотрели с головы до ног, причем сам пекарь был не против молодой помощницы, а вот его жена – или мать? или теща? – завидев меня в дверях разродилась громким криком, мол, попрошаек в дом не берем. Я пожала плечами – не больно-то и хотелось… Потом была швея. Но этой экзальтированной дамочке чем-то не понравилась моя абсолютно черная одежда, и она вежливо – и от этого еще более не натурально – отбрехалась, что сегодня не работает. Я пошла дальше. За два часа я исходила весь город, успев побывать у гончара, у кукольника, у торговки фруктами и овощами, у библиотекаря и даже у конюха. Милые с виду и противные внутри люди тактично и не очень отнекивались от моей помощи. Уж не знаю, чем я им так не понравилась… Решила посмеяться напоследок над собой и притопала к кузнецу. Вольные хлеба там уже были заняты королевскими наследниками Дурина. Кузнец – уже не молодой, но крепкий мужчина – углядев меня в дверях, щербато улыбнулся, спросив «чем помочь юной воительнице». «Юная воительница» в ответ испросила не требуется ли благородному господину помощь в кузне. - Что ты можешь предложить мне, если у меня уже работают сразу три гнома? – удивился кузнец. Я понурила голову, тяжко вздохнула и, извинившись, прошмыгнула в ту часть кузни, где стучал по наковальне молот. Ой, красота!.. Нет, однозначно, королю идет работа. Любая. Лишь бы не отвлекался и рубашку не зашнуровывал. Племяннички тоже трудились в поте лица, точа и начищая до блеска холодное оружие. Кили удивленно поднял глаза на дверь, но меня там уже не было. Я, поблагодарив кузнеца, вышла. День потерял свою привлекательность. Меня почему-то немного задевало то отношение, которое появлялось у людей, когда они углядывали во мне убийцу-наемника. Ну убийца, ну наемница, так я никого не за что, не про что не убивала, сами же идете с заказами и звенящими кошелями, двуличные мерзавцы… - Эй, красавица! – Голос в подозрительной близости заставил отвлечься от грустных мыслей. Я стояла у входа на ярмарочную площадь. Где находились основные рыночные торжища. Купцы громко ораторствовали, зазывая поглядеть и купить у них нечто, «чего нигде более не сыщешь!» (Мозги, что ли? Так вон они у мясника лежат… Ничего вроде такие. Свеженькие…) Передо мной стоял высокий вихрастый парень, в темно-русых волосах которого запутывались солнечные лучики. Зеленые глаза лукаво поблескивали, вызывая ответную улыбку. - Внимательно, красавчик, - ухмыльнулась я в ответ. - Ты танцевать любишь? – серьезно спросил он. - Допустим, - осторожно подтвердила я. - Тогда не поможешь ли бродячим артистам народ добрый позабавить, да пару танцевать станцевать? – озорно улыбнулся «бродячий артист». - Выручку пополам, - тут же сориентировалась я. Паренек немного погрустнел, но, видно, ситуация у них и впрямь была безвыходная, посему он кивнул. И, схватив за руку, повел куда-то в глубь толпы. Проводник привел меня к ярко разукрашенному домику на колесах, возле которого сидел близнец моего работодателя, только более накаченный и гибкий. Гимнаст, наверное. - Она заменит Алику, - сходу объявил парень. И обернулся ко мне: - Я Илан, а это Илат, я менестрель и бард, а он – воздушный гимнаст и жонглер. Алика наша танцовщица, убежала сегодня с каким-то ухажером, а нам народ зазывать некому. Иди в домик, Илат даст тебе одежду, не в этом же тебе их танцевать… Близнец дружелюбно мне улыбнулся и проводил в домик, который изнутри казался больше, чем снаружи. Илат вручил мне белую хлопковую рубашку с открытым плечом, голубую юбку, сиреневую косынку со звенящими монетками и бубен. К этому безобразию шли позвякивающие браслеты на обе руки и ногу. - Две трети выручки, - мрачно сообщила я парням, показываясь из домика. - Может, я сам станцую? – обреченно предложил Илан. - Нет уж, не хватало, чтоб нас еще камнями закидали, - решительно проговорил его близнец. – Пополам, но если дело и народ пойдут – две трети твои, согласна? - Согласна. Не сказать, что я была просто ах какой танцовщицей. Так, умела и любила двигаться под музыку. Да и с малолетства каждую девушку учили ритуальному танцу Первого права, когда в первую брачную ночь девушка танцует для своего возлюбленного, прося богов о милости и процветании, о плодовитости и здоровье новой семьи. Это танец требовал определенных навыков, с которыми рука об руку шли гибкость и грация, свойственная только нам, райдам. Поэтому сейчас я без страха стояла посреди открытой для танца площадке и отстукивала такт для Илана, который уже настроил лютню, приготовил барабан и флейту. Парень понятливо кивнул, и мелодия начала свой бег. Люди, привлеченный переливчатой песней и яркостью костюма, быстро стягивались к месту нашего концерта. В шапку, которая ознаменовывала границу импровизированной сцены, стали падать деньги. В основном медь, но там уже посверкивали пять-шесть серебрушек. На золото я, конечно, не тянула, но честно старалась. Первый танец закончился, люди зааплодировали, свистя в два пальца. Вперед вышел Илат и начал выделывать потрясающие вещи, изгибаясь порой в таких плоскостях, что у меня дух захватывало. Он тоже получил свою долю денег. Илан радостно потирал ручки, явно думая, что и с одной трети, которая им останется, они могут шиковать две последующие недели. Илат выполнил финальный трюк, поклонился и отошел к нам. - Ты же райд, верно? – в лоб спросил он. - Да. - Тогда держи! Так более зрелищно получится! – Он протянул мне два горящих клинка, от которых разило какой-то непонятной гадостью. Рукоять была теплой и почти не нагревалась, и я, оценив идею парня, взялась за клинки. Илан вдарил по барабану, началась мелодия, которая словно рассказывала о чем-то воинственном, пробуждая во мне и зрителях какое-то странное чувство смелости. Клинки мелькали перед моим лицом, зрители ахали, когда мечи пролетали совсем рядом с ними, но задумка Илата себя оправдала – в шапке появились три-четыре золотые монетки. Танец закончился, и я застыла с клинками, скрещенными перед лицом. Зрители восторженно аплодировали, свистели и улюлюкали, глядя, как пламя отражается в моих глазах, освещая в наступивших сумерках мое лицо и волосы. Я поклонилась и, потушив клинки в бочке с водой, пошла в домик – переодеваться. Нужно будет потом поделить деньги и купить продукты… - А ты не хочешь и завтра с нами поработать, Рада? – спросил из-за двери Илат. - Нет, спасибо. Я здесь проездом, - ответила я, выходя из домика. - Жаль. Что ж, спасибо тебе, пойдем делить. Сумма набежала приличная и, ссыпав свою долю в мешочек, я пошла в торговые ряды. Хорошо, Каин, я сделаю вид, что не заметила твоей тени, мелькнувшей за поворотом. И твоих синих глаз, наблюдавших за мной из самой гущи толпы… Ужин прошел как обычно, не считая той части, когда я принесла еды вдвое больше каждого гнома. Ребята поспрашивали, откуда деньги, но, услышав краткий рассказ, успокоились и налетели на еду. Пристальный взгляд Торина отрывался от меня только для того, что подцепить очередной кусочек еды, из-за чего я ничуть не расстраивалась. Пусть кушает, сил набирается. Путь долгий. И такой же опасный. Убрав посуду, мы разбрелись по своим комнатам. Я вышла на улицу немного подышать свежим воздухом – гномы растопили очаг и накурили так, что в доме было не продохнуть… - Я тебя уже столько раз засекала, - покачала я головой. – Неужели ты все еще надеешься застать меня врасплох? - Надежда умирает последней, - усмехнулся король, присаживаясь рядом со мной на скамейку. – Это правда, что невеста у райдов танцует брачный танец для жениха? - С чего вопрос? – ухмыльнулась я, когда тяжелая рука обвила плечи и притянула к теплому телу спиной. - Интересно. - Да, правда. - Хорошо. - Почему? - Хочу, чтобы ты танцевала для меня. Все время! – Тихий, чуть рычащий баритон вызывал нездоровые фантазии. - Все время?! Тогда у тебя не останется времени на государственные дела, мой король! – засмеялась я. - Ну, это меньшая из наших проблем, - в мгновение помрачнел гном. - Перестань, пожалуйста, - неожиданно для себя самой сказала я. - Что? – переспросил Торин. - Перестань так себя вести. Как будто уже и метки нет, и предложение мне сделано, и ответ получен. На все причем… - Ты мне не веришь? - Я никому не верю. - Даже себе? – холодно спросил Дубощит, мгновенно отпуская меня от себя. - Особенно себе, - вздохнула я. - Почему? – И вопрос относился явно не к моему последнему высказыванию. - Потому что я прекрасно понимаю, сколько женщин было до меня. Или ты собираешься меня убедить в том, что в свои сто девяносто пять лет ты еще… мальчик неопытный? - Нет. – Ко всему относилось: и не будет убеждать, и не мальчик. - Вот видишь. Не хочу быть очередной приблудной девкой, сердечко которой разбилось по воле Подгорного короля. - Я уже говорил тебе, что люблю. Я гном. Более того, я – король, и слов на ветер не бросаю. И если я сказал, что люблю, значит, да, люблю. – Уверенность в его голосе меня, несомненно, радовала, но червячок сомнений был. И имя этому червячку… - Если перед тобой встанет выбор – я или Аркенстон – что ты выберешь? Голубые глаза, которые теперь, находясь против света Луны, были как расплавленное серебро, нехорошо блеснули. - К чему вопрос? - Интересно. – Да, я тоже умею передразнивать. - Я не имею права делать этот выбор, - спокойно, как и всегда, когда злится, ответил Торин. - Я так и думала. Мне нечего было больше здесь делать. Свежий воздух выполнил свою задачу – прочистил мозги и охладил сердце – посему я поднялась с четким намереньем пойти и поспать перед долгой дорогой. Но жесткие пальцы дернули за руку обратно. - Почему для тебя так важно, что я выберу? - Потому что я женщина. Мне очень важно безраздельное внимание своего мужчины! – разозлилась я. – И, уж извини, но делить его с какой-то дрянной стекляшкой я не намерена! Король, как и было замечено ранее, умел проглатывать обиды и проигрыши. Вот и сейчас он молча смотрел мне в глаза, ища подвох или хотя бы намек на иронию или ложь. - Нет там ничего такого, можешь даже не искать, - вслух проговорила я, пытаясь вырвать руку из воистину железной хватки. - Это не все причины. Я хочу знать, Рада. - У тебя слишком много этого «хочу», Торин. Слишком много. И это последний раз, когда я поддаюсь на твои уговоры, учти это, пожалуйста. – Он быстро кивнул, очевидно, не приняв всерьез мои слова. – То, чего касался дракон, проклято. Болезнь ищет в твоем сердце самые темные желания и качества, усиливая их. Она поглощает душу, убивая ее. А потом принимается за тело. И я с каждым разом убеждаюсь, что Аркенстон ничем не хуже этой болезни. Потому что даже сейчас, когда признался мне в любви и верности, ты все же выбрал эту никчемную каменюку. Я отвернулась к светящемуся диску, стараясь загнать слезы обратно. Да, это было неприятно – признаваться самой себе в собственной беспомощности – и пуще того – никчемности по сравнению с каким-то камнем, пусть и бриллиантом идеальной чистоты и огранки. Сейчас я четко поняла, почему отдала близнецам все без исключения золотые монеты. Отныне я ненавижу золото. Оно всегда будет напоминать о том, кого забрало у меня. - Кто тебе об этом рассказал? - А какая разница? Факт в том, что если раньше я старалась не верить, то теперь отчетливо вижу правдивость этих слов. - Люди видят то, что хотят видеть! – жестоко припечатал гном. - Вот именно, - кивнула я, вырывая руку из его пальцев. – Люди. А на следующее утро мы отправились в путь, предварительно выпросив у градоправителя оружие, доспехи и провизию.