Наемница, или сделай выбор, мой король.

- Рада, может, подождешь седого мага? – послышалось со спины, когда я пересекала пространство между двумя армиями. - Может, - равнодушно откликнулась я. - Как ты, девочка? Я могу залечить порез? – Гендальф поравнялся со мной. - Нет, не надо. Хочу, чтобы он остался, чтобы я всегда помнила, что нельзя делать человека своей жизнью… - Я машинально потерла запястья. – Потому что человек всегда уходит, а с ним – твоя жизнь. Я устала, Гендальф. - Я понимаю. – Он сочувственно улыбнулся, потрепав меня по макушке. - Воины Барда и Трандуила знают о надвигающейся угрозе? - Да, я им сказал, когда пришел. - Ты решил свои дела? - По возможности. В стане людей меня встретили сначала настороженно, а потом появилось презрение как к перебежчице. Хотя… Какое мне дело до этих людишек, век которых короток, как день? Эльфы, от природы более проницательные, не лезли и старались оказаться подальше, потому что та апатия и боль стали перерождаться в дикую, необузданную ярость. Попадись мне сейчас Торин под руку – отрубила бы голову без раздумий. В палатке Гендальфа заседал совет из собственно Барда и Владыки Лихолесья. - Леди, - поклонился Лучник. - Оставьте это, - передернула я плечами. – Пожалуйста, - добавила, вспомнив о вежливости. - Что-то случилось? – участливо спросил Трандуил, наклоняясь ко мне через стол. - У вас – да. Озвучить? – огрызнулась я, давая понять, что лучше не связываться со мной сейчас. - Гномы, как я понял, не приняли моего предложения, - вздохнул Бард. Было видно, что у него нет ни малейшего желания проливать чью бы то ни было кровь. - Вы можете уйти, - бросила я. - И тогда орки пройдутся до Эсгарота, огнем и мечом уничтожая ни в чем не повинный город! – воскликнул мужчина. - Тогда оставайтесь, - равнодушно откликнулась я. - Ничего другого не остается, - косясь на меня, заявил король эльфов. Вечер прошел скучно: меня проводили до ручья, где я вымылась, простирнула одежду и вернулась в лагерь. Воины пытались отвешивать скабрезные шутки, но, стоило мне разочек улыбнуться, оскалив клыки, шутники почли за лучшее убраться подальше пока еще живы. Ночь наступила, Гендальф где-то пропадал, а мне не спалось, поэтому легкий шорох шагов, целеустремленно движущихся в моем направлении, заставил схватиться за меч. Который со звоном выпал из моих рук, когда у входа очутился Бильбо Бэггинс! - Что ты тут делаешь?! – прошипела я, затаскивая его в палатку. - Рада?! О, хвала Ауле, я нашел тебя! – Хоббит трогательно прижался ко мне, словно не видел сотню лет. – Я… сбежал… - Почему?! - Я испугался, - вымолвил он, опуская руку в карман. Я не придала значения этому жесту. - Чего? Торина? Одиночества? Битвы? - Всего сразу. С тобой мне было спокойнее… У тебя поесть не найдется?.. - О, извини, сейчас. Я накинула плащ и сбегала к костру за оставшимся там пловом с мясом. Хоббит накинулся на еду с видом до смерти изголодавшегося человека. Мне даже было неловко напоминать о своем присутствии. - Торин сам не свой… - рассказывал с перерывами Бэггинс. – К еде не притрагивается, а остальные с ним не разговаривают, Двалин вообще рвет и мечет. Я улыбнулась, а Бильбо, что-то вспомнив, полез в свою сумку. - Вот, держи! – Он передал мне какой-то сверток серой ткани. – Двалин и Фили с Кили просили передать. Там оказался кинжал, подаренный Двалином, и мифриловая кольчуга. Да, это как нельзя кстати… На следующий день, ближе к вечеру, в наш лагерь прилетел старый, упитанный ворон – посланник короля Эребора. Птица долго что-то рассказывала Гендальфу, после чего тот просиял, а ворон полетел обратно. - Король-Под-Горой просит прощения и соглашается на твои условия, Бард Лучник! – торжественно сообщил волшебник. – Также он просит нас о мире и сотрудничестве в борьбе против орков и гоблинов… Я дальше не слушала, чуть улыбнувшись. Он одумался – и это главное. Битва Пяти Армий, как ее окрестили потомки и история, началась на рассвете. Лагерь свернули в спешном порядке и перебрались под стены Эребора. Оттуда появились гномы в полных доспехах и при оружии. И в тот момент ветер принес нам смрад, которым насквозь провоняли наши враги. Бесчисленные толпы орков перемешались с легионами гоблинов. А впереди, на белом варге восседал Азог Осквернитель. Дикая ненависть исказила и без того малопривлекательную морду твари. Я стояла рядом с Гендальфом, близко к одному из эльфийских легионов. Все смотрели вперед и собирались с мужеством, потому что такая бесконечная орава, закрывающая собой все пространство, могла напугать кого угодно. Гномы стояли в первых рядах, и от них меня отделяла пара тройка метров. Двалин повернулся, неодобрительно мотнул головой, но ничего не сказал. Фили выдвинулся вперед, стараясь как можно дольше уберечь брата от вражеских клинков. Кили вслушивался в приказы Барда, который командовал лучниками объединенной армии, не замечая маневров брата – иначе бы давно уже возмутился. - Он хочет извиниться, - неожиданно прошептал Гендальф. - Хотеть ему никто не мешает! – так же отозвалась я… Протрубил кривой орочий рог, издавая на редкость мерзостные звуки. И битва началась. …на войне нет места благородству… …ты не сожрал – тебя сожрали… …невозможно думать о чем-то, кроме того, как выжить в этом кровавом месиве… …кровь, крики, стоны, боль, трупы, искалеченные тела – они повсюду, ты стоишь на них, борешься за жизнь, спотыкаешься, отбиваешься от кривых вражеских мечей, снова встаешь… …руки болят и кровоточат – мечи натерли мозоли… Ирония судьбы – враги столкнули меня и Трандуила спинами, мы переглянулись и заключили временное перемирие – так было проще выжить. Повсюду раздавались рык и стоны, но сейчас над полем разлился дикий рев – я вздрогнула, и меч сошел с прямой траектории, задев орка лишь вскользь. Зарычав, я вторым клинком снесла ему башку… Это был Беорн! В образе медведя он пробирался сквозь гущу куда-то восточнее меня. Медведь наткнулся взглядом на меня и мотнул головой в сторону, увлекая мой взор за собой… О нет… Там был Торин. С обеих сторон его прикрывали Фили и Кили, в доспехе, а может и плече, торчала стрела. Но хуже всего было другое – они прикрывали его тыл, потому что сам Торин бился с Азогом… - Дальше сам! – заорала я королю эльфов, пробираясь к племянникам короля Эребора. Я не знала – почему, но точно знала – что сейчас, как никогда, я должна быть рядом с ними. С ним. - Сзади! – Это, кажется, Фили. Рядом с ухом просвистела стрела, и орк грохнулся замертво у моих ног, в то время как я порешила еще двоих, возвращая Кили долг. «Обернись!» Неведомая сила дернула меня на сто восемьдесят градусов, и я с криком увидела, как история повторяется: вот Азог выбил меч, вот щит отлетел в сторону, и бледный орк проткнул грудь Торина какой-то железякой, заменяющей ему руку. Подгорный король захрипел и, поднятый врагом, перехватил мой взгляд… «Действуй!» Я слетела с низкого старта, совершенно не заботясь о том десятке орков и гоблинов, что преграждали путь. О них Фили с Кили позаботятся… …Мечи вошли легко, как в масло, по самую рукоять. Орк заорал диким голосом, спереди глядя на два клинка, а правой рукой, в которой держал палицу, нанес удар… Кольчуга захрустела, но выдержала. Зато мои ребра оказались не настолько крепкими. Последнее, что слышала – был победный, громовой клич Торина и вторящие ему голоса Фили и Кили… Живы, хорошо… Последнее, что почувствовала, была дикая боль в затылке… - Ты не думаешь, что это слишком жестоко? - Я думаю, что ей не стоило меня злить. Как и тебе. - Мы должны им помогать. - Мы должны поддерживать равновесие! А ты в открытую помогала ей! - Она готова была умереть за него! Воцарилось молчание. - Знай мою доброту, Йаванна!.. - Нет, Ауле! Не надо, это же хуже, чем смерть!.. - Ты сама сказала, что мы должны им помогать. - Ты… - Да. Это еще сыграет свою роль. Хорошую или плохую. - Зачем ты поднялся?! - Она жива?! - Если бы она умерла, то лежала бы в другом месте! - О Махал… Голоса казались странно знакомыми, но боль в груди мешала сосредоточиться. Поэтому мозг решил облегчить задачу, просто открыв глаза. - Рада! Девочка! Ты жива!.. Слышать я продолжала прекрасно, но… - Торин, что-то не так… - Что? В чем дело, Рада? Я почувствовала шероховатую ладонь, прижатую к моей щеке. Мысль поразила меня настолько, что я даже на некоторое время выпала из реальности. - Она уже пришла в себя?! – зазвенел где-то радостный голосок Бильбо. – И даже глаза открыла… - Глаза!.. Торин, мои глаза… Каин, и ваэртон!.. И ка ниир! Йаванна, га снэ?!* - от нахлынувшего отчаянья я перешла на родной язык. - Что?! Радомира, девочка моя, что… - Она сказала, что ее глаза не видят. Она ослепла, Торин. - Было последнее, что я услышала, когда сознание покинуло меня, погрузив туда, где нет даже звуков. Ценой огромных потерь мы все-таки выиграли. И Эребор вновь скоро обретет былую славу. Жаль, что я этого уже увидеть не смогу. Приходилось заново узнавать мир. По-другому. Сложнее. Слышать и чувствовать, осязать и обонять. Но не видеть. Я оказалась права, кольчуга из мифрила выдержала чудовищной силы удар, не дав остановить сердце насовсем. Однако четыре верхних ребра были сломаны, и Гендальф ежедневно трудился над ними, что-то нашептывая и давая мне различные отвары. Волшебник сказал мне, Фили и Кили живы. Фили получил одно серьезное ранение в бок, но выжил и теперь стремительно идет на поправку. Я улыбнулась – без мага здесь вряд ли обошлось. Кили же получил пару стрел – смешно сказать! – в то место, на котором сидят обычно… Немного подпорченный, но все такой же радостный гном уже навещал меня, иногда выводя на прогулку. Приходил Двалин. При нем я могла со спокойной совестью выплакаться, не представляя, как я смогу жить дальше без всех красок мира, в сплошной непроницаемой тьме… Названный папка предложил познавать мир с помощью моего дара, но у этого были свои минусы – я не могла видеть то, что происходило в настоящее время – мозг не справлялся с транслированием информации мне и откладыванием ее в память. Плюс ко всему доставлял мне и отдающему сильную и продолжительную головную боль. Торин приходил только один раз. Я понимала его – ведь теперь ему нужно было расселять гномов в их новом доме, Одинокой горе. Ее продолжали восстанавливать, попутно поднимая на ноги раненных. У Короля-Под-Горой появился негласный соперник – Даин Железностоп, мечтавший занять его место, но, впрочем, пришедший на помощь в нужный момент битвы. Во время отсутствия гостей и врачей, я вставала, хотя это и было верхом болевого порога, и начинала учиться передвигаться самостоятельно, по стеночке. Гендальф в открытую называл меня упрямой идиоткой, но папка одобрял мою настойчивость, поэтому волшебник лишь махнул рукой. В одну из таких прогулок, когда я нарезала уже пятый круг по палатке, моя рука наткнулась на что-то новое. Камзол, поняла я по шуршанию. - Здравствуй, Отверженная. Руки начали мелко трястись, но я выдохнула сквозь зубы и подняла голову, начисто ориентируясь только на звук, взглянув невидящими глазами туда, где должны были быть его глаза. - Приветствую тебя, Тариян Маливар. Он усмехнулся и аккуратно взял меня за локоть, чтобы подтолкнуть к кровати. Села, и кровать прогнулась под его тяжестью – он присел рядом со мной. - Ты предпочла слепоту богатой и счастливой жизни со мной? - Нет. Я предпочла счастье жизни безвольной игрушки. – Я грустно улыбнулась. - Я бы сделал все, чтобы ты была счастлива, чтобы никогда и ни в чем не нуждалась!.. Как ты не понимаешь, Рада? - Какая разница, Ян? Теперь у меня нет метки, я – изгнанник, и мои глаза не видят. Что теперь кричать? Теплые пальцы провели по бровям, чуть касаясь век и ресниц. - Я хочу, чтобы ты посмотрела, как мне плохо без тебя… - тихо сказал Повелитель, осознанно идя на такое унижение. Но я так и не поняла – зачем. - Я не буду, Ян. Пусть ты и не мой Повелитель, но я уважаю тебя. Это только твоя тайна. Только твои чувства. У меня нет на них права, - покачала я головой, перехватывая и опуская его руки. Ни слова, ни вздоха. Вообще никакой реакции. Словно и не было его здесь. Только кровать немного дернулась – он поднялся. - Дарлат теперь полноправный владелец вашего родового имения, а у тебя нет права появляться на территории моего государства, Радомира Ярона. Помни мою доброту. Ветер взметнул ткань, заменяющую палатке дверь. Все, отныне я свободна. От всего. Даже от любви. Наверное. Потому что зачем я нужна ему такая – бракованная?! - Ее можно вылечить, - неожиданно, совершенно не в тему, произнес Трандуил на военном совете, на котором присутствовали он, его сын, Леголас, Торин, Даин, Фили, Гендальф, Бард и его военачальник. Они уже битый час обсуждали различные мелочи торговли и вообще дружеские отношения. И если с людьми проблем не возникло – Торин торжественно передал им положенную по договору часть золота – то с эльфами король Эребора примиряться не желал. Все присутствующие, кроме непосредственно двух королей, уже отчаялись когда-нибудь попасть домой или хотя бы в свои палатки и нормально поспать, так как эти упрямцы все никак не могли прийти к какому бы то ни было соглашению. Но сейчас Торину даже пояснение не потребовалось. - Как?! - А это уже мое дело, сын Траина, - загадочно усмехнулся эльф, смахивая с плеча несуществующую соринку. - И что ты хочешь взамен? – Гном прекрасно понимал, что оплата будет высокой, но он также прекрасно понимал, чем обязан этой девушке… - Хочу это. – И указующий перст с холеным ногтем ткнулся в Аркенстон, величаво покоящийся на груди Подгорного короля. - Нет! – вырвалось у него. - Хм, ну нет, так нет… - флегматично пожал плечами эльф. – Я думаю, ей будет небезынтересно узнать, как низко ты ценишь ее любовь и героизм. - Ты не посмеешь стребовать за это Аркенстон… Он умолк, потому что не заметить ту мглу, которую теперь испускал волшебник, смог разве что слепой… Слепой… Торин опустил голову, прогоняя воспоминание. …Вот глаза открылись, черными бриллиантами сверкнули в свете факела, и он понял, что не зря терпит ту боль, которую ему причиняет каждое движение. Но то, что он заметил потом, было намного страшнее любого физического страдания. В ее глазах не было жизни. Пустые, неосмысленные, они смотрели в пустоту, сквозь него, не в силах сфокусировать картинку. И эти ужасные слова: - Ее глаза не видят, Торин. Она ослепла. О Махал, о мать Йаванна, за что вы так с ней? С ним? С ними?.. - Я начинаю думать, что она прокляла тебя за дело, - подал голос волшебник. – Ты – самонадеянный, самовлюбленный, эгоистичный, горделивый гном! Ты не достоин быть даже ее личным рабом, не то, что мужем! Оставь себе эту… - Забирай! Тренькнула цепь, звенья треснули, и золото мелкой крошкой осыпалось на пол, отделяя камень от основного плетения. Аркенстон перекочевал из рук в руки, сменив грубые, привыкшие к жару кузни пальцы на тонкие, ухоженные персты. - Пойдем, Король-Под-Горой. Ей будет приятна твоя поддержка в трудную минуту. Трандуил поднялся, и Торин впервые не захотел с ним спорить. Я проснулась от шороха отодвигаемой ткани у входа в палатку. Меч скользнул в руку, свистнув в воздухе… - Спокойно, Рада. Я пришел помочь. - Трандуил?! – воскликнула я, не зная точно куда смотреть, поэтому просто остановила глаза посередине. - Торин, будь любезен, поддержи ее… - Что?! Вы что собрались делать?! Вокруг меня сомкнулись знакомые руки, ощутимо напряглись мышцы, уже восстановившиеся после ранения. Торин сжал меня в тисках, выжимая весь воздух из легких. - Потерпи, athanu men!** Прохладные пальцы коснулись век, осторожно закрывая их, Трандуил наклонился, притягивая мою голову к себе… - Не забывайся! – вдруг прорычал Торин. - Успокойся, внук Трора. Я хочу помочь… Владыка эльфов прислонился к моему лбу своим, и я почувствовала его вторжение. Я теперь была не одинока в этой тьме… Свет пролился настолько ярко и неожиданно, что я вскрикнула, отшатываясь от эльфа. Обычно неяркий свет факелов в наступившей ночи теперь казался ярче солнца! - Как больно же!.. – проскулила я, вытирая слезы руками. - По-другому, увы, нельзя! – хмыкнул Трандуил. – Удачи тебе, маленькая наемница. Я все-таки ошибся… Король Эребора быстро пересадил меня к себе на колени. Еще добрые минут тридцать я пыталась привыкнуть к свету и открыть глаза полностью, и когда, наконец, мне это удалось, я залила всю палатку слезами, а кольчуга Торина наверняка проржавела насквозь… - Ты уже можешь отпустить меня. Я вижу, все в порядке. – Я завозилась у него в руках, однако меня сжали крепче, и я захрипела. - Перестань дурачиться! – вспылил Торин, который, видимо, не хило переживал. – Все отнюдь не хорошо… Он замолчал – то ли не знал, что еще говорить, то ли боялся меня спугнуть. Я аккуратно провела пальчиком по светлой коже шрама на щеке и улыбнулась, когда мужчина сделал тоже самое. - Мы квиты, Каин. - Я должен просить прощения, но я не знаю с чего начать… - замялся гном, опустив глаза. – Я ненавижу себя, но в тоже время понимаю, что ты, после того, что я сделал, имеешь полное право уйти… Ведь я поднял на тебя руку… - Что потребовал Трандуил в обмен на мое лечение? – Или он действительно считает меня такой наивной дурочкой, которая верит в альтруизм?! - Аркенстон. - Что?! – Я чуть с его коленей не свалилась. – И ты отдал?! - Он же помог тебе. Я думаю, что здоровая и любящая королева мне намного нужнее… «треклятой стекляшки»! – ухмыльнулся Торин. - А с чего это ты взял, что «любящая»? – возмутилась я, уже целенаправленно выбираясь из его тисков. - Наверное, потому, что у тебя не останется выбора! – угрожающе прорычал король, одним слитным движением подминая меня под себя. – Я сделаю так, что у тебя не останется ни сил, ни желаний, ни других мыслей, кроме той, что ты полностью и безвозвратно принадлежишь мне!.. И он незамедлительно приступил к исполнению угрозы. А еще лекари говорили мне, что нужен постельный режим… Впрочем, именно этот режим и именно с этим «лекарством» я готова соблюдать хоть вечность! Ведь даже вечно живущий мудрый Владыка Лихолесья может ошибаться. Что уж говорить о нас, простых смертных?.. * - Любимый, я ослепла! Я не вижу! Йаванна, за что?! (раидон) ** - моя королева (кхуздул).