"Не сдавайся!"

      Пока все пытались привести в чувство Аяну и Лесли группа людей всё так же продолжала приближаться к ребятам. Понимая, что если они подойдут ещё ближе, то для и так ослабших Акутагавы и Накахары всё может закончится довольно плохо, Юко развернулась лицом к Портовой Мафии и ВДА, а затем пошла к ним навстречу. Нужно было выиграть время, для того, чтобы Акайо, Джеймс и Лен успели увести Аяну с Лесли дальше от этого места, а так же дать Анне шанс уйти вместе с ними. — Юко, не надо! – будто бы прочитав мысли девушки, крикнула Лесли, однако, воспользовавшись замешательством, Джеймс подхватил Накахару под руки и начал оттаскивать её в противоположную от Дазай сторону. Рыжеволосой это конечно же не понравилось, поэтому, собрав всю волю в кулак, она активировала «Смутную печаль» и «выскользнула» из рук Вудса, побежав за Юко.       Аяна решила так же не оставаться в стороне, поэтому, вспомнив, что ещё один член их команды находится в опасности, схватила стоявшего Лена за руку и потянула за собой. Парень не сразу понял куда его тащат, поэтому поначалу стал сопротивляться, однако, когда Акутагава кратко всё ему объяснила, то сразу же пошел за ней. Оставшись стоять рядом с уцелевшими вещами Акайо и Джеймс почувствовали некое смятение, но затем опомнились и, вспомнив в какой ситуации все они сейчас находятся, начали быстро продумывать пути отступления.       Тем временем Юко и Лесли уже практически вплотную подошли к идущим первыми Мори и Фукудзаве и, когда до них оставалось всего пару метров, остановились. Те, в свою очередь, сделали тоже сами и всем идущим за ними так же пришлось остановиться. — Что вам нужно? – отбросив всякие принципы, первой задала вопрос Юко. Мужчины на это лишь улыбнулись и, посмотрев друг на друга, одновременно произнесли: — Мы пришли вернуть вас вашим родителям. — А почему вы решили, что мы захотим вернуться? Мы уже не сможем жить нормальной жизнью, так что не пытайтесь хоть что-то сделать. Нужно будет уйти – мы уйдем. У нас нет прошлого, нет настоящего и нет будущего. — собрав всю воля «в кулак», произнесла Лесли. — Ну тогда почему бы не начать всё сначала, а? Юко? Или ты, Лесли, вы ведь обе мечтали покинуть то место и сейчас оно уже практически догорело. Вы хотели жить мирной жизнью, зная, что вас завтра не отправят на сложную миссию, где погибнут ваши друзья. Так почему сейчас вы от этого так упорно отказываетесь? – с усмешкой во взгляде, произнёс Огай, после чего дополнил. – Если хотите уйти навсегда, то скажите это для начала им, а не нам. – Мори отошел чуть в сторону, то же сделал и Юкичи. Теперь подростки остались практически одни на один со своими родителями и родителями своих друзей. Ситуация накалялась, а Юко понимала, что им нужно выиграть ещё немного времени, пока Аяна с Леном не выведут Анн из догорающего здания. — В таком случае я начну первой, – сделав шаг вперёд и, посмотрев прямо в глаза Хироми и Дазаю, произнесла следующее девушка, — Я готова уйти навсегда и никогда больше не появляться в вашей жизни. — А кто сказал, что мы тебя отпустим? Почему ты подумала только о себе и не взяла во внимание наши чувства. Всё это время мы не знали, что нам делать и где тебя искать, ведь даже самых малейших намёков на твоё местонахождение не было. Твоя мать изводила себя переживаниями изо дня в день, а я не находил себе места всё дольше и дольше задерживаясь на работе. – сказал Осаму всё так же смотря дочери в глаза. — Тогда почему… Почему вы допустили моё похищение, если я так была вам нужна?! Почему вместо того, чтобы жить в любящей меня семье, я была вынуждена существовать в месте, которое даже адом назвать сложно, потому что оно ещё хуже него. Почему мне пришлось смотреть на то, как погибают одни мои друзья и страдают другие? – мысленно «перемотав» все моменты из своей довольно недолгой жизни сказала Юко, чуть не разрыдавшись в конце. Но она сумела сдержать эмоции, ведь это именно то, чему её учили всё это время. — Юко, девочка моя, – слабо улыбнувшись, тихо сказала Хироми и, быстрым шагом преодолев оставшиеся полтора метра, обняла дочь и продолжила фразу, – прости меня. Обещаю, больше я тебя никогда не оставлю. Пойдем домой.       Юко обняла мать в ответ, сейчас ей было очень больно на душе. После объятий с матерью, шатенка подошла к отцу и крепко обняла его, а Осаму стал гладить дочь по волосам.       Для Акайо встреча тоже была сильным шоком, он хотел уже вспылить, проявляя отцовский характер, но у парня вдруг резко стало болеть сердце и он схватился за него. Куникида и Рири подбежали к своему сыну, который уже шипел от боли и упал на колени. — Ч-что это с м-мной? — не понимал Акайо, держась за сердце, — Раньше такого не было… — Акайо, — Доппо присел на колени и смотрел на сына, — Позволь всё тебе объяснить… — Объяснить?! — Куникида-младший уже вспылил, — Что именно объяснить?! То, что вы даже не искали меня все эти годы?! Я был вынужден жить в этом жутком месте, в этом АДУ! А вы… вы… — ТИХО! — Куникида-старший уже сам начал по-тихоньку выходить из себя, — Ты слышал, что сказал Осаму? Мы же тоже не знали, где искать тебя! И я, и Рири, и твоя кузина Хитоми, и Одасаку, и Акико*… Мы все переживали за тебя! Мы хотели найти тебя как можно скорее! Поверь… — Акайо, — Рири наклонилась к сыну и обняла его. — Не злись на нас… Пожалуйста… — Мам… — сказал Акайо, приобняв мать, — Вы меня тоже извините… Но всё-таки, почему у меня болит сердце? — У тебя ещё в раннем детстве был диагностирован порок сердца, — сказал Доппо, — Тебе сделали операцию, что позволило тебе жить нормально, но… Врачи предупреждали, что сильный шок или стресс вызовет приступ и оказались правы. Видимо, тебе об этом не сказали.       И слова отца были правдой. Акайо никогда не говорили, что он страдает пороком сердца. Куникида-младший даже не подозревал о том, что болен и жил спокойно. Но вот теперь сильный шок и случился приступ… — Отец… Кто такая Хитоми? И Акико? И Одасаку?.. — Акайо не знал о своих других родственниках, ведь они не были записаны в досье. — Пошли к ним, — сказал Доппо, помогая сыну встать и закинув его руку себе на плечо. — Ты вероятнее всего не знаешь их, но зато Хитоми помнит тебя, пусть и достаточно плохо.       Акайо вместе с родителями пошёл к другим своим родственникам, находившимся здесь. Ода Сакуноске, теперь уже работник ВДА, был рад видеть своего племянника, но увидев то, в каком он состоянии, решил, что лучше дать ему прийти в себя. — Акайо, — сказал Ода, подойдя к русоволосому, — Как же я рад, что с тобой всё в порядке… Ты не представляешь, как мы волновались… — Могу представить судя по тому, что мне говорил отец, — сказал русоволосый, — Я рад видеть вас… Вы же… — Я Ода Сакуноске, обращайся на «ты» и зови меня просто Одасаку, — сказал Ода, — Я твой дядя, как никак. — Господи! С тобой всё хорошо?! — рядом с Одасаку встала девушка, имевшая точно такие же, как у Сакуноске, растрёпанные тёмно-красные волосы и бирюзовые глаза, — Что с тобой происходило?! Ты цел?! — Хитоми, успокойся пожалуйста, — сказал Одасаку придерживая свою дочь за плечо. — Ты же видишь, что он сейчас не в лучшем состоянии. — сказала Акико Ёсано, доктор ВДА, а по совместительству и мачеха Хитоми, поскольку была замужем за её отцом, Одасаку. — Папа! — сказала Хитоми, убирая руку отца со своего плеча, — Я всё вижу, но я не могу стоять на месте, видя, что с моим кузеном!       В этом время, к стоящей все это время столбом и смотрящей на всю суматоху, Лесли, подошёл Джеймс и, опустив ей руку на плече, сказал: — Твой отец уже подходит, поэтому, пока у меня осталось немного времени я хочу попросить передать тебя кое-что Юко. — И что же? — Передай ей, что я... Что она мне очень сильно нравиться и, если вдруг захочет связаться со мной, пусть приходит к лесу Аокигахара*. Не обязательно сейчас, пускай она будет точно уверена, что хочет встретится. Пусть не заходит в лес, я сам ее найду. Прощай. – сказал парень и, подняв до этого лежащую сумку с вещами, будто бы растворился в воздухе. — А-Аокигахара?... – повторила вслед за Джеймсом Лесли, после чего Чуя Накахара наконец вплотную подошел к девушке. — Ну здравствуй, Лесли... – спокойно произнёс рыжеволосый и уже потянулся к дочери, чтобы обнять её, как она сделала шаг назад и, обхватив себя руками, глазами полных страха, боли и обиды, посмотрела на Чую, а затем, наконец, произнесла: — Н-не подходи...

Продолжение следует...