Блаженная глупость

Пускай бы меня под землю, в Аид* Упрятал он, в Тартар* низвергнул глухой, Пускай бы в темницу бросил меня, Где мертвые мраком сокрыты!

Эсхил «Прометей прикованный» песнь Прометея

– Почему опять я? – У тебя руки загребущие, ты все что угодно унесешь. – Нет! – Наранча, хватит упрямиться. – Почему я, почему не Джорно? – Меня сюда не приплетай. Наранча открыл было рот чтобы снова начать протестовать, но тут же закрыл его, стоило Фуго дать ему подзатыльник. Он схватился за затылок и скорчился, сквозь зубы желая ему гореть в аду. – У меня нет денег на такси! – последний козырь, который, как предполагалось, должен спасти его от ужасной участи таскать пакеты с продуктами. – Но руки то у тебя есть. – Фуго, ты хоть раз пробовал таскать несколькокилогра… несколько… тяжёлые пакеты несколько часов? – Да. – вот и все. Аргументы закончились, а Наранча, будучи полностью поверженным, сел на стул и скрестил руки на груди, бросая на Фуго взгляды, полные презрения. – Ну тебя же не каждый день просят закупиться, имей совесть. – Кто бы говорил! – Козявки, давайте тише! Мне насрать кто это будет делать, разбирайтесь сами, но тише, твою ж мать, – Аббакио появился в дверном проеме, перепачканный мукой и держащий скалку в одной руке. Я бы рассмеялся, если бы это не выглядело так угрожающе. – Я не буду! – Да твою ж. Тебя как ребенка уговаривать что-ли придется? – Фуго, – я сам не знаю почему, но я проникся состраданием к Наранче, которого явно использовали как мальчика на побегушках, – я могу ему помочь. – Делай что хочешь, у меня сил нет, – он махнул рукой и скрылся на складе, пробурчав что-то про невоспитанность. – Ты правда мне поможешь? – Да, так что шевелись, пока я не передумал. Он радостно вскочил со стула и выбежал на улицу через главный вход, мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. На улице уже был ноябрь, но летняя погода совершенно не собиралась отступать. На улице было двадцать пять градусов, и я, привыкший большую часть времени проводить в прохладных помещениях и испытывающий любовь к вентиляторам, уже пожалел о своем решении поиграть в доброго дядю и помочь этому сгустку энергии. Изначально я хотел помочь ему исключительно своими силами, но сейчас мне в голову пришла гениальная идея. – Эй, магазин вообще-то в другой стороне, – он остановился и показал в другую сторону. – Подожди, давай сначала зайдём кое-зачем. Он пожал плечами и отправился за мной в сторону кампуса. – И что тебе там нужно? – Увидишь, – ответил я, подходя к общественной стоянке перед школой, чувствуя себя отцом, который ведёт своего ребенка из садика. – Чувак, это что, машина? – Ага, – я открыл дверь запуская его внутрь. – Круто, – он сел на переднее сиденье, рассматривая приборную панель, – твоя? – Ну как сказать, – я тронулся с места, – мой одноклассник однажды говорил, что его старший брат купил себе новую машину, а старую некуда было деть, потому что никто не хотел ее покупать. Поэтому я её просто позаимствовал. Перекрасить в другой цвет и кое-где починить было легче легкого. – Ого, а права у тебя есть? – Нет конечно, мне же пятнадцать. – Если мы попадем в аварию, это будет твоя вина. – Это и так и так будет моя вина, а если ты не прекратишь вертеться, то вина будет твоя. И ещё я надеюсь что это будет нашим секретом. – Я могила.

***

– Слойки с вишней дерьмо. – Не смей говорить так о слойках. – Слойки. С вишней. Полный. Отстой. – Если вы, мелкие засрыхи, скажите ещё хоть слово про слойки, я за себя не отвечаю, – Аббакио грозно поставил лазанью на стол, по пути стукнув Наранчу по голове. – Наранча просто понятия не имеет о том, что слойки с вишней это еда богов. – Еда богов все что угодно кроме слоек. Джорно, ну хоть ты скажи Мисте о том что я прав. – Понятия не имею, никогда не ел слойки. – Заткнитесь уже, – Фуго убрал учебник по химии со стола, грозно зыркнув на пререкающихся Мисту и Наранчу, – слово «слойки» отныне под табу. – Ладно. Панна-котта* ужасна, понятия не имею как это можно есть. – Слово «панна-котта» отныне тоже под запретом, скажешь это ещё хоть раз останешься без члена. – Мальчики, я разрешил вам остаться на ужин не для того чтобы вы опять ругались, – Бруно занял свой стул, – давайте хотя бы сегодня обойдёмся без слова «член». – Он это сказал! – Наранча вскочил со стула, но был откинут обратно Фуго, но это его не остановило, – все слышали, да? – Успокойся. – Слушай, – Миста, убрал вилку и облокотился об стол, – ты когда-нибудь пробовал равиоли*? – Опять началось. – Нет, серьезно, если он скажет что ненавидит равиоли, я дам ему в морду. – Давайте без этого. – Все заткнулись, – Аббакио ударил Мисту журналом, от чего тот снова запротестовал, – чтобы я ни писка не слышал. Иначе уже я дам вам в морду. – он удалился в гостиную, бурча себе что-то под нос. Остаток ужина прошел более менее спокойно, если не считать ещё одного наезда уже от Фуго по поводу Наранчи, который не мог успокоиться по поводу панна-котты и истерично смеялся каждый раз когда Фуго говорил ему заткнуться. – Мстители начинаются с «Первого Мстителя» или с первых «Мстителей»? – Миста, ты из всего умеешь создать проблему. – Говорит мне Фуго, который беситься по поводу панна-котты. – Ещё раз и… – Ребят, – стоило Бруно подать голос как все сразу же стушевались, найдя у себя парочку неотложных дел, которые ну никак не могут подождать. Бруно выдохнул, когда с лестницы послышался истеричный смех и последующий за ним шлепок. – Тебе помочь? – спросил я, когда он начал собирать грязную посуду. – Я бы не отказался. Как только вся грязная посуда была загружена в посудомоечную машину, он облокотился об столешницу, ложечкой размешивая чай в кружке. Я встал рядом, скрутив полотенце в рулон и прижав к себе. Закатное солнце освещало всю комнату оранжевыми лучами, создавая уютную атмосферу. Я даже чувствовал себя как дома. На нижнем этаже послышался хлопок двери. – Я не люблю равиоли, – Бруно подал голос, все ещё смотря в одну точку. – Ты специально ждал пока все уйдут? – Да. Теперь ты посвящен в мою тайну и обязан хранить ее до самой смерти. – Я могу отказаться? – В таком случае мне придется применить радикальные меры. На самом деле мне совсем не хотелось знать какие именно меры он собирался принимать. Свои чарующие чары? – Молчание знак согласия, – сказал он, ставя кружку на столешницу, – если Леоне опять уснул на моем диване я больше никогда не разрешу ему одному находиться в гостиной. Я усмехнулся, вешая полотенце на спинку стула, – когда мой сосед по комнате засыпает в неподходящем месте я плету из его волос косички. Так, к слову. – Точно, – Бруно отлип от столешницы, – если мы так сделаем с его волосами он будет в ярости. – Подожди. Мы? – Если ты скажешь что не хочешь отомстить ему за то что он постоянно на тебя орет, я не поверю. – Ладно, я в деле, – я пошел за ним, предчувствуя пиздюли, но я не я, если бы оказался от такого.

***

– Джорно, прыгай аккуратно, это тебе на навозная куча, – Бруно указал на экран кусочком от печенья, словно это должно было помочь мне пройти несчастный уровень в парке дикой природы. После того как мы сделали из волос Аббакио произведение искусства, Бруно предложил поиграть в Барби. Странно, но мне понравилось, но уже через полчаса приключения пластмассовой красотки начали меня раздражать. – Я скорее умру, чем пройду этот уровень, – ответил я, в очередной раз попадая в лужу с бобрами, – может нарядим ее во что-нибудь? – Я никогда не мог пройти этот уровень. – Но это не значит что я могу. RDR2 и то легче чем эта хрень. Бруно ущипнул меня за плечо, показав что отказаться я не могу. Как так, он мог делать любую хрень, а я принимал это как должное. – Я могу дать тебе печеньку если ты пройдешь, – сказал он. – Как будто я буду пахать ради какой-то печеньки. – Ещё как будешь, солнце мое. Нас прервал громкий топот из гостиной и я тут же понял что назревает истерика. – Кто это сделал? – Аббакио грозно держал в одной руке журнал, готовый в любой момент использовать его как оружие. – Я, – подал голос Бруно. – Какого хрена? – Нечего спать на моем диване. В прошлый раз тебя пришлось оттуда пинать. – Твою ж, – выругался он, пытаясь снять разноцветные резиночки со своих волос. – Ну вот, такую красоту испортил. – А ты вообще заткнись, Джованна, – он грозно потопал в ванную, надеясь что зеркало поможет ему разобраться с безобразием на его голове. Я молча отбил Бруно пять. – Вот блин, – он посмотрел на настенные часы, которые показывали пол одиннадцатого, – тебе наверное уже пора. – Наверное. Он поднялся с кровати, полный решимости проводить меня до двери запасного выхода. Как только мы оказались перед ней, и настало время прощаться, он обнял меня, похлопав по спине и говоря быть осторожнее скрылся за дверью. Я несколько секунд простоял в ступоре, расплывшись в улыбке.