Блаженная глупость

Едва его спа­сет от волн губи­тель­ных, Дав покры­ва­ло. В ранах грудь его Вся будет, да и руки в кровь разо­дра­ны От скал под­вод­ных: ведь за них хва­тать­ся он Начнет.

Ликофрон «Александра»

– Сиди здесь и не рыпайся, иначе откушу жопу,* – Аббакио хлопнул дверью машины, не забыв одарить меня своим фирменным презрительным взглядом. Я опустил локти на руль, ожидая когда Миста и Триш* наконец соизволят отреагировать если не десятки звонков на мобильный, то на мужика, который колотит в дверь съемной квартиры Мисты. Как же я оказался в ситуации, мягко скажем странной для меня? А вот так. За неделю до Рождества мы все собрались за одним столом чтобы обсудить важный вопрос: посылать ли Наранчу снова в магазин. – Каждый год одно и то же, – жаловался он. – Ну уж прости что у нас нет личной машины чтобы перевозить твою драгоценную задницу, – Аббакио рассматривал стакан, и явно недовольный потянулся за тряпкой и начал его протирать. – У Джорно есть. – Что? – У Джорно есть машина. Несколько пар глаз уставились на меня в недоверии. – Какая машина, ему двенадцать, – Аббакио вернул тряпку на место, придирчиво рассматривая края стакана. – Пятнадцать. – Заткнись, белобрысый. – Джорно, ты никогда не говорил, что у тебя есть машина, – Бруно облокотился об стол, убирая выпавшие пряди волос за ухо. – Никто и не спрашивал, – я краем глаза посмотрел на Наранчу, пытаясь с помощью телепатической связи передать ему что язык стоит поберечь, но он не смотрел в мою сторону, пытаясь запустить самолётик из салфеток. – Это очень облегчило бы нашу работу, – Буччеллати опустил голову на руки, явно представляя меня в качестве личного водителя кофейни. Мне это совсем не нравилось. Но вот я, здесь, не понимаю в какой момент все пошло не по плану. Возможно, в тот момент, когда Бруно дотронулся до моей руки, и невинно улыбнулся, заставляя что-то внутри меня соглашаться абсолютно на все. Возможно, намного раньше. – Вот ведь, – я поднял голову с руля, услышав шебуршание пакетов и громкой хлопок дверью. Рядом со мной на переднее сиденье села Триш, опустив пакеты с какой-то одеждой в ноги, а на заднем сидении копошился Миста, пока Аббакио одним пинком не откинул его в конец салона и не захлопнул за собой дверь. – Машина такая низкая, – Триш пошарила рядом с сиденьем, ожидая что наткнеться на рычажок, который регулирует высоту кресла. Спойлер: его здесь нет. – как будто задницей по асфальту елозишь. И что это? – она провела рукой по приборной панели, с которой давно не вытирали пыль, – это пластмасса? – Уж прости, что есть то есть. – Ты в этом собираешься праздновать? – она показала пальцем на мою кофту. – Почему бы и нет. – Но это же ужасно! – Сейчас не об этом. Если вы продолжите базарить, то всю рыбу* разберут и будете вы жрать салат. – Аббакио! Это очень важно. – Мне насрать. Главное чтобы я успел купить вино.* – Джорно, – она дотронулась до моей руки, крепко схватив ее, словно боялась, что я могу убежать, – можешь высадить его у магазина. – Ты куда-то собралась? – Да. Вернее не я, а мы. Я решил не задавать лишних вопросов и выехал на дорогу, как только Триш все же соизволила отпустить мою руку. Через полчаса я высадил Аббакио у магазина, надеясь что до вечера его больше не увижу. Где-то на заднем сидении простонал Миста и завалился на бок, отчего машина покачнулась. – Теперь следуй моим указаниям. На следующем повороте налево, – Триш показала пальцем на фонарный столб на следующем перекрестке. – Я этот город как свои пять пальцев знаю, просто скажи куда ехать. – Заткнись и слушай. Я решил сохранить жизнь и с помощью божьей силы (и пинков от Триш) нам удалось доехать до ТЦ и даже не убиться. В такой ранний час на парковке никого не было, поэтому я без проблем высадил Триш и Мисту перед входом и собрался включить радио чтобы несколько часов прождать их в машине, но Триш выволокла меня за шкирку на улицу под мои недовольные возгласы. – Ну и зачем? – Ты выглядишь отстойно, даже хуже чем Миста, а я знаю о чем говорю, мне пришлось провести в его квартире несколько часов. – Она дело говорит. – А теперь идите за мной и не отставайте, – она повела нас ко входу, прям как мамочка, честное слово. – А мы пойдем в конце есть булочки с корицей? – Посмотрим как ты себя будешь вести. – Да мам. Я закатил глаза и поплелся за ними, уже представляя чем все это обернется. Я знал, что Триш не стоит доверять. Не в упрек ей, что она плохая нянька, но я знал Мисту куда дольше, и я знал, что он является гиперактивной машиной которая несёт с собой хаос и разрушения. Если Бруно мог его сдерживать, пригрозив что он останется без десерта, то сейчас же его сдерживало только желание поесть булочки с корицей. – Смотри! – как только Триш скрылась за полками с пиджаками, начав изучать ценники, Миста выкатил тележку и покатал ее туда сюда, – клёво было бы на ней прокатиться! Вот и то, о чем я говорил. Хаос и разрушения. – Да. Здорово. Через пять минут мы вовсю носились по магазину с тележками, несколько раз на них проехались и сбили пару манекенов. Миста попытался запихнуть руку манекена в отверстие для ноги, но в итоге свалил все в кучу и потянул меня к игровому автомату. – Джованна, – слева от меня появилась Триш, держа в руках несколько пиджаков. – Упс, – Миста быстро слинял, как ни в чем не бывало проходя мимо работника центра, который стоял над кучей манекенов, пытаясь построить цепочку событий. Я вздохнул и поплелся за Триш к полкам, смирно ожидая когда все это закончится. – А разве Миста не должен выбирать себе одежду тоже? – я с завистью наблюдал за тем, как он пытался просунуть купюру в отверстие для монет чтобы купить себе дешёвый кофе из автомата. – Зайчик мой, не все сразу, – она вытянула пиджаки напротив меня, взглядом метаясь от черного к полосатому, – было бы проще, знай ты свой размер. Она всучила мне черный пиджак, возвращаясь к полкам. – Вероятность быть убитым аквариумной рыбкой очень мала. Но никогда не равна нулю, – Миста подошёл сзади, пытаясь отпить свой горячий кофе. – Миста, блять. – Джорно, поищи себе рубашку, – Триш всучила мне в руки ещё один пиджак и ушла в неизвестном направлении. Я, как полагается, прошёлся вдоль полок с цветными рубашками, пробежался пальцами по рукавам, в надежде что интуитивно определю свой размер. На мой взгляд, все рубашки были абсолютно одинаковые, но ярлыки говорили об обратном. Миста слева от меня пробежался по женским платьям, доставая одно. – Платье как у моей бабушки, – он критично его осмотрел, держа кофе в правой руке. – Миста, оставь платье в покое. Джорно, померь это, – Триш всучила мне пару ботинок, одна из которых была больше другой. – Почему они разные? – Потому что я не знаю твой размер, – она шлепнула Мисту по руке, когда он пытался полапать груд манекена. После того как ботинки были примерены, Триш выбрала меньший размер и отправила меня в примерочную, всучив мне несколько рубашек. Мне удалось снять обувь и кофту до того, как я услышал над собой шебуршание. – Дружииище! – раздалось сверху. Я поднял голову и увидел Мисту, который напялил на себя плавательную маску и высовывался из соседней кабинки. Я прижал кофту к груди и с ужасом уставился на него, забившись в дальний угол. – Ты чего так пересрался. Как будто я там у тебя ничего не видел. В его голову полетел ботинок, но он успел увернуться и противно хихикая выбежать из кабинки. – О, померь ещё вот это, – она без стыда и совести заглянула в мою кабинку, протягивая синий пиджак. Где-то вдалеке захихикал Миста. В итоге мы потратили около полутора часов чтобы перемерять все. Каждый раз Триш недовольно заталкивала меня обратно в кабинку и заставляла надеть ещё один пиджак, которых собралась уже приличная куча. В конце концов я вышел в одном из костюмов, который Триш изучала дольше остальных. Она обошла меня вокруг, пару раз оддернув края пиджака и что-то бурча себе под нос. Он вытащила из кучи пиджаков белый, вытянула его рядом со мной, и что-то пробурчав махнула рукой и сказала мне переодеваться в свою одежду. Я мельком спросил у нее, то ли это, что ей нужно, на что она сказала что чёрное и белое вместе смотрится неплохо. С Мистой она провозилась всего полчаса и поцеловала его в лоб, сказав что он послушный мальчик и заслужил булочки с корицей. Моя хрупкая гордость была задета. На кассе я полез в свой кошелек, намереваясь заплатить, но Триш оказалась проворнее и сказала мне не волноваться об этом, протянув свою карточку. Вышло около шестидесяти семи тысяч лир*, и я знатно офигев от такой суммы, сказал Триш что мы всегда можем вернуться к моему варианту, на что она фыркнула и расплатилась своей карточкой. Я чувствовал, что моя гордость сожрёт меня заживо.

***

Знаете поговорку: «Рождество празднуй с родными, а новый год с кем хочешь»*? Думаю ко мне она не относится. – Так почему вы празднуете не со своими семьями? – спросил я Наранчу. – Потому что Бруно наша семья. Это меня убедило. – Итак, Джорно. Почему ты не празднуешь со своей семьей? – Бруно копошился в салате вилкой, пытаясь сделать вид, что полностью им заинтересован. – Ну, – что я мог сказать? – мой отец не любит праздники. – Вот оно что, – сказал он, – что на счёт тебя, Триш? – Мой отец работает, а мама празднует с друзьями. – Фуго? – Я их ненавижу. – Допустим. Миста? – Они скучные. – Наранча? – Раньше мы праздновали всей семьёй, до того как моя мама… умерла. А потом мы с отцом отдалились, но у меня есть ты! – Аббакио? – Я просто хочу спокойно набухаться. – Тоже верно. Остаток ужина все сидели тихо, иногда прерываясь на споры. Я первый раз видел, чтобы все сидели наастолько тихо. Когда от двадцать пятого декабря прошло уже полчаса, я спустился в темный зал, который освещали только уличные фонари и гирлянды, развешанные практически над каждым домом. Я сел на крыльцо перед кофейней, наблюдая как гирлянда на доме напротив переливалась красными и желтыми цветами. Я почувствовал умиротворение и запах жареной картошки. Дверь за мной открылась и из нее показался Бруно. Он спросил разрешения присоедениться, и я отодвинулся, давая ему сесть. – Будешь? – он протянул мне коробочку с картошкой фри с сырным соусом. – Откуда? – Признаться честно, я не люблю салаты и тому подобное. – Оу. Странно. – Да, я знаю. Я был польщён, что для такого важного дела, как поедание картошки, он выбрал именно меня. Мы молча сидели на крыльце, наблюдая за цветными огоньками и рекламным щитом, край которого было видно из-за дома перед нами. – Это Монти Пайтон*, – Бруно указал куском картошки на рекламный щит, где я успел заметить несколько анимационных персонажей. – Монти кто? – Монти Пайтон. Британская комедия. – Британские комедии меня пугают. – Меня тоже если честно. – Кстати, – я замешкался, не зная куда деть свои руки, – если мы начали об этом. – О британских комедиях? – Нет. Не совсем. – А о чем же тогда? – он стал серьезнее, сложив руки в замок и наклонился ко мне. – Ну я просто… хочу сказать спасибо. – За что? – За то, что терпишь меня. – Я терплю Мисту уже два года, а тебя я уважаю. – Да? – Да. Можешь говорить обо всем, что тебя беспокоит. Я твой друг. – Да, конечно, – я выдохнул, но на слове «друг» где-то в груди ёкнуло. Явно не хороший знак.

***

– Тебе семнадцать, какое вино. – Красное. – Наранча. – Что? – Будьте тише, – Бруно отодвинул меню от себя и посмотрел на них своим взглядом «сегодня-останетесь-без-десерта». В ресторане было довольно шумно и без их ругани. Туристы, которые решили, что посетить Италию в канун нового года хорошая идея, семьи с маленькими детьми. На фоне играла какая-то старая музыка. С последнего нашего разговора прошло несколько дней, и вот, на улице все активно празднуют новый год. Казалось ещё вчера было рождество. Я качался на стуле, теребя в руках салфетку. Что-то странное последнее время происходило. Я даже не мог сказать точно, что именно. Но моя интуиция подсказывала, что скоро что-то произойдет. Как будто мне без этого проблем не хватает. – На, малявка, – Аббакио пододвинул ко мне бокал с вином, – скажи спасибо доброму дяде Леоне. Может вино и правда поможет разобраться, что со мной происходит. Только для этого нужен не один бокал. И не два. Я могу притушить свет и спеть тебе песенки, полные грустных любовных историй*, – Господи, кто это включил? – Миста подскочил со стула, но Триш усадила его обратно одним рывком. – Чем она тебе не нравится? – Фуго крутил в руках бокал, не осмеливаясь сделать первый глоток. – Под эту песню меня бросила девушка. – У всех свои проблемы в жизни, знаешь что.. Их голоса начали растворятся в общем шуме. Кажется, алкоголь наконец-то начал действовать. Вопреки ожиданиям, меня не озарила великолепная мысль, а вместо этого я чувствовал, как краснеют щеки. Алкоголь ужасно изобретение. Мы можем станцевать вдвоем танго, Четвертый бокал, я все ещё чувствую себя странно и паршиво, вино только усугубило ситуацию. Я могу исполнить серенаду и нежно играть на струнах твоего сердца, Я услышал как на улице запускают фейерверки. Значит ли это, что наступил новый год? Люди стали смелыми. Я заметил, как несколько пар танцует в середине зала. Мне тоже захотелось начать танцевать. – Выглядишь мрачнее тучи, – Бруно. Конечно. – Потанцуем? – я спрашиваю интуитивно, не задумываясь о последствиях. – Что? – Потанцуешь со мной? Он улыбается и протягивает мне руку. Только сейчас я заметил, что на нём тот самый пиджак, который показывала мне Триш. «Белое и чёрное вместе смотрится неплохо». Так ведь? Быть твоим Валентино, лишь для тебя, Я встал со стула, и только сейчас понял, что пьян. Он положил руку мне на талию. Все огни становятся смазанными пятнами. Он, кажется, тоже пьян. Мне захотелось рассмеяться. От всей этой ситуации и противоречивых эмоций во мне. Эй, парень, откуда ты взялся Эй, парень, куда ты делся? Триш была права. Белое и чёрное вместе смотрится неплохо. Я понял это, когда он взял меня за руку. Я совсем не умею танцевать. Он, кажется, тоже. Но сейчас нам на это наплевать. У меня сбилось дыхание и начали дрожать руки. Из-за усталости, или может, от того что он так близко? Я чувствовал, как моя рука на его плече начала потеть. Я научился своей страсти в хорошей традиционной школе донжуанов, Его лицо так близко, что от его дыхания колышатся выпавшие мне на лицо пряди волос. Он улыбается, так тепло и красиво. Кажется, я неловко путаюсь в ногах, а он смеётся. Я бы все отдал за этот смех. Встречаемся точно в девять пообедать в Ритце, Я заплачу по счету. Ты попробуешь вина, Мы неловко соприкасаемся телами и тяжело дышим. Все прекрасно Кажется, это моя любимая ночь.