Игры с судьбой

Тони

       — Тони, попробуй расслабиться.        — Ты серьезно?        Я смотрю в глаза Гила, бездумно гадая, на каком этапе мой ученый друг все же помешался.        То ли на подборе новой главы к монографии, то ли, совсем потерявшись в таком чарующем и таинственном мире артефактов, магии и прочих сумасшедших вещей.        — Тони, я понимаю, насколько тебе тяжело, но прошу, сделай над собой усилие и послушай меня. Мы сможем вытащить Пепла. Но мне нужен адекватный ассистент, и ты должен прийти в себя. Хотя бы ради него.        Гилберт, и не пытаясь дотронуться до кота, тем не менее осторожно гладит меня по плечу.        — Тони, у меня все готово. Отпусти себя хоть чуть-чуть. Пепел почувствует, что ты успокоился, и позволит мне коснуться того, что так странно вовремя сыграло нам на руку.        — Хорошо, я в норме.        Я говорю это, не думая.        Но сказать, что все в порядке и чувствовать это — не одно и то же.        Я справлюсь.        — Гил, что требуется от меня?        — Почти ничего, кроме того, что ты обязан сосредоточиться на моих словах. Тони, это очень важно. Если ты так и будешь переживать, то я не смогу совместить потоки и ничего не выйдет. И если это тебя хоть немного утешит, кот чувствует вашу связь. Да, я знаю, что он слаб, но у вас какая-то нереальная сцепка…        Гилберт, встряхивает головой, словно отгоняя навязчивую мысль, но уверенно продолжает, считывая мои сомнения, как с листа.        — Тони, вы все равно вместе. Я не могу объяснить, но это так…        — Гил, все в порядке.        Я выдыхаю, чувствуя тепло Пепла и чуть спокойнее, чем рассчитывал, говорю другу: «Что нужно сделать?»        — Не прижимай к себе Пепла так сильно, мне необходимо, чтобы вы оба совпали с световой меткой. Вот так, отлично.        Гил элегантно щелкает пальцами, и конус, только что приятно светивший теплым, удивительно уютным зеленым, меняет свой цвет и становится ярким, ослепительно красным.        — Тони, так нужно. Я подключу к нашему своеобразному стенду маффангу и через минуту махну тебе. Постарайся задержать дыхание. И помни, независимо ни от чего — Пепел стабилен.        Видимо, в моем растерянном взоре отражен немой вопрос.        «Как, Гил? Почему? С чем мы имеем дело?»        — Тони, стихийная магия, тем более, почти мне незнакомая, все-таки, как я думаю, сумела удержать кота. Он ей нужен, Тони. Очень нужен. И как правило, когда в дело вступают подобного масштаба силы и, как я подозреваю, необычайно структурированные артефакты, то…        — То что, Гил?..        Как завороженный, повторяю вслед за ним и я, следя за тем, как странно холодный свет окутывает все пространство нашего с Пеплом конуса волной волшебства.        Искры магии гаснут в воздухе, и, случайно заметив, как капля пота предательски стекает по лбу Гилберта, я осознаю, как ему сложно.        Нет, ввязываться во всевозможные магические и не магические турниры Гилберт любил всегда, ведь несмотря на то, что он волшебник, тяга к приключениям у него в крови.        Но в этот раз он рискует всем.        Если что-то пойдет не так, он никогда себе не простит, я очень хорошо его знаю, и поверьте, мы неоднократно бывали с ним в таких переплетах, что не каждый выдержит.        Во-первых, Гилберт понятия не имеет, с чем точно мы пытаемся наладить контакт, он очень сильный маг и если уж он признается, что мы идем в полной темноте во тьму наощупь, то это так и есть.        Во-вторых, он никогда не скажет об этом, но ему не все равно.        Мы друзья, и Гилберт очень ценит нашу дружбу.        Да и Пепла он при всем своем здоровом скептицизме ставит на почти человеческий уровень.        Он никогда не упускает случая узнать о новых проделках моего любимца.        А веселый инцидент с кофе чрезвычайно ему понравился.        Хохотал Гилберт минут десять, качая головой и любуясь тем, как присмиревший Пепел жмется ко мне, не зная, чего ожидать.        Так что Гилберт ставит на кон не только наши с Пеплом жизни, но и свою.        Я знаю, что такое откат, к сожалению, испытал на себе…        — Тони, мы, как слепые и при этом я чувствую, как оно присматривается… Только не знаю, с какими намерениями… — загадочно отвечает мне друг, делая пассы и шепча что-то.        Я почти слепну от сливающегося в белое потока света, заливающего нас, и вдруг вижу…        Гилберт вдруг странно дергается, и кричит мне: «Тони, думай о нем. Оно хочет вытянуть Пепла, используя тебя, как проводника. Держитесь…»        И я падаю в волны мягкого, зыбкого облачного, так манящего меня тумана.        Тумана того нереально ясно-синего оттенка кобальта.        Оттенка глаз Пепла.        И кот, будто в последний раз полуоткрыв свои фантастические глаза, тонко и горестно мяучит.        И мы тонем в этом дьявольском свете, и мне кажется, что я все слышу чьи-то слова, сказанные полушепотом.        На абсолютно неизвестном языке…