Игры с судьбой

Тони

       Я плыву в темных водах огненной реки, словно брошенный в воду случайным порывом ветра листок с деревца…        Только это иллюзия.        Очень холодно, прямо до мурашек, и озноб бежит по рукам и ногам, морозя и заставляя каменеть…        А почему я сказал — «огненной», ведь я не горю?        Но, стоит лишь мне подумать об этом и сказать про себя, как я понимаю — это одновременно и правда, и неправда.        Потому что все совсем не так, как в нормальной, прошлой жизни, все встало с ног на голову, и черное может стать белым быстрее, чем я подумаю об этом.        Я странно себя ощущаю, никак не поменявшись внутри и вместе с тем немыслимо переменившись внешне.        Я стал выше, как будто сбросил пару килограммов и никак не пойму, откуда взялась эта борода, так не понравившаяся мне в пору неких экспериментов с внешностью, и все отчаянно туманно плывет перед глазами.        Огонь, если только это он, тоже донельзя необычный, во-первых, он того тревожного оттенка красного, что отъявленно напоминает кровь, а во-вторых, и запах, сопровождающий все это бедствие, несомненно, дурной.        Воздух сильно пахнет кровью, болью и еще почему-то чем-то непонятным, плохо опознаваемым.        Я натыкаюсь на что-то в воде и на инстинкте неосознанно хватаю это рукой.        Я не успеваю решить, зачем я это делаю, но секунда, и я завороженно смотрю на черное полотнище, мокрой тряпкой повисшее на моей ладони.        Оно мне не нравится.        От него тоже пахнет.        Так и тянет несчастьем.        Бедой.        И опасностью.        Опасностью на уровне мирового потопа.        Я отбрасываю было чертову тряпицу обратно, в темную непрозрачную воду, тревожно шелестящую чьими-то голосами…        Но оно, сразу же взлетев в высоту, моментально падает мне на голову, намеренно закрывая обзор, и тьма реактивно побеждает и внутри, заполняя меня, как все во мне взрывается болью, вспыхивающей сполохами везде.        Глаза ломит, суставы выкручивает наизнанку, мозг продирают насквозь тысячи острых игл, и на грани потери сознания я вижу, как воды беззвучно и одурманивающе быстро поднимаются, накрывая меня, как песочный ливень и…        И мне открывается тот, кто все это затеял.        Я с ужасом вижу то, что намного страшнее и огня, давно неласково лижущего мне пятки, и все, что ниже пояса; и ледяной воды, со скоростью, неподвластной человеческому глазу, злобно стремящейся меня поглотить, и даже тягостнее потери, проскочившей по краю замершего разума практически незамеченной, словно соскочившая запонка.        Почти безмятежно.        Я равнодушно, безразлично поднимаю себя из сумрака, позабыв про то, что на мне больше нет браслетов Гринвуда.        Они бесследно пропали, причем я так и не заметил, когда именно это произошло, но и это уже неважно.        Не имеет значения.        Важно другое.        То, что из инфернально черной тьмы на меня в упор, не мигая, яростно смотрят два горящих темно-малиновых, с проблесками ржавого, ока.        Нет, не глаза, а именно два ока.        Назвать глазами те вместилища безграничной, неподъемно давящей на меня темноты, кромешной и непроглядной, я не смогу никак...        Боль наконец захлестывает меня всего, целиком, и, падая в кричащую гулом и жестокую темноту, я почти ничего не чувствую.        Потому что не ощущаю себя, весь охваченный, словно ядом, необратимой и парализующей меня, будто укус смертельно опасного для людей паука Цесси, неподвижностью..