Окно напротив

Я проснулся от того, что кто-то энергично трясет меня за локоть. Пару секунд я сопротивлялся, но потом, приоткрыв один глаз, я увидел над собой Луи. Его лицо было рядом с моим, и я чувствовал его дыхание. Он открывает рот, но я не понимаю, что он говорит. От него пахнет кофе и ментоловой пастой. - Гарри, мать твою! Гарри, вставай, кому говорят! - он продолжал трясти мою руку, и я наконец-то понял, что он говорил мне все это время. - Что… Что случилось? – я приподнялся и вылез из-под одеяла, вяло оглядываясь по сторонам. - Твоя мама только-что вышла в сад, и задний вход открыт, так что это твой шанс проскользнуть. Быстро вставай и иди за мной. - скомандовал Луи и за руку вытащил меня из-под одеяла. Оказавшись вне мягкой и теплой кровати, мне стало до ужаса холодно. Должен признаться, мне прекрасно спалось, всю ночь было тепло и уютно. Луи тащил меня к выходу из комнаты за локоть, а я, попутно зевая, посмотрел на часы на столе парня. Время ровно 7 утра. Идеально. Я даже не помню, во сколько уснул вчера, но было явно больше часа ночи. И что мама забыла в саду в такую рань? И неужели Луи проснулся раньше меня, чтобы помочь мне не попасть впросак? Мы осторожно, на цыпочках вышли из комнаты. Томлинсон прислушался и, не услышав никаких звуков, отпустил мой локоть и повелел идти за ним. Мы аккуратно спустились по лестнице на первый этаж. Все ещё было довольно холодно, и я ежился. Мы спустились в прихожую, которая практически ничем не отличалась от нашей: такая же тумба около двери, небольшой половик и зеркало практически во всю стену. Я увидел себя, увидел бардак на голове, съехавшие штаны и помятую майку. Стало как-то не по себе от того, что я был в гостях в таком отвратительном виде. Широко зевнув, я снова прикрыл рот ладошкой. Луи осторожно открыл входную дверь, оглянулся, чтобы проверить, что все чисто, и мы вышли на крыльцо. На улице было почти так же тихо, как и ночью. Этот район не просыпается раньше восьми утра, как я уже успел заметить за неделю проживания здесь. Мы спустились по маленьким ступенькам, и я коснулся голыми пятками ещё не согретой солнцем каменной дороги, ведущей к выходу. - Ты уверен, что мама в саду? – спросил я и снова зевнул. - Да, я видел, как она вышла и оставила открытой дверь. Она у тебя красивая, кстати. – Луи слегка улыбнулся, и луч восходящего солнца упал на его лицо. Я не смог не улыбнуться в ответ. - Спасибо, было здорово. – я шмыгнул носом и скрестил руки на груди, слегка подрагивая от холодного утреннего воздуха. С каждым вдохом он обжигал легкие и горло своей необычайной свежестью, словно я жевал мятную жевачку. Как ни странно, соплей в моем носу почти не оказалось, и я дышал полной грудью. – Можно я приду к тебе ещё? Если быть честным, то я не ожидал, что спрошу об этом, но Луи одобрительно кивнул и, постояв ещё несколько секунд, развернулся и направился в свой дом. Я же проводил его взглядом и свернул направо, заходя на территорию нашего коттеджа. Немного подергав входную дверь и убедившись, что она заперта, я аккуратно прошел к углу дома. Мелкая, короткая трава щекотала пятки, и это было доволько-таки приятно. Я выглянул из-за угла дома и увидел маму. Она стояла в своей ночнушке песочного цвета; на плечи был наброшен вязаный кардиган, который отчим подарил ей на их годовщину. Мама стояла спиной ко мне, и я увидел тоненькую полосочку дыма. Мама курила. Я ни разу не видел её с сигаретой. Возможно, мне просто не приходилось ловить её за этим занятием, но сейчас я отчетливо видел сигарету в тонких пальцах. Она элегантно смахнула пепел и затянулась. Мне стало как-то грустно. Во всем этом было что-то депрессивное. Мама стояла довольно далеко от меня, и я прополз по стене дома, аккуратно, стараясь не шуметь, зашел в дом через приоткрытую заднюю дверь. Поднялся наверх, умылся, почистил зубы и спустился снова, чтобы выйти к маме. - Мам? Ма-а-ам? Ты что, куришь? - я встал у задней двери и оперся спиной о косяк. Мама развернулась ко мне, но не стала делать вид, что мне просто показалось; она продолжила затягиваться. - Да, что-то захотелось. Настроение такое. – она улыбнулась мне через плечо. - Но это же вредно, ма… - Все нормально, Гарри, иди, приготовь себе завтрак и собирайся в школу. На минуту мне показалось, что она все-таки знала, что я не ночевал дома, но я поймал на её губах добрую, слегка грустную улыбку и отмел эти мысли в сторону. Сегодня в школе на удивление скучно, хотя вроде бы все было как всегда. Зейн сообщил мне, что его до сих пор тошнит после той воскресной вечеринки и все оставшиеся перемены бегал в туалет и блевал. Лиам вел себя как обычный Лиам. Я снова застал избиение в школьном туалете. Знаете, иногда мне хочется вступиться за Джереми. Кажется, что у него на теле ни одного живого места не осталось; он ведь неплохой парень, только дурачится много, вот и получает. В мыслях я представлял себе, как встаю на пути у забияк Джона и Карла, загораживаю корчащегося на полу Джереми своим телом и велю парням уйти, пока я добрый. Мои кудряшки разлетаются от непонятно откуда появившегося ветра, как в замедленном действии. Они в страхе выбегают из туалета, а я подаю парню руку, отряхиваю его, ставлю на ноги, и, с пожеланием хорошего дня, выхожу из туалета. Весь школьный коридор смотрит на меня и через секунду заливается громкими аплодисментами и свистами. Зейн и Лиам подхватывают меня и сажают на плечи, неся меня по коридору под аплодисменты… Но реальность всегда оказывалась такова, что я просто тихо стоял и отливал, кося глаза в сторону происходящего. Если бы я попытался вмешаться, меня бы, скорее всего, так же избили бы, так что я никогда не лез в это. Придя из школы домой, я быстро расправился с уроками, перекусил и решил немного поспать. Мамы дома не было. У неё довольно свободный график работы: она сортирует книги в одной большой городской библиотеке и получает солидные деньги за это. Иногда мне даже кажется, что это слишком много для такой простой, даже немного глуповатой, работы, и мама подрабатывает где-то на стороне. Меня вырубило на несколько часов, что странно, так как я, кажется, выспался у Луи. Проснувшись в 5 вечера, я спустился на кухню за чаем и увидел в гостиной маму. Она смотрела какое-то глуповатое ток-шоу по телевизору и жевала яблоко. Не хотелось её тревожить, так что я просто поставил чайник и через окно увидел Луи, который бодро шагает мимо моего дома. Кажется, к себе пошел. Я машинально подался телом вперед, чтобы окно не закрывало мне вид на парня, но все-таки оно взяло свое, и через несколько мгновений я потерял Луи из виду. И чего я так им интересуюсь? Неужто возвращается то, что было в 7 классе? Только, может быть, что-то более осознанное. Я кинул пакетик в кипяток, помял его ложкой для более быстрого эффекта. Коричневые ниточки чая медленно расплылись по прозрачной воде; они были похожи на ту полосочку дыма от маминой сигареты. Я люблю заваривать чай хотя бы потому, что это красиво. Я взял кружку и прихватил пару печенек из буфета. Поднялся к себе, по пути смотря через коридор в гостиную - мама все так же смотрела телевизор. Я поставил кружку себе на стол, и она оставила круглый мокрый след. Это сразу напомнило мне о вчерашнем вечере, проведенном с Луи. Он интересный парень, любит поболтать и совсем не стесняется меня. А вот я наоборот, мне как-то слегка неловко, что странно, ведь я мальчик, и мне должно быть комфортно с мальчиками, а неловко должно быть с девочками, так как я все-таки в своих половых интересах всегда больше склонялся к ним. Но я же Гарри Стайлс, и порой я сам не понимаю того, что творится в моей голове. Взяв горячую кружку, я подошел к окну и посмотрел на улицу. Какая-то малышня ездила по дороге на велосипедах, сбоку по тротуару тащился маленький, худенький дедушка. Неужели когда-нибудь я стану таким же, подумал я и сделал глоток. Глаза перевелись на окно Луи, и от неожиданности я дернулся, так как парень стоял прямо у окна и смотрел на меня в упор. Кружка с чаем слегка дрогнулась вместе со мной, и, если бы она была полная, я бы наверняка пролил половину содержимого. - Оу, черт, ты меня напугал! – с выдыхом произнес я, приложив руку к сердцу. - Простите, извините, я не знал, что вы такой пугливый, Гарри. – он сделал какой-то упор на моем имени, будто хотел назвать меня по-другому. - Я видел тебя из окна на первом этаже. Ты редко куда-то выходишь, по моим наблюю… - я понял, что ляпнул что-то лишнее, и вопросов мне не избежать. - По твоим что? Наблюдениям? – Луи уперся руками о подоконник, облизнулся и приподнял одну бровь. - Д-да. Эм… У меня хобби такое, знаешь ли, считать количество хлопков входной двери у соседей. Так вот, у вас из дома почти никто никогда не выходит, учитывая то, что ты живешь не один, и это показалось мне… странным. На самом деле странным была та дурь, которую я только-что придумал в своей кудрявой голове и выливал на неподготовленного к этой дури Луи. Ну а что мне оставалось делать? Сказать ему, что я наблюдал за ним всю ту неделю? Хотя он и так это знает, я думаю. И все-таки никто из нас пока не начинал разговор об этом. Что все ещё напрягало меня в нашем общении. - М-м-м. Понятно. – сладко пропел Луи и улыбнулся мне уголком губ. В этом жесте было что-то такое сексуальное, что я сглотнул накопившуюся во рту слюну с привкусом сладкого чая, который, между прочим, все ещё был у меня в руке и уже практически остыл. Второй раз в жизни я ощутил влечение к особи мужского пола, что заставило меня откинуть сомнения в своих странных предпочтениях. Был ли я бисексуалом? А черт его знает. Возможно, я всю свою жизнь был таким, рожден таким, а возможно, гормоны сыграли со мной злую шутку. Было как-то неловко думать о таких вещах, казалось, что я заново знакомлюсь с собой. Так я проторчал у окна с минуту, не отводя глаз от угла окна Луи. Мой чай окончательно остыл под порывами прохладного ветра. Из состояния транса меня вывел голос напротив. - Прием, прием, кудряшка, ты живой? – Луи пощелкал напротив меня пальцами, - Странный ты какой-то. Парень снова напугал меня, и моя рука разжалась. Кружка вывалилась из окна, и через пару мгновений я услышал треск где-то внизу. Да я просто параноик. - Ты чай пролил. И кружку разбил. – монотонно произнес Луи. – Почему ты такой шуганый? И вправду, почему я такой? Как я уже говорил, у меня редко случаются такие состояния задумчивости, а если и случаются, то я полностью ухожу в себя, как тогда, две недели назад я смотрел в потолок, лежа на кровати в своем старом доме. - Не знаю, я просто… Я просто задумался. – ответил я, высунувшись из окна и посмотрев на лужу из чая на каменной дорожке под окном и осколки моей белой кружки. Рядом валялся чайный пакетик. К вечеру собрались тучи, начал моросить мелкий дождик. Я убрал осколки кружки с дорожки до прихода мамы, иначе она бы прочитала мне лекцию о том, что я разбил одну из её любимых кружек, которую ей подарили на Рождество. На самом деле у мамы ещё целая куча кружек на полке на кухне, и я думаю, она не заметит пропажи одной из них. Из-за дождя стемнело раньше обычного, небо затянуло серой пеленой, где-то вдалеке я слышал крики детей, убегающих от дождя и звуки грома. Не сказать, что я любил дождь, но было в нем что-то такое, что успокаивало меня и заставляло мои мысли раскладываться по полочкам. Веревка, по которой вчера я так неуклюже лез к Луи, все ещё была привязана к моей батарее и спускалась вниз по стене дома; наверное, она намокла от дождя. Мама даже не обратила на неё внимания. Странно. Каждый день она говорит мне, что нужно наконец-то познакомиться с соседями, что-то типа испечь им пирог, позвонить в дверь или что-то типа этого. Или все должно быть наоборот? Сижу на кровати и рисую какие-то каракули в тетради по истории. С первого этажа доносится фальшивый смех из телевизора: мама опять смотрит ток-шоу. По стеклу барабанит дождь. Я поворачиваю голову к окну, чуть-чуть приподнимаясь, чтобы увидеть окно Луи. У него горит свет. Я думаю об этом парне уже почти час. Вспоминаю его длинные ресницы и полосочки в уголках его глаз, когда он улыбается. Вспоминаю, как вчера он почесал свое плечо, оставив четыре красных полосы на нем. Я помню, как он перебирал пальцы вокруг своей кружки с чаем. А ещё он забавно подергивал мизинцем всякий раз, когда отпивал из неё. Я вспомнил его щиколотки, которые хорошо видны, так как Луи носит низкие кеды и штаны, не достающие до них. Ещё я подумал, что у Луи совсем не большой размер ноги, 38, наверное. И ещё у Луи неплохие… ягодицы. Да что уж мелочиться, у парня просто офигенная задница, такой попе, как у него, позавидует любая девчонка из старшей школы. Ещё у него интересная, разнообразная мимика, у него хорошо получается изображать тот непонятный голос, которым он диктовал мне пункты в инструкции по натягиванию веревки; у Луи аккуратно постриженные ногти и маленькая заусеница на безымянном пальце, и… Стоп. Просто стоп. Я спустил ноги с кровати и коснулся ими холодного деревянного пола. Откуда я помню столько деталей? Как такая куча мелочей может уместиться в моей голове? Я поправил кудряшки энергичным встряхиванием головы и отодвиганием локонов в одну сторону. Томлинсон не желал покидать мое воображение и представлялся мне сидящим на кресле в его комнате с кружкой чая в обеих руках. Эта картинка вбилась в мою голову, и я видел все словно сквозь неё. Вдруг в мое окно влетел какой-то странный предмет. Он ударился об стекло, издав какой-то тупой звук. Из-за сильного дождя я закрыл окно пару часов назад. Подойдя к нему, я открыл одну сторону. Высунув голову, я увидел Луи напротив меня. Его рука была намокшей от дождя, и мокрые волосы плавно облепили его руку в одном направлении. - Эй, Гарри, ты не мог бы отвязать веревку и бросить её мне? – попросил он, шмыгнув носом и морщась от отлетающих от подоконника капель. - Да, хорошо, сейчас. Я спустился на колени, отвязал веревку и бросил её конец парню. Тот быстро подтянул всю её длину и затащил грязный, мокрый канат к себе в комнату. - Приходи ко мне завтра в гости, сегодня погода – дрянь, не полезешь же ты по такой вот веревке? - А может я все-таки зайду через дверь? – неуверенно спросил я. - Нет, либо так, либо никак. Хотя нет, знаешь, мои родители давно хотели позвать вас на ужин, ну там познакомиться с соседями, все такое. Приходите, мама будет только рада. Это твоя единственная возможность попасть ко мне через дверь. – Луи почти кричал, так как дождь шумел, ударяясь об крыши, не давая нам спокойно расслышать друг друга. Я обрадовался такому предложению, к тому же был голоден, и мне предоставлялась возможность в скором времени вкусно поесть. Я сказал Луи, что мы придем через пару часов. Спустился к маме, сообщил ей, что поступило такое довольно заманчивое предложение. - Что, прямо сейчас? Ты посмотри на меня, Гарри, я же как пугало, меня только в огород и ставить! - Нет, мам, часов в 8 вечера. Ты пока приготовься. Мы не должны опозориться, нужно произвести хорошее впечатление. Часы пробили 8, и я стоял у зеркала, поправляя волосы. На ужин я решил одеть белую рубашку-поло, любимые джинсы и коричневые ботинки на шнурочках. Я выглядел довольно неплохо, впервые за долгое время я крутился перед зеркалом и был доволен своим внешним видом. Мои кудряшки были хороши как никогда. Может потому, что я помыл голову накануне. В душе мне хотелось произвести впечатление скорее не на родителей Луи, а на самого Луи. Мама надела красное платье с длинными рукавами и черные, неприметные балетки. На улице все ещё лил дождь, и мы вооружились зонтами, хоть и пройти нужно было несколько шагов. Мы стоим у входа в дом, мама жмет на звонок. Я слышу противный визг звонка внутри дома. Дверь открывает худощавая женщина, похожая на ту, которую я видел в комнате Луи на той неделе. Она приветливо улыбается сначала маме, потом мне, здоровается и впускает нас в дом. Внутри пахнет запеченной картошкой и курицей. Я изрядно проголодался, живот издает тихое урчание, и запах еды дурманит мою голову. Мы разуваемся и проходим в большую светлую кухню. Луи не видно. За столом я вижу полного усатого мужчину, он смотрит на нас с мамой и слегка приподнимается на стуле, видно чтобы поздороваться. Мы пожимаем ему руку и усаживаемся за стол. Я вижу большую миску с салатом посреди стола, рядом нарезанную ветчину, фрукты. На плите что-то варится, и женщина хлопочет вокруг своих кастрюлек. Здесь довольно уютная атмосфера. Мама разговаривает с мужчиной о какой-то бытовой ерунде, он расспрашивает её примерно о том же, о чем спрашивал меня Луи, когда мы только познакомились. Я разворачиваюсть на своем стуле и смотрю в сторону лестницы: по ней скачет маленькая девочка лет 5, на ней розовое платьице и белые гольфы. У Томлинсона есть сестра? Вернее, ещё одна? Вчера он говорил мне, что занял комнату сестры, а у него их, оказывается, две. Девочка подходит ко мне и протягивает маленькую ручку. - Привет, я Эмили. А ты тот кудрявый мальчик из окна напротив, да? – девочка забавно улыбается. - Эм… Да. Я Гарри, приятно познакомиться. – я пожал крохотную ручку, и она утонула в огромной моей. Эмили села за стул рядом со мной. Стол был накрыт на 6 человек. Значит, остался только Луи. Я смирно сидел на стуле и разглядывал кухню, пока мама увлеченно беседовала с, как я понял, отцом парня. Женщина наконец-то села за стол и повелела нам кушать все, что захочется. Я без стеснения схватил с тарелки кусочек колбасы и запихнул его в рот, уж очень мне хотелось есть. Томлинсон все не спускался. Взрослые все трепались о чем то, совершенно не обращая на меня внимания. Я же тем временем уплетал салат, закусывая его колбасой. Наконец я услышал позади себя шаги – кто-то спускался по лестнице. С ртом, полным салата, и куском колбасы в руках я обернулся и слегка подавился, увидев Луи в белой рубашке, кардигане песочного цвета и узких серых штанах. Он быстро спрыгнул с последних ступенек, подошел к столу и сел напротив меня. - Привет, Гарри. – быстро буркнул он мне через стол и тоже взял кусок колбасы, аккуратно откусывая кусочек. Женщина посмотрела на меня и улыбнулась. - Гарри, расскажи нам о себе. – она поудобнее уселась на стуле, будто бы приготовилась слушать длинный рассказ, а я все не мог прожевать кусок колбасы и порцию салата. - Ну, эм… Мне 17 лет, я учусь в школе неподалеку отсюда. – вяло начал я, наконец-то освободив рот от еды. Я кинул взгляд на Луи: он скрестил руки на груди и почти развалился на стуле. В итоге женщина расспросила меня о моих увлечениях, есть ли у меня друзья и тому подобное. На каждый вопрос я отвечал довольно кратко, но содержательно, да и рассказывать-то мне о себе особо нечего, разве что я мог сказать, что все никак не могу определиться со своей сексуальной ориентацией, но это было бы уже лишнее. Так мы просидели примерно 20 минут, после чего женщина подала на стол запеченную курицу с картошкой. Как я понял, маму звали Оливией, а отца Люком. Я уплетал картошку, иногда поглядывая на Луи, который тоже копался в своей тарелке, будто искал что-то. Родители о чем-то разговаривали. Обычная, скучная взрослая беседа, не переходящая на личности, что-то о политике и современном образовании, плюс небольшое обсуждение своих детей, под которыми понимались я, Луи и маленькая Эмили, которая сейчас уже убежала из-за стола куда-то наверх. Я встретился глазами с парнем. Он все так же копошился в тарелке; затем он резко отвел от меня взгляд и перебил кудахтающих родителей. - Мам, пап, мы с Гарри наелись. Можно мы пойдем наверх? Я покажу ему… свои школьные грамоты. – Томлинсон перевел взгляд на меня, как бы спрашивая, согласен ли я. - Да, миссис Томлинсон, спасибо, все было очень вкусно! – я одобряюще кивнул. Оливия мило улыбнулась. - Хорошо, идите. Луи аккуратно вытер уголок рта салфеткой, и я сравнил наши с ним тарелки: на моей валялась обгрызанная кость, чуть свисающая на стол, и по всему периметру было размазано пюре вперемешку с подливой. Картину дополняли шлепки этой смеси на салфетке около тарелки. Посмотрев на тарелку парня, я увидел аккуратно лежащую косточку и маленькие мазки от пюре рядом. Никаких шлепков, никакой грязи. Казалось, Луи во всем такой аккуратный и миниатюрный. Мы поднялись наверх в комнату парня. Я уже приготовился смотреть его школьные грамоты и спросил, где же они. - Ты что, кудрявый, с ума сошел что ли. Какие ещё грамоты? Я их все сжег уже в 10 классе. Я просто придумал предлог, чтобы свалить от предков. – Луи плюхнулся на кровать, разведя руки в сторону. – Ну как тебе они? - Кто? - Родители мои, кто ещё. - А… Они довольно хорошие. Мама твоя очень вкусно готовит, мне правда понравилось. – я улыбнулся и присел на кресло у стола. - Да-а, это она умеет. Предки у меня немного с загонами, считают, что когда приходят гости, нужно прилично одеться, навести марафет. Все такое. Даже меня заставили вырядиться, вон, смотри. – парень фыркнул, чуть приподнявшись и оттопырив свою рубашку, и упал обратно на кровать. - Ну вот не гони, тебе идет, между прочим. – неловко сказал я. - Ой, а ты не лучше, сам-то вон, при марафете. Тоже мамка заставила? - Да нет, я сам… Просто решил в кой-то веки прилично одеться, знаешь ли…А то хожу в каком-то тряпье вечно. - О-о-о, знаешь, парни просто так не начинают стильно одеваться и следить за собой. Ты себе девушку присмотрел какую что ли? – Луи ухмыльнулся и закинул руки за голову, смотря в потолок. - Я? Девушку?- этот вопрос загнал меня в тупик. – Н-нет. - А, ну значит парня? - Н-е-е-ет! – протянул я, словно эти слова показались мне абсурдными. Хотя на самом деле так и было. Может быть, Луи таким образом намекнул на что-то? Может, он хочет, чтобы я завел тему насчет той слежки? Или, может быть, у меня уже просто паранойя? - Тогда для кого ты так вырядился сегодня? – Луи повернул голову на меня. - Ни для кого. Просто так. Я же в гости пришел, как-никак. - У тебя, видимо, такие же загоны по поводу дресс-кода, как у моих родителей. Хотя вчера ты спокойно побывал у меня в гостях в несуразных штанах и какой-то дурацкой майке. Стало неловко. Видимо, не я один вчера заметил свой отвратительный вид. Но Луи необязательно было говорить это, тем более мы знакомы третий день. Наверное, он слишком прямолинейный. В его характере была какая-то неуловимая черта. Я заметил это, хотя мы знакомы какие-то несколько дней. Парень тяжело вздохнул, поднялся с кровати и подошел к столу; открыв верхний ящик в нем, он вынул небольшую рамку с фотографией. Затем , аккуратно задвинув ящик обратно, он сел на кровать и позвал меня к себе. Я неловко встал со стула и сел рядом с Луи. От него пахло чем-то до боли свежим. Не так, как пахнет от других парней, которые выливают на себя ведра этого дешевого одеколона, пытаясь очаровать девушек вокруг. Запах Луи был чуть уловимым, таким, что его можно было почувствовать только оказавшись рядом. Он развернул рамку с фото ко мне и тыкнул пальцем в стекло, указывая на маленького мальчика в комбинизоне и кепке с самолетиком. - Вот, смотри, каким я был 17 лет назад. Горяч, правда? – улыбнулся Луи. – Ты тогда ещё у мамки в пузе барахтался, а я уже во всю рассказывал стишки своей няньке. - Почему ты решил показать мне это? – я несколько удивился такому переходу действий с его стороны. - Я подумал, тебе будет интересно. Раз уж никаких грамот у меня здесь нет. – он повернул голову ко мне и посмотрел прямо в глаза. Его лицо было совсем близко. Меня как-то передернуло и я пару раз нервно моргнул. Мне даже показалось, что мой глаз задергался. Взгляд Луи словно пробирался мне в череп, проходя мимо мозга, спускаясь к легким и достигая низа живота, где что-то приятно свело и потянуло. Я, наверное, испытал такое в первый раз. Даже с Наоми в моем животе ничего не появлялось. Я опустил взгляд на губы Томлинсона и заметил маленький прыщик над верхней губой. Не знаю. Почему я смотрел на него, наверное, просто боялся смотреть парня в глаза. И что он так пялится? Мог бы и отвернуться уже давно. А я все сидел и смотрел, смотрел на прыщик над губой. Это был один из самых странных моментов в моей жизни. Так мы просидели секунд 10, и вдруг прямо об мою рожу ударился громкий визг Луи. - Бу! – крикнул он девчачьим голосом, и я от испуга грохнулся на кровать, предварительно здорово ударившись головой об стену. Луи залился громким смехом и похлопал рукой по колену. - Ха-ха-хааа, кудряшка, ты чего это? – он посмотрел на меня, потиравшего рукой место ушиба. - Ну у тебя и шуточки, Луи. А мне больно, между прочим. – я сел на кровати, продолжая корчиться от ушиба. Было довольно больно. И почему все падения и удары всегда приходятся на мою долю? Смех Луи затих, и я посмотрел на него. Парень, опустив голову, теребил в руках рамку с фото. - Ты это… Извини. Если очень больно, то я могу принести лед. – он снова посмотрел на меня. Его выражение лица изменилось, брови изогнулись и слегка поднялись вверх. Взгляд стал неуверенным и робким, совсем не таким, как пару мгновений назад. - Да, было бы неплохо. Луи медленно встал с кровати, положил рамку и, поправив волосы, вышел из комнаты. Что это с ним? Только-что заливисто смеялся надо мной, а теперь будто кается за содеянное. И зачем он тявкнул на меня? Зачем напугал? Мог просто отвернуться, но нет же. Приколист хренов. А тем временем в мой мозг забралась крохотная мысль о том, что он мог быть заинтересован во мне, раз так пристально смотрел в упор. Но, знаете, эта мысль развеялась сразу после его громкого девичьего «Бу». Пару мгновений я рассеянно смотрел в пол, потом взял в руки рамку с фото. Я смотрел на пухленького мальчика, который улыбался милой улыбкой, держа в руках маленький рюкзачок. Фото было сделано в парке, сзади маленького Луи виднелись аттракционы. В том числе и большое колесо обозрения. Я смотрю на фото в моих потных от волнения и неловкости руках, слышу, как мама на первом этаже разговаривает с родителями Томлинсона, и совсем не могу понять, что зарождается в моем животе, когда я смотрю на него.