Окно напротив

От Томлинсонов мы вернулись около полуночи. Мама все болтала и болтала с родителями Луи о всякой ерунде. Потом она принялась помогать его маме мыть посуду. Чуть позже был десерт – вкусный шоколадный торт. И все было бы идеально, если бы во всем этом участвовал Луи. Он ушел за льдом для моей пылающей головы тогда, но так и не вернулся. Я прождал его в комнате около двадцати минут, все теребя ту рамку в руках, но он так и не появился. Тогда я спустился к взрослым и спросил, не видели ли они Луи. Те ответили, что парень ушел погулять. Что за чертовщина? Ушел за льдом, а в итоге смылся на прогулку? Голова все так же болела, и на затылке я нащупал припухлость. В итоге я просто сел за большой стол и мне положили кусочек торта. Рядом поставили маленькую чашечку с чаем. Настроение тогда абсолютно пропало, и даже маленькая смеющаяся Эмили не могла поднять его. С этого ужина прошло два дня. Я вяло ходил в школу, будни протекали так же, как обычно, Джереми снова избивали и в мои кудряшки снова лезли чьи-то руки. Но все же всё было как-то не так, и я скажу, почему. За все это время я ни разу не видел Луи. Его как-будто и след простыл. Ушел за льдом и не вернулся. Казалось, что его предкам было наплевать. Ну, подумаешь, взрослый, самостоятельный парень, может быть, решил зависнуть с друзьями где-нибудь. Именно когда сосед на время пропал из моей жизни, я понял, что без этих слежек, постоянных смотрений в окно, моя жизнь уже не та. Эти два дня я совершенно не знал, чем себя занять. Уроков совсем не было, все мои друзья были слишком заняты или просто не хотели видеться со мной, ибо в последнее время я стал каким-то замкнутым и думал только о своем соседе. Вечера я проводил за компьютером с чашкой чая. Казалось, что чай был единственным спасением от скуки. Пару раз я пытался просто последить за прохожими из окна, но после пары попыток понял, что это совсем не то. И куда он делся? Почему так странно повел себя? И жив ли он вообще? Эй, Гарри, не слишком ли много мыслей о нем? Третий день отсутствия Томлинсона подходит к концу, и я лежу в кровати, пытаясь заснуть. Совсем не получается. Поворачиваюсь на спину и кладу руки поверх одеяла. Прохладное. Наверное, из окна надуло. Лежу так с минуту, одеяло под руками нагревается, и я высовываю ногу. Опять прохладно. Засовываю руку под подушку, высовываю вторую ногу, поворачиваюсь на бок, на живот, засовываю ноги обратно, снова на бок, высовываю руки, и так бесконечно. Все не то. Я тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Завтра важный тест по социологии, а я приду невыспавшийся. На ряду с надвигающимся тестом в моей голове носились мысли о Томлинсоне. Третий день, уже третий. Свет в его комнате даже ни разу не зажегся. Я повернул кудрявую голову в сторону окна, тяжело вздохнув. Осмотрел взглядом свою комнату, жалюзи на окне, фонарь на стене дома Томлинсона. Его свет медленно начал расплываться в глазах. Наверное, я постепенно проваливался в легкую дремоту. Я запустил руку в кудряшки. Иногда мне было просто комфортнее засыпать с рукой в шевелюре. И как раз в тот момент, когда мои глаза почти начали смыкаться, в комнате Луи зажегся свет. По телу пробежали мурашки, и я слегка приподнялся на локтях, чтобы посмотреть в окно. Внутри меня что-то екнуло. Это чувство было похоже на сквожение в животе, словно в нем дырка, и холодный ветер дует в неё. Очень, очень странное ощущение. Я закусил нижнюю губу и аккуратно сполз с кровати, направляясь к окну. Вижу, что Луи стоит у кровати с телефоном в руках. Он какой-то грустный и сгорбившийся. Где он был все это время? Парень повернул голову, прищурился и увидел меня. Я махнул ему рукой. Томлинсон бросил телефон на кровать и подошел к окну, опершись на подоконник. На нем была серая шапочка, из-под которой слегка торчали волосы, и черная футболка с рисунком, который мне не удалось рассмотреть. - Привет, кудряшка. – тихо произнес Луи и улыбнулся уголком рта. - Привет… Где ты был? Тебя не было несколько дней, я уж думал, тебя похитили и продали на органы. – я попытался слегка сдраматизировать. – И почему ты так и не принес мне лед? Почему ушел куда-то? Что это было вообще, а? - Эй, а не слишком ли много вопросов? – он приподнял одну бровь. - Просто я хочу понять причину твоего поведения. - Так было нужно. Мне просто захотелось прогуляться. - Прогуляться на 3 дня? Это, как минимум, странно, Луи. Может я тебя чем-то обидел? Ты извини, если что… - Причем здесь ты вообще? У каждого есть странности. Может быть, и у меня тоже. – Луи чуть поежился от ночного воздуха и шмыгнул носом, словно обиделся, и это было чертовски мило. - «Может быть»? Мало того, что ты приглашаешь меня к себе в гости только по веревке, натянутой между окнами, так ты ещё сжигаешь все свои школьные грамоты, неожиданно орешь мне в лицо и уходишь гулять на 3 дня. Нет, Томлинсон, ты абсолютно нормальный. – фыркнул я. - Ну ладно, не бесись ты так. Как голова? Не болит? Я ведь не оказал тебе первую медицинскую помощь тогда. Каюсь, каюсь. - Голова моя чувствует себя прекрасно, а вот твоей нужен небольшой отдых. – это прозвучало несколько грубо с моей стороны, и я было хотел извиниться, но Луи перебил меня. - Может ты прав… У меня сейчас не слишком удачный период в жизни. Эм… Гарри? – неуверенно спросил он. – Может, ко мне? Вот уже неделю как я каждый день, почти в полночь, лезу к Луи по веревке в окно. Это похоже на какое-то сумасшествие. Каждую ночь я заново натягиваю её, привязывая к батарее. Мы решили отвязывать веревку каждый раз после того, как я улезаю обратно, так как предки могут заметить настолько странную вещь. Мой мозг окончательно растворился в этих глупых мальчишеских играх. Я превратился в маленького мальчика, который любит строить шалаши на деревьях, лазить по веткам и играть в стрелялки. Луи сделал меня таким. За эту неделю я провалил кучу итоговых годовых тестов, написав их на довольно скудные оценки, и каждый день этой недели я слышал от учителей: «Гарри, ты можешь намного лучше». Звонки от Лиама и Зейна канули в небытие. Не то чтобы мы отдалились друг от друга; мы все так же болтали на переменах, сидели за одним столиком в столовой, все так же подстебывали друг друга, но что-то изменилось. Я постепенно начал воспринимать наше общение поверхностно, как отвлечение от моего основного занятия сейчас – ночных путешествий к моему соседу. Вы спросите, чем же мы занимаемся, когда я прихожу к Луи. А я отвечу вам. Мы занимаемся ерундой. Нет, мы не дрочим на порножурналы, не обсуждаем телок, не качаем бицухи, не смотрим футбол и так далее. Мы просто разговариваем. Луи может поддержать любой разговор, будь то обсуждение фильма или же разговор о фирме моих носков. Мне просто хорошо, когда я говорю с ним. Вдобавок он до жути смешной и у него действительно комедийный талант. Каждую ночь мы садимся на кровать друг напротив друга с кружками чая в руках и просто болтаем обо всем, стараясь не шуметь и не будить родителей Томлинсона. Ещё я люблю кошку Луи, Найлу. Она такая пушистая, я просто влюблен в её шерсть. Каждый мой визит к соседу заканчивается парой царапин на руке от постоянного тискания этого прелестного существа. Если бы Найла умела говорить, она бы точно настучала предкам Луи о том, что каждую ночь в комнате их сына сидит кудрявый парень и мучает её. После того, как я вдоволь натискаю кошку, мы с Луи выпьем весь чай и обговорим все на свете, я иду домой. Ну как иду… Ползу по канату. Это уже даже не кажется мне таким странным, как показалось в первый раз. В такие моменты я чувствую себя человеком с одним большим секретом, о котором не знает никто, кроме меня и человека в окне напротив. Сейчас 10 p.m, суббота. Я лежу на кровати абсолютно счастливый, в ожидании, когда Луи пшикнет мне из окна и кинет канат. В комнате горит настольная лампа, слегка освещая коричневые тона помещения. Я чувствую прилив умиротворения, мое тело словно улетает куда-то. С момента появления Томлинсона я испытал столько эмоций, сколько не испытывал за все 17 лет до этого. Это так странно, что один человек, один из миллиардов, может сделать тебя счастливым и заставить любить весь мир. Я потер рукой лоб, на котором выступила испарина. Сегодня мамы дома нет, она ушла на ночную смену в библиотеку, так что дом ночью был полностью в моем распоряжении. Я резко спрыгнул с кровати, сделав какие-то акробатические движения, и решил направиться на кухню, чтобы немного перекусить. Весь мир сегодня казался мне настолько прекрасным, что сносило крышу. Я сделал пару пируэтов перед лестницей, и меня нехило шатнуло. Благо, я успел схватиться за перила и не скатиться по лестнице. Широкими шагами я спустился на первый этаж, постоянно пощелкивая пальцами в такт придуманной самому себе песни. Я направился на кухню, но притормозил у двери и элегантно развернулся на 180 градусов, направившись в гостиную и решив аккомпанимировать своему прекрасному настроению. Я подошел к нашей довольно старенькой стереосистеме и нажал на плэй. Заиграла песня Бруно Марса. Подняв руки вверх, я стал вытворять какие-то странные танцевальные движения. Со стороны могло бы показаться, что у меня приступ. Нет, просто я никогда не был хорошим танцором. Немного поскакав на месте, я снова очертил круг и, развернувшись, направился на кухню, все так же пружиня на ногах и щелкая пальцами. It’s a beautiful night, We’re looking for something dumb to do. Hey baby, I think I wanna marry you. Я громко пропел строчки из песни, проскользив по гладкому кухонному полу. Взяв со стола банан, я воспользовался им как микрофоном. Is it the look in your eyes, Or is it this dancing juice? Who cares baby, I think I wanna marry you. Энергично встряхивая кудряшками, я носился по всей кухне, представляя себя на сцене перед многотысячной аудиторией, закрыв глаза. Была большая вероятность впечататься во что-нибудь, но мне везло, и я плавно огибал препятствия в виде стола и стульев. Наконец-то, немного успокоившись, но все так же продолжив напевать заводную песенку Бруно, я направился к холодильнику. Виляя задницей в такт, я вынул два яйца и бекон. Затем с грохотом я вынул из посудомоечной машины сковородку, поставил на плиту, отыскал подсолнечное масло. Разлил, зажег газ, разбил два яйца, положил ломтики бекона рядом, продолжая напевать себе под нос. Don’t say no, no, no, no-no; Just say yeah, yeah, yeah, yeah-yeah; And we’ll go, go, go, go-go. If you’re ready, like I’m ready. Вся эта кухонная ситуация напоминала мне какой-то фильм или мюзикл, когда герой бодро спускается утром на кухню и весело распевает какую-нибудь песню, призывая начать свой день радостно и бодро, ведь жизнь так прекрасна. И, знаете, сейчас я был полностью согласен с такими идеализированными сценами, ведь жизнь действительно прекрасна. Прекрасной её сделал лишь один человек. Яичница готова, бекон тоже. Я красиво разложил все на тарелке и достал с верхней полки мамино вино. Она пила нечасто, но все же алкоголь у нас в доме присутствовал. Тем временем песня, доносящаяся из гостиной, сменилась на другую. Заиграли мои любимые Fall Out Boy – Dance Dance. И вот я снова не удержался и пустился в пляс прямо с незакрытой бутылкой вина в руках. Пару раз обогнув стол, я все же достал с полки бокал и налил красную жидкость. Взяв столовые приборы, я, все так же приплясывая, направился к себе в комнату. Мама никогда не разрешала мне есть у себя, она считала, что настоящая семья всегда завтракает, обедает и ужинает за одним столом и в одно время. Но ведь сейчас мамы дома нет, верно? Значит, никаких семейных традиций тоже нет. Балансируя с тарелкой в руке, вилкой в зубах и с бокалом в другой руке, я поднялся к себе, слыша, как музыка постепенно стихает. Зайдя в комнату, я увидел Луи, выглядывающего из окна. - Это у тебя музыка орет? – спросил он, словно прислушиваясь. - Угу.- ответил я, направляясь к столу, чтобы освободиться от ноши. - У кого-то хорошее настроение? – Луи хихикнул. - О да, я сегодня в ударе. Смотри, какой я кулинар! – я презентовал парню свою слегка пригорелую яичницу и криво нарезанный, но зато поджаристый бекон. - А это что такое? – Луи показал пальцем на бокал с вином. – А-та-та, кудряшка! – он погрозил мне пальцем. - Знаешь что, Томлинсон? Через 8 месяцев мне уже исполнится 18. Слышишь? Каких-то 8 гребаных месяцев. Совсем чуть-чуть, так что я вполне могу пить уже сейчас, тем более такой благородный напиток! – я сделал важную мордочку и поднял бокал. – За твое здоровье, дорогуша. Луи прыснул от смеха и сел за свой стол. Я быстро умял все, что приготовил, допил вино. - Ну что, гони канат, сегодня можно и пораньше, мамы дома нет, абсолютная свобода! – я хлопнул в ладоши и подошел к окну, поправив кудряшки. Уже через 10 минут я оказался в комнате Луи. Его родители уже спали. Из моего дома доносится музыка, но я не могу понять, какая песня играет. Перевожу взгляд на кровать и вижу Найлу, удобно развалившуюся на мягком красном одеяле. Я радостно иду к ней и она, приметя меня, пулей спрыгивает с кровати и начинает долбиться в дверь из комнаты. Я слышу, как Луи бесшумно смеется, нагибаюсь и беру на руки пушистый комочек. - Ты её уже достал, парень. Это самое настоящее домогательство! Найла, может быть, позвоним в полицию? - Луи потер подбородок и сделал размышляющий вид. - Лучше оставь нас наедине и сходи за чаем, защитничек. - я поцеловал кошку в макушку и отошел от двери. - Есть, сэр! – Томлинсон отдал мне честь и замаршировал к выходу. Я плюхнулся на кровать с Найлой в руках, и она, пару раз смачно царапнув меня, все-таки выбралась из моего цепкого плена и забилась под стол. Эта кошка ненавидит меня, я точно знаю. В который раз я оглядел комнату Луи. Она казалась мне уже до того знакомой и родной, будто бы я сам жил здесь все это время. На столе снова горела лампа, все такими же стопочками лежали книги Джона Грина, рядом стоял маленький бамбук. Через несколько минут зашел Луи с кружками в руках. Я уже неделю пил чай из ярко-зеленой кружки. Наверное, парень специально приспособил её для меня. Забавно. Он плюхнулся рядом со мной на кровать, протянув мне мою кружку. Сегодня чай был с земляникой. - Слушай, Стайлс, а ты когда-нибудь вел личный дневник? – Луи слегка сощурился и отпил немного чая. - Нет, не вел… Разве что лет в 10 у меня был ежедневник со всеми распланированными делами, расписанием дня и прочими заметками. - А вот у меня был дневник. И есть до сих пор. Только я не пишу в него уже лет 5. Были времена, когда я занимался этой девчачьей дурью… Хочешь посмотреть? – его глаза загорелись, и я согласно кивнул. Луи слез с кровати, поставил кружку на пол и, прогнувшись в спине, залез под кровать. Аппетитная задница парня приподнялась вверх, спортивные домашние штаны слегка сползли, оголяя резинку его трусов. Я неосознанно уставился на филейную часть моего новоиспеченного друга. Во рту пересохло, и я отпил из кружки, смачивая горло. Какой же я идиот. Мы с Луи просто дружим, а я опять проявляю свои гейские замашки. Стыдно. Томлинсон, видимо, пытался что-то нащупать под кроватью, но ему это не удавалось. И вот его тело слегка дернулось, и Луи плавно выполз, держа в одной руке маленькую коробочку. Надо же, как у меня, та коробка, из которой я доставал свой бинокль, чтобы следить за парнем. Он поспешно сел, отряхнул свои волосы, словно на них скопился слой пыли. Он поставил коробку между нами на кровать. Она было довольно пыльной, коричневого цвета. Из-под обуви, наверное. Луи наигранно закашлялся и открыл крышку. Какой он открытый, не боится показывать мне такие довольно личные вещи. Я бы никому и никогда не показал то, что находится внутри моей коробки, хотя бы потому, что там лежат презервативы. Заглянув внутрь, я увидел там много фишек с покемонами, рассыпанных по всему периметру. Луи сгреб их в сторону, и моему виду предстал толстый ежедневник в кожаном переплете. Он был похож на деловой журнал какого-нибудь крупного бизнесмена, который записывает в него важные встречи и количество миллионов, перечисляемых на его счет. Томлинсон коварно улыбнулся. - Вот он, позор всей моей жизни. Ты третий человек, который видит этот дневник, Гарри. Первым был мой друг Энтони в средней школе. Он нашел его на моем столе, когда я забыл упрятать его куда подальше. Второй же его читала моя сестра пару лет назад, и мне было нисколечки не стыдно за него. Мы даже вместе смеялись над моими глупыми записями. Хочешь почитать? – Луи посмотрел на меня, плотно сжимая кожаный ежедневник в руках. - Но… Тебе не кажется, что это слишком личное? Мы знакомы всего две недели, а ты доверяешь мне такие вещи… - я слегка замялся и засунул обе руки между бедрами. - Ой, да брось, кудряшка, мне нечего стесняться. Это было давно и неважно. Я писал все это лет в 14, обычный подростковый бред. Так хочешь почитать или нет? – он толкнул меня в бок. Я неуверенно согласился. Луи приоткрыл плотный форзац. На самой первой странице красовалась надпись: «Дневник неудачника. Если вы по какой-то причине сейчас нашли мой дневник, то прошу вас принять тот факт, что все, о чем я пишу здесь, – полное дерьмо. Хотя если вы успешный кинопродюсер, то вы можете забрать это дерьмо себе и снять по мотивам моих записей офигенный фильм про неудачника». Я прикрыл рот ладошкой и хихикнул. Почерк у Луи был слегка корявым, но аккуратным и мелким. Я повернулся на парня, и тот подмигнул мне, встал с кровати и подошел к окну, встав у подоконника с кружкой чая. Я продолжил листать страницы дальше. Когда я пролистал примерно 20 страниц, я не заметил ничего серьезного в этом дневнике. Луи записывал какие-то тексты песен, клеил наклейки с розовыми цветочками внутрь, что смотрелось действительно по-бабски. Между двумя страницами лежали билеты на фильм. Затем шли короткие записи о проведенных днях, какие-то размышления о смысле жизни и довольно забавные истории, например, о том, как Луи упал с подносом, полным еды, в школьной столовой и опрокинул все это на учительницу алгебры; или как бедного парня нечаянно заперли в туалете на всю ночь. Он писал про свою сестру, про то, что по ночам она поет песни Джастина Тимберлейка и иногда водит к себе в комнату мальчиков, а Луи подглядывает за ними через замок в двери. Все то время, пока я листал немного пожелтевшие страницы, я улыбался, как придурок. Осознание того, что кто-то доверил мне такую личную вещь, немного удивляло меня, но и одновременно заставляло почувствать себя как-то по-особенному. Где-то в середине дневника я наткнулся на два склеенных листочка. Я посмотрел на Луи: тот все ещё стоял у окна и допивал свой чай, смотря куда-то в темноту улицы. Я вернулся к дневнику и попробовал расклеить эти листы. Было интересно, что между ними. Наконец, я смог сделать это, так как клей уже совсем пересох и буквально крошился на страницах. Раскрыв их, я увидел небольшую запись. «22 сентября, 2007 год. Мой милый дневник неудачника, сегодня знаменательный день. Меня первый раз побили в школе. За то, что я поцеловал Финна Эмбриджа на уроке географии, и теперь вся школа называет меня пидором. Довольно мило. P.s: Дорогой кинопродюсер, если ты все же решил снять фильм по мотивам моей дерьмовой жизни, то прошу для сцены моего избиения найти трех накачанных парней с русыми волосами, а на роль Финна найди, пожалуйста, высокого блондина. Спасибо за понимание. Хх» Прочитав это, мои глаза округлились до размеров шарика для пинг-понга. Мысли перепутались. Я ещё раз перечитал запись и опешил окончательно. Луи поцеловал парня? Я посмотрел на него, и тот начал медленно разворачиваться ко мне. Я постарался как можно спокойнее перевернуть страницу дневника, будто ничего не было. Я ушел от Луи через пару часов после прочтения дневника. Мы так же мило поболтали, посмотрели одну серию «Клиники» и, распрощавшись, я перелез по канату к себе, отвязал его от батареи и кинул на траву. Луи затащил его к себе в окно, послал мне шуточный воздушный поцелуй и опустил жалюзи. Я сделал то же самое и сразу же после этого, подбежав к кровати, упал на её мягкую поверхность лицом вниз. Перед глазами все стояла эта запись, написанная слегка корявым почерком. Я перематывал момент её прочтения у себя в голове, раз за разом, раз за разом. Ну, подумаешь, поцеловал он какого-то Финна. Может быть, на спор? Может быть, в шутку? Но ведь его за это ещё и избили. Мне сразу вспомнился наш Джереми. Неужели с Луи поступили так же? Не может быть так, что Луи интересуют мальчики. Совсем не может. Может быть, он тоже до сих пор не определился со своей ориентацией, как и я? Нет, нет, нет. Все слишком сходится, все слишком идеально, если это действительно так. И, что самое главное, эта чертова запись в этом чертовом дневнике дала мне хоть малейшую, но надежду на то, что Луи гей. Подождите, подождите, что? Я мечтаю о том, чтобы мой друг был геем? Ну, естественно, ведь я по уши влюбился в него. Ты просто умница, Стайлс. Тебе пора вручить премию самого главного долбоеба города. *Наверное, многие заметили, что я назвала кошку Луи Найлой. Просто я решила перевоплотить Хорана в милое, пушистое, белое существо, ибо в фике его ну совсем не было, лол. Автор придурок, и он это знает, ухаха. *Песня, играющая во время диких плясок Гарри - Bruno Mars - Marry you