Окно напротив

Я сидел на подоконнике, болтая ногами и жуя сочное яблоко, от вкуса которого сводило все нёбо. На моих коленях лежала толстая и увесистая книга - энциклопедический словарь. Я с хрустом откусывал спелый фрукт и листал страницы, узнавая значения прежде неизвестных мне слов. Не то чтобы мне было так интересно, просто все книги, что были у нас дома, я перечитал уже несколько раз, и остались пять томов старинных словарей с выцветшими, желтыми страницами. Я снова откусил яблоко и поправил свисающие кудряшки. Затем я положил яблоко рядом с собой, закрыл глаза и наугад начал листать книгу, в итоге тыкнув пальцем в какую-то строку. «Кремация (от лат. cremare — жечь, сжигать) — процесс сожжения трупов. Обычно проводится в качестве обряда перед погребением. Осуществляется в крематории, в древних обществах — на костре. По современным европейским правилам, после кремации прах умершего помещается в погребальную урну, и затем может быть захоронен различным путём.» Фу, подумал я про себя и сморщился. Снова есть яблоко расхотелось. Я решил попробовать ещё раз, рассчитывая попасть на что-то более приятное. Я закрыл глаза и прицелился. «Гомосексуальность (от др.-греч. ὁμός — тот же, одинаковый и лат. sexus — пол) — предпочтение представителей своего пола (или гендера) в качестве объекта любовных отношений, эротического влечения и/или сексуального партнёра.» Быстро захлопнув словарь, я отложил его в сторону и вернулся к своему яблоку.

***

Через несколько минут к Луи должна прийти Элеонор. Я все так же сидел на подоконнике, наблюдая, как он бегает по всей комнате, пытаясь что-то найти. - Что ты ищешь? – крикнул я, подтянув ноги к себе и обхватив их руками. - Учебник по гребаной химии. Не помню, куда положил его. – в голосе Луи было слышно раздражение. - Ммм… - задумчиво протянул я и уставился поверх крыш соседних домов. Если бы мама сейчас увидела меня, сидящим на подоконнике, она бы точно этого не одобрила. - Пообещай мне, что не будешь делать глупостей, Гарри. – серьезным тоном произнес он, переворачивая все вверх дном в ящике стола. - Каких глупостей? – наигранно удивился я. - Перестань строить дурачка. Мы говорили об этом вчера, и сегодня я надеюсь на твое разумие, кудряшка. Она платит мне деньги за это. - Она платит за то, чтобы полюбоваться на тебя, Луи. – обиженно произнес я и положил голову на колени. – Могу поспорить, что вчера она не поняла ни единого твоего слова. - Возможно потому, что кое-кто очень ревнивый забросал её ластиками? – Луи кинул на меня осуждающий взгляд, и в ответ я показал ему язык. Следующие несколько минут я молча наблюдал, как Томлинсон бегает из угла в угол, разгребая руками все на своем пути, в попытках найти злосчастный учебник. Наконец до меня донесся радостный всклич, и парень повернулся ко мне с толстой книгой в руках зеленого цвета, почти такой же, как словарь, который я недавно читал. - Нашел! – взвизгнул он. – И как я умудрился затолкать его под кровать? - Лучше бы не находил. – с каменным лицом тихо произнес я и поймал на себе недовольный взгляд. – Окей, окей, больше не буду. - Хороший мальчик. - Заткнись.

***

Я лежу на кровати, подняв ноги вверх под 90 градусов. Лежать в такой позе довольно изнурительно, и поэтому мой пресс начал болеть, но я держусь. Луи снова опустил жалюзи. В его комнате сейчас Элеонор, наверняка опять пялится на моего Луи, пока тот, наивный, пытается вдолбить в её голову (с весьма неплохими волосами на ней) химические уравнения. Возможно, это ревность во мне скрежетала все внутри, да, возможно. А возможно и нет. Я не могу сказать, что Элеонор мне не нравится. Она вполне нормальная на вид девушка. Скорее всего, Лиам и Зейн бы оценили. Возможно, меня не устраивала сама мысль о том, что Луи может проводить время с кем-то, кроме меня, исключая его родителей, Эмили и Найлу. Я не мог спокойно думать о том, что он может разговаривать с кем-то наедине, с кем-то делиться мыслями, что-то обсуждать, смеяться, делать все это с кем-то, кроме меня. Тогда же, давным-давно, в парке, в момент, когда я избегал его, когда увидел его идущим в компании девчонок, во мне такого чувства не закрадывалось. Даже не было намека. Сейчас же моя безграничная, немного сумасшедшая и сидящая внутри меня любовь к Томлинсону превратила меня в конченного эгоиста, не желающего делиться своей любовью ни с кем, кроме себя. До этого я никогда не знал, что во мне присутствуют нотки эгоизма. Я всегда помогал друзьям, одноклассникам, не жадничал, интересовался чужими проблемами и просто замечал жизнь вокруг себя, которая шла своим размеренным чередом, не давя на мозги. Сейчас же я словно зарылся в свой кокон и выбирался оттуда только тогда, когда этого требовала ситуация. В потоке своих бесконечных мыслей о Луи, Элеонор и некоторых определениях в словаре, я и не заметил как почти провалился в сон. Мои ноги рухнули обратно на постель, и я резко открыл глаза. Я приподнялся на кровати и посмотрел на окно Томлинсона: жалюзи все так же опущены. Кажется, они занимаются больше положенного времени, подумал я. Вчера она ушла раньше. Вдруг мое воображение разыгралось, и в голове всплыла небольшая сценка, только что придуманная мною: Я вхожу в комнату Луи. На лице расслабленное, спокойное выражение. Подхожу к столу, где он занимается с Элеонор. Опираюсь одной рукой о стол, второй элегантно поправляя волосы. Ловлю на себе пораженный взгляд брюнетки. - Привет, дорогой. Я так скучал… - томно шепчу ему в ушко, но так, чтобы Элеонор расслышала каждое мое слово. – Не буду тебя отвлекать. Просто хотел сказать, что вчера ты был чертовски хорош, милый. Нежно целую Луи в ушко напоследок и элегантно распрямляюсь, бросая непринужденный взгляд на девушку. Та в изумлении открыла рот. Я разворачиваюсь и снова посылаю прощальный взгляд из-за плеча сначала Томлинсону, а потом Элеонор. - Ну, занимайтесь. – с придыханием произношу и гордо удаляюсь, оставляя девушку в смешанных чувствах. Эта глупая воображаемая сценка произвела на меня самого такое впечатление, что я непроизвольно начал улыбаться. Что-то теплое разлилось внутри меня. Это похоже на ощущение, когда Луи обнимает меня или целует. Нужно признать, что я часто воображал себе перед сном всякие странные сценки: как мы едем отдыхать в какой-нибудь летний лагерь вдвоем, ходим в поход, целуемся на крыше, вместе смотрим кино, держимся за руку на улице. Почти каждый день я воображал себе несуществующие ситуации со мной и Луи, детально представляя все в своих мыслях. По некоторым из моих «воображалок» можно было бы смело писать коротенькие, романтическо-юмористические рассказы. Иногда я задумывался: возможно ли такое, что Луи точно так же лежит по ночам в постели и придумывает себе моменты, которых никогда не было?

***

- Я бы хотел поделиться с тобой кое-чем. Мы сидели вместе на кровати в его комнате, смотря очередной эпизод Клиники и попивая чай. Я в который раз удивлялся, насколько редко к нему в комнату кто-либо заходил. Шанс быть застуканными равнялся почти нулю, даже днем. Родители Луи словно жили отдельной жизнью, не имея понятия, что происходит за дверями его комнаты. Моя кудрявая голова лежала на его плече. В моих руках была горячая кружка с чаем, и сейчас мне было хорошо. Я был в его комнате, был с ним, и мне показалось, что вот оно, мое счастье, то единственное, чему я готов посвятить всю свою жизнь. В моих ногах мирно спала Найла. - Конечно, делись. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне о чем угодно, Лу. – тихо прохрипел я, и мне показалось, что от постоянно открытого окна я начал простужаться. - Ну… хм… я решил попробовать ещё раз. – неуверенно произнес Луи, на что получил мой непонимающий взгляд. – Я решил попробовать поступить в Манчестер снова. Через два дня я еду подавать документы. Пару секунд я глупо пялился на его лицо, пытаясь переварить сказанное, и все, что слетело с моих губ, это «Оу». Я отхлебнул чаю. - Я думал, ты поддержишь меня. – сконфуженно пробубнил Луи и тоже сделал глоток из своей кружки. - Нет-нет, я, безусловно, поддерживаю тебя. Просто… - я запнулся; не хотелось говорить лишнего и портить момент. – Просто это значит… - Я знаю, что это значит, Гарри. Не нужно лишнего текста. Мы замолчали на время. Слова, произносимые в сериале, пролетали мимо меня, и я погрузился в мысли. В голове заплелся огромный клубок из них, и я начал методично и медленно расплетать его. Он собирается поступать в Манчестер. Он уедет из Лондона, из чего следует, что мы будем дико далеко друг от друга. Он будет в окружении других людей. Меня не будет рядом, и… тупик. Я больше не смог распутывать свой клубок дальше, словно нитка оборвалась. Я уставился в монитор ноутбука, пытаясь отвлечься на сериал. - Я поеду 3 числа утром. - Хорошо. Мы замолчали. Я словно физически почувствовал, как Луи медленно исчезает под моей головой.

***

За 28 дней до.

Следующим утром я проснулся весь в поту. Кровать оказалась дико смята под весом моего влажного тела, волосы на голове тоже превратились в бесформенную влажную мочалку. Я приподнял голову с подушки и осмотрелся. Я в своей комнате. Сегодня, должно быть, второе августа. 10:40 утра. Я вспомнил события этого вечера и подумал, не приснилось ли мне? Не приснились ли все эти слова о том, что он попытается снова? Может, это все была игра моего воображения? Знаете, когда случается что-то не очень хорошее, а на следующий день ты просыпаешься, тебе кажется, будто все это было лишь сном, как всегда бывает. Вот и сейчас мне так казалось. Однако, мои мысли быстро переключились на боль в горле, когда я сглотнул. Мое лицо искривилось, и я решил спуститься вниз и сделать горячего чаю, прихватив с собой словарь, чтобы можно было почитать во время чаепития. Я встал с кровати и посмотрел в окно: Луи в комнате не было. Его постель была аккуратно заправлена, и комната в целом казалась чистой, не такой, как всегда, и я подумал, что что-то изменилось. Незначительно, но изменилось. Спустившись на кухню, даже не почистив зубы и не приведя себя в порядок в целом, я встретил маму, оживленно болтающую с кем-то по телефону. Она сидела за столом и игриво вертела ручку в руках. Было видно, что она увлечена разговором. Заметив меня, мама улыбнулась мне и снова отвела взгляд, смотря каким-то подозрительно-теплым взглядом в никуда. Я поставил чайник и сел напротив неё. Распластавшись на столе и наигранно кашлянув, чтобы мама уделила мне внимание. Она нахмурилась, попросила кого-то в трубке подождать минутку и отвела её от уха, прикрыв рукой. - Сироп на верхней левой полке. И добавь к чаю меда. Он на нижней полке у холодильника. – быстро протараторила она и снова принялась за разговор. Я немного удивился. Обычно, объктом особого внимания у мамы являлся я, единственный сын, раздолбай, да к тому же ещё и навоявленный гей. Я нахмурил брови и состроил обиженную рожицу, положив голову на стол обратно, слушая мамины «ага» и «угу». Через минуту я услышал противный свист чайника и заварил себе крепкого чаю, но не взяв мед. Зато сироп я взял, потому что он был дико вкусным и напоминал детство. Я взял кружку и словарь со стола и направился в гостиную, оставив маму наедине со своим собеседником. Было немного обидно, что на данный момент ей важнее кто-то больше меня. Я плюхнулся на диван, чуть не расплескав чай, включил телевизор и открыл словарь, отхлебнув из кружки. В мыслях снова появились слова Луи, и я попытался тут же отбросить их в сторону, отвлекшись на книгу, но ничего не получилось. Я по-прежнему не хотел верить, что могу лишиться его. Завтра. Он едет завтра. Ближе к вечеру я вышел в сад все с тем же словарем, но другим томом. Не знаю, что я искал в нем, определение слов или же свое спасение от нехороших мыслей. Я сел на мягкий газон в паре метров от крыльца и осмотрелся: на улице было крайне хорошо. Небо начинало медленно покрываться розовыми облаками, а в домах напротив постепенно загорался свет. Это было мое самое любимое время дня. Я улыбнулся сам себе, поправил кудряшки и подумал, что, возможно, все не так уж и плохо, если пораскинуть мозгами. Во-первых, Луи очень поздно собрался подавать документы в этот колледж, ведь остался всего месяц до начала учебного года. Во-вторых, подумал я, совсем не велик шанс, что он поступит туда, ведь во всех колледжах Манчестера весьма велик конкурс, а я не думаю, что Луи настолько гениален, что сможет обскакать сотни абитуриентов. В-третьих…а в-третьих, раз он не поступил в прошлые разы, значит и не поступит сейчас. Сразу после этой шальной мысли мне стало стыдно, ведь я понимал, что думаю неправильно, и пытаюсь обернуть все в свою пользу. Я застыл на траве в приступе отчаянья и дискомфорта от самого себя. Вскоре я услышал свист где-то позади себя. Обернувшись, я увидел Луи, выглядывающего над забором. Он улыбнулся, и я подошел к нему, поставив под ноги ведро и встав на него. - Привет. – нежно сказал он и улыбнулся. Я попытался выдавить из себя улыбку, но получилось как-то не очень. – Я тут подумал, не хочешь съездить в Манчестер со мной? В голосе Томлинсона была какая-то интрига и надежда на то, что я соглашусь. Я видел, что он был заинтригован, и это понятно. Я был рад, безумно рад, что он стремится к своей цели и не останавливается даже после неудачи. Он сильный, очень сильный, и я безумно горжусь им, но маленький эгоист во мне кричал «Нет! Ты никуда не поедешь, ты останешься со мной навечно, Луи Томлинсон». Я чуть помедлил, вытянув долгое «э». Луи поднял брови, подталкивая меня к ответу. - Нет, пожалуй, нет. У меня на завтра… некоторые планы… с друзьями. – выпалил я первое попавшееся в голову и почувствовал, как мои щеки заливаются румянцем в тысячный раз. Ни с какими друзьями я никуда не собирался идти. Ни с Зейном, ни с Лиамом, ни с кем-либо другим. Да и больше не с кем было. Я просто не хотел принимать участие в том, что может привести к окончательному краху всего моего счастья. - Оу… - слегка разочарованно произнес Луи. – Просто я думал, мы бы могли выбраться куда-то вместе, знаешь, помимо парка и крыши того магазинчика. Он грустно улыбнулся, опустив взгляд. - Прости. - Все нормально. Я уезжаю завтра в 7. Меня не будет около двух дней. – Томлинсон положил свою маленькую ладонь поверх моей, ухватившейся за край забора. – Я буду скучать. - Мы же ещё увидимся сегодня, почему ты прощаешься? – удивился я и подумал, что, возможно, за нами кто-нибудь наблюдает сейчас. - Не знаю, я подумал, что сейчас самое время. Атмосфера располагает. – рассмеялся он и я поддержал его, после тихо и прерывисто выдохнув. - В таком случае, я тоже буду скучать. - Поцелуй на удачу? Я зажевал губы и снова раскраснелся. Наверное, со стороны я выглядел как застеснявшийся перед взрослыми ребенок. Я быстро чмокнул Луи сжатыми губами и отстранился, смотря на его реакцию. - И это все? Сами не понимая, как, через несколько минут после того скромного поцелуя у забора, мы оказались в комнате Луи, плотно закрыв окно. Его родителей и сестры дома не оказалось, поэтому мы предались дурачествам на кровати. Под дурачествами я подразумеваю петтинг. Я сидел, прижатый спиной к стене, и чувствовал её холод, отдающийся мурашками по всему позвоночнику. На моих коленях, раздвинув ноги, сидел Луи и водил тазом туда-сюда, посылая в мой живот острые разряды удовольствия и обхватив мое лицо руками, целуя. Он легонько охал в мои раскрытые губы с каждым движением врезаясь в мой член, и я буквально чувствовал его через нежную ткань его джинсов. И я подумал: я его люблю. И я подумал: я его хочу. И я подумал: я не готов потерять всё это через месяц.

***

Первым делом, вернувшись домой, я быстро поднялся в ванную комнату, заперся и принял душ, чтобы смыть с себя все последствия нашего, так сказать, прощания с Луи. Затем я незаметно проскользнул к себе в комнату, высушил волосы и спустился на кухню как ни в чем не бывало, чтобы перекусить. Я вспомнил, что оставил словарь во дворе, и поймал себя на мысли, что это может стать плохой привычкой – оставлять книги на улице. Но, если верить ящику, дождя на сегодня не передавали, и конфуз, который случился с книгой от Луи, не должен был повториться. На кухне пахло жареной курицей, одним из фирменных маминых блюд. Из гостиной доносился голос ведущего «Готовим легко», одной из любимых маминых программ. Она ворковала у плиты, что-то подсыпая в сковородку, и мне показалось, что с ней что-то не так. Она… счастливая. - Мааам? – вопросительно протянул я. – По какому поводу столько радости? - Ты думаешь, что твоя мама не может просто радоваться жизни? У меня прекрасный дом, прекрасный сын, прекрасная работа. Есть повод порадоваться. – отозвалась она. - Нет, здесь что-то не так. Это из-за того звонка, да? Это из-за него? - начал я докапываться, улыбаясь. - Не понимаю, о чем ты. – было видно, что мама смутилась. - Маааам. Ответа не последовало. - Маааам. – повторил я и она сдалась. - Ну хорошо, хорошо. Да. Это из-за того звонка. - Кто это был? – я сел за стол, вдыхая пьянящий аромат специй и положив голову на согнутые руки. - Один… коллега. - Ты идешь на свидание. – я хлопнул в ладоши, сделав вывод. - Что? Нет, вовсе нет! Я просто иду с ним на деловой ужин, не более того. – начала отговариваться она, но я продолжил. - Деловой ужин? Что же вы будете обсуждать? Как лучше сортировать книги в библиотеке – от А до Z или от Z до А? – хихикнул я и поймал на себе укоризненный взгляд. – Ты влюбилась, и не отрицай этого. Я хочу познакомиться с ним. Я видел, как ты говорила с ним по телефону, и это не просто коллега. - Успокойся, Гарри, это всего лишь деловой ужин. - Ага. Как его зовут? У него есть крутая тачка? Дети? Может, он женат? Любовный треугольник? Крутой дом на Лазурном берегу? Он наркобарон, прикрывающийся работой в библиотеке? Мама рассмеялась и пригрозила мне деревянной лопаточкой. Я смотрел, как ловко она что-то подсыпает в свое блюдо, добавляет ингредиенты, переворачивает кусочки и думал: у моей мамы налаживается жизнь, в то время, как моя может окончательно рухнуть через какой-то месяц.