Простая История

От дождя растут цветы, и он делает улиток счастливыми.

Трава путается в ногах, редкие высокие стебли бьют по лицу. Кустообразные, такие вертлявые монстры, вновь и вновь нападают. Хоть это место и выглядит дружелюбнее Перепутья, на самом деле гораздо опаснее. Очередной кустик вздрагивает, приподнимается на маленьких ножках и, сверкнув жёлтыми глазёнками, направляется к маленькому путешественнику, которому здесь совершенно не рады. Он готов встретить удар, его верный гвоздь в который раз спасает жизнь хозяина, но монстр сбегает с поля битвы. И всё же скучать не приходится, сзади надвигается очередной противник. Здесь не спрятаться, здесь не сбежать. Вокруг зелёные прекрасные пейзажи, но, увы, каждый из них гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Самое ужасное, что враги везде. Они появляются из-под земли, смешавшись с травой, они нападают сверху, противно жужжа и заглушая другие звуки, они бегут к Вам на редком пустом пространстве, уворачиваются в последний момент, тут же исчезая под землёй. Некогда любоваться красотой, некогда предаваться меланхолии. Удар, ещё и ещё, один повержен, но их тысячи. Так хватит ли сил? Не лучше ли сдаться и позорно сбежать? Наш герой отлично знает эту местность, не впервой ему воевать с растениями здесь. И не впервой идти вперёд напролом, взмахивая коротким гвоздём вновь и вновь, прячась и атакуя, подстерегая противников, используя их же козырь против них. Зелёная Тропа — это маленький зелёный мир Подземелий, в котором природа против тебя, в котором всё против тебя. Это можно понять с первого же посещения этих мест. Красиво, наверное, но это убийственная красота. И в редкие секунды затишья, нужно бежать вперёд, опасаясь атаки противника сзади и сбоку, быть сильнее, умнее и быстрее своих врагов. В этом весь смысл этого места. Смысл жизни, чтобы убивать, а потом умирать самим. Замкнутый круг. Бег замедляется, впереди опять кто-то есть. Кажется, это простые улитки, но всё равно нужно быть настороже. Правая лапка напрягается, готовая перехватить гвоздь в любой момент, глаза пристально вглядываются вперёд. Справа слышно шуршание, приходится прыгать вперёд, чтобы избежать нового противника. Раковина под гвоздём трещит, как-то отчаянно и громко, но наш герой даже не смотрит, его больше волнует, кто теперь увязался за ним. Однако вместо очередного кустового монстра, из кустов появляется Квиррел, такой знакомый и улыбчивый. Ему, кажется, даже смешно от того, что его маленький друг только что на полном серьёзе направил оружие в его сторону. Гвоздь, правда, тут же убирают за спину, но смущение всё равно остаётся, когда они кивают друг другу, приветствуя. — Мой друг, какая встреча… — Квиррел спотыкается, разглядывая что-то за его спиной. Кажется, он заметил улиток. — …хм? Это не моё дело, правда, но позволь спросить… Зачем тебе сдались эти пустые раковины? Белый всем своим видом пытается показать, что он и так знал о том, что раковины пустые. И что это вовсе не неожиданность. И сломал он одну из них не просто так. Но Квиррел и так всё понимает. Больше ничего не спрашивает и лишь только, с вежливой улыбкой, предлагает прогуляться по этому «чудесному месту». Белый соглашается. Идти с Квиррелом невероятно странно. Ещё недавно он был один, и вот, теперь с ним этот большой и опытный жук, который легко может утянуть в сторону от очередной атаки, который совсем не замечает опасности, наслаждаясь красотой вокруг, и которого совсем не волнует, когда опасный бурлящий шар проносится над их головами. Белый изумлён и восхищён одновременно. Он не понимает, почему Квиррел по-прежнему считает это место прекрасным, просто прекрасным, а не убийственно опасным, но не пытается изменить его мнение. Большую часть времени они молчат. Изредка жук заговаривает с маленьким мечником, рассказывая что-то, объясняя породу какого-либо из встреченных монстров. Белый слушает и запоминает: всё это пригодится ему в будущем, когда он вновь будет бродить здесь один. Он не пропускает ни слова, хотя не знает, зачем ему знать о том, как прекрасны цветущие Гохандии, о том, как тихо жужжат их враги, когда не чувствуют опасности, о том, как безобидны улитки. Зачем-то, но надо. Потому что Квиррел рассказывает ему не пустую болтовню, а собственные мысли. Он опять затихает, Белый тоже молчит. Но вокруг шумят детища чумы, шелестит трава и лёгкий, неизвестно откуда возникший, ветерок обдувает лицо и лапки. Всё слишком спокойно. Слишком мирно. Слишком обманчиво красиво. Реагируя на малейший шум, маленький странник, однако, совсем не ожидает, когда его друг резко останавливается, ударяя по земле, прямо по пасти огромного растения. Монстра это ничуть не останавливает, и Белый присоединяется к битве, стараясь нанести как можно больше ударов, пока Квиррел отвлекает глупое растение. Маленькие зелёные ростки мешают, больно хлестают по лицу, один раз откидывают в стену. Мечник с едва чувствуемым ужасом думает, что осталось две души, но в эту же секунду Квиррел добивает их противника. Вовремя. Невероятно вовремя. Не то чтобы Белый правда умер бы от подобного. Тем не менее монстр был силён, это да. Даже Квиррел немного устал, но он стойко держится на ногах, готовый обороняться от новых опасностей в любой момент. Они оба сейчас напряжены, оба готовы к внезапной атаке кустовидного монстра. Но её не происходит. Вы не поверите, даже Белый удивлён, тут и сказать нечего, но медленно, капля за каплей, начинает идти дождь. Дождь. В Пещерах, где он не может никоим образом идти, идёт Дождь. Сначала это просто большие редкие капли, наподобие тех, что падают с потолка пещер Перепутья, но они усиливаются. Белый вспоминает, что может промокнуть, когда его резко накрывает маска Квиррела, а сам жук что-то ему говорит. Слов не слышно из-за шума воды и тихого голоса. Слов не слышно, но наверняка это была просьба быть аккуратным. Или объяснение этой странной аномалии. Белый не хочет переспрашивать. Капли падают быстрее и быстрее, они громко бьют по земле, нагибая траву. Белый видит, как монстры бегут в укрытия, спасаясь от это небесной воды, хотя она не причиняет им видимого вреда. Он хочет спросить, что это значит, у Квиррела, но видит, как жук морщится, когда уже наклонные струи начинают хлестать того по спине и голове, поэтому молча тянет под земляной навес. Его сразу понимают, поднимают на руки, догадываясь, что маска ещё непривычная тяжесть, опуская уже в укрытии. Белый поправляет маску, с интересом выглядывая из-под неё. Всё было как-то… по-другому. Как-то более спокойнее внутри, какой-то мягкий и нежный комок шевелился в нём, будто пытался выбраться наружу, почти разрывал изнутри. Было не больно, но чёрная сущность внутри отчаянно молила убрать это с головы. Квиррел тем временем смотрел на дождь. Его лица не было видно, однако, когда Белый его окликнул, реакции не последовало. Впрочем, едва маленький путешественник выглянул из их укрытия, сразу понял — почему. Дождь — это множество капель, больших или маленьких, это вода, падающая сверху, падающая массой, побеждающая всё живое, но продолжавшая притягивать к себе. Трава, словно живая, извивалась под струями воды, пригибалась к земле под тяжёлыми каплями, но вновь и вновь поднималась вверх, впитывая влагу. «Кустовики» уже давно разбежались по укрытиям, их маленькие чёрные, будто измазанные в чём-то, лица не показывались из-за травы. И эта музыка. Музыка дождя, успокаивающая, усмиряющая тьму внутри, дающая что-то такое долгожданное и светлое. Белый оторвался от своих наблюдений, только когда Квиррел тяжело пошатнулся, опираясь на стену. Видимо, подземный дождь всё-таки негативно влияет на здоровье всего живого. Пожалуй, этим можно объяснить поведение монстров Зелёной Тропы. Маленький жук несколько секунд колеблится, но аккуратно дотрагивается лапкой до ноги друга, махнув головой. Квиррел усмехается, как-то немного грустно, но понимает и забирает маску себе, что-то пробормотав. Они молчат, наблюдая за дождём, ещё несколько минут. Белый уже не испытывает почти детского восторга от «Великой и Непобедимой Воды!», скорее, ему жалко бедные растения. Впрочем, он всё ещё старательно прислушивается, ему даже кажется, что он слышит шум грома, что, если он сейчас внимательно посмотрит вверх, то увидит молнии. Любопытство пересиливает осторожность, и одной мордочкой Белый выглядывает наружу. Уже в укрытии он отфыркивается от воды, которая хлынула ему и в рот, и в нос, и даже в глаза, едва стоило поднять голову вверх, а Квиррел слегка посмеивается. — Друг мой, это крайне неосторожный поступок, — он улыбается, когда на него переводят недовольный взгляд. — И тем не менее дождь прекрасен. Он заставляет думать, крутиться маленькие шестерёнки в твоих мозгах… Скажи, мой маленький друг, ты когда-нибудь задумывался, почему нельзя убивать улиток? Почему Гофандии так прекрасны, особенно, после дождя? Или почему, в конце концов, в нашем мире вода падает с неба, когда ей захочется падать, а не когда этого захотят жители земли? Белый не знает, почему нельзя убивать улиток. Единственная разумная улитка, встреченная им однажды, была весьма и весьма смутной ведьмой с противным смехом, если так можно назвать эти звуки. Его не интересуют прекрасные Гофандии. Цветы — они красивые и приятно пахнут, так что вполне приятная растительность, если она не собирается тебя съесть, но не больше. И он знает, знает, откуда идёт дождь на Поверхности, это редкое, но невероятно важное явление природы. Однако дождь в Подземельях — это нечто выходящее из рамок обычности. Квиррел понимает его взгляд правильно, поправляет на себе маску, и говорит, что покажет это. Мечник не понимает, что ему хотят показать, однако бежит под дождём вместе с Квиррелом, стараясь не отставать. Дождь, на удивление, оказывается очень тёплым и мягким. Струи со стуком отскакивают от укреплённой черепушки, мягко скатываются по плечам, впитываясь в одежду. Пару раз чуть не подскользнувшись, пришлось слегка подпрыгивать, Белый всё-таки поднялся вместе с Квиррелом до очередного возвышения, когда понял, что что-то не так. Сначала он просто остановился, всеми клеточками тела ощущая это странное чувство, и только потом понял, что дождь прекратился. Он медленно огляделся. Дождь всё ещё щедро поливал зелёную растительность в нескольких шагах от них, но капли сюда даже не долетали. Будто кто-то Всесильный взял и ограничил не менее всесильный дождь в никому не нужные рамки. И капли бы рады прорваться чуть дальше и ещё, но стена крепко держит их, не пуская на запретную территорию. Квиррел замечает оцепенение друга, смеётся. — Это всё лофландии виноваты, — объясняет он, хотя понятнее совсем не становится. — Скоро ты их увидишь. Кстати, вон, очередные пустые раковины. «Улитки» — как их обычно называют, имеют привычку уходить под землю прямо перед дождём. А теперь идём, а то скоро это изумительное представление закончится. За довольно короткое время они забираются достаточно высоко, за время поднятия на них не напал ни один монстр, что невероятно удивляло. Трава в этих местах была абсолютно сухая, и становилось смешно от бессмысленного страха монстров. Тем не менее им не мешали, и очень вскоре Белый увидел «лофландии», как повторно назвал Квиррел огромные, кувшинкоподобные растения, из которых вода спадала вниз, создавая импровизированный дождь. Опытный жук объяснял, как устроенны эти растения, что-то о том, что они ждут своего часа, медленно наполняясь водой, а затем, в момент цветения, плотно сжатые листья приоткрываются, тем самым открывая воде дорогу вниз. Белый слушал, слушал не очень внимательно, наблюдая, как прямо под ногами создаётся дождь. Как последние капли воды падают с широких листьев, исчезая внизу. Увы! Они пришли довольно поздно, чтобы полюбоваться этим процессом чуть дольше. Но они всё ещё не уходят. Квиррел тихо окликает друга, указывая вниз, но Белый замечает всё и без этого жеста. Сотни, нет, тысячи разноцветных лент медленно поднимаются вверх, извиваясь, переливаясь разными цветами. Верный гвоздь в правой лапке, однако пока оба путешественника не нападают. Квиррел подходит ближе к краю лофландии, на которой они сейчас и находились, твёрдо зная, что гвоздь вновь за спиной его маленького друга. Они доверяют друг другу. Взрослый жук тянет лапку к ближайшей ленте, та обвивает его и, вернув себе синий оттенок, продолжает полёт. «Улитки» — эти яркие червячки, прародители нынешних улиток, привыкли прятаться в тёмных раковинах, медленно передвигаясь по земле. Их легко уничтожить, легко остановить. Но за несколько часов до дождя они прячутся под землю, оставляя свои раковины, остаются во влажной земле до того момента, как последняя капля упадёт с широких листьев лофландии. А затем вырываются наверх. Они летят вверх, постепенно сгорая на лету, летят, даруя окружающим последний блеск их красоты. Они так прекрасны в своей Смерти. Квиррел отлично понимал, почему монстры скрывались в самых глубоких уголках Зелёной Тропы, не мешая, не вставая на пути этих созданий. Он и сам бы это сделал, но его маленький друг терял слишком многое, не увидев этого. — Их невозможно задеть физически в этом обличье, — замечает, когда Белый ненадолго отрывает свой взгляд от разноцветных лент вокруг. — Однако нет ничего легче, чем двумя-тремя ударами прикончить жалкую улитку. Чем больше умирает улиток, тем меньше лент взлетит в назначенный день. Вот, что я хотел тебе показать. Белый молчит. Он тоже тянет руку к одной из лент, и это создание милостиво замедляет своё движение, позволяя пройтись тонкой лапке по длине тела. Но вскоре они перестают мелькать снизу, и Белый поднимает глаза вверх. Мечник чувствует пробегающий по телу холодок, хотя он не может, не должен его чувствовать, когда видит причудливые изгибы этих животных, будто растворяющихся в воздухе. Когда понимает, что они умирают в каждую секунду своего неописуемо прекрасного танца. Он не оборачивается в сторону Квиррела, когда они начинают спускаться. Несколько монстров вылезло на пути, но маленький гвоздь, разрезающий кусты вместе со своими жертвами, расчистил путь. Прощаются они немного прохладно, совсем не как обычно. Тревожный комок внутри стал ещё больше, невероятно хотелось посмотреть вверх, где совсем недавно резвились гибкие тела. Но их там больше нет. Больше нет. Злоба охватывает всё маленькое тело, мечник бросается в новую битву, не уничтожив своего предыдущего врага. Он повторяет эту ошибку снова и снова, снова и снова, а затем резко сбегает ото всех. Он бежит долго, даже не спотыкаясь. Бежит по тому пути, по которому медленно шёл с Квиррелом и слушал его неспешный рассказ. О чём?.. Сейчас это не имеет значение. Но он точно помнит вон ту корягу, что здесь нужно прыгнуть, что вот там, где трава помята, на самом деле скрывается маленькое семейство «кустобразных». Продолжая бежать, не замечая ничего вокруг, всегда можно прибежать в самое неожиданное место. Ноги сами останавливаются, когда перед ним оказывается та самая поляна, на которой сохранилось множество хрупких раковин. Лапка с гвоздём сама поднимается, целясь в самую крупную, самую ненавистную на данный момент. Гвоздь втыкается в нескольких сантиметрах от уродливого зелёного комка, который медленно двигается, будто что-то пережёвывая, медленно покрываясь толстой коркой. Вот так они и появляются. А затем умирают. И вновь появляются. Наверняка считая, что они последние и больше такого не будет. И что только однажды они сгорят в своём танце, однажды лукаво усмехнутся Смерти, однажды покажут подобное великолепие счастливцам. Да. Так и будет. Маленький путешественник медленно поднимает свой гвоздь, также медленно уходит с поляны. Он легко избегает ловушки кустообразных, делает небольшие передышки в густой траве, хорошо скрытый от летающих и землеходящих монстров. Уже добравшись до выхода в Перепутья, Белый нерешительно останавливается. Пару секунд хорошенько обдумывает. Не то чтобы ему очень хотелось возвращаться назад, но Зелёная Тропа — красивое место, времени до вечера ещё много, а находка цветущий Гохандии — определённо новый пункт в списке целей маленького странника.